– ТЫ, ГЛАВНОЕ, НЕ СПАЛИСЬ: если там действительно тот, за кем мы охотимся, то он тебя увидит даже за самым сильным заговором.

– Спасибо за заботу. – Надо было очень аккуратно подселиться в чужое тело, чтобы хозяйское сознание не испугалось внезапного гостя и все не испортило.

– И не забудь зеркало с собой.

– Ты же сам знаешь, что любая отражающая поверхность сгодится. Думаешь, там не найдется такой?

– Ну мало ли.

– Я в деревню еду, а не в пустыню. В крайнем случае в лужу поплюю. Лучше скажи двойняшкам, чтобы не лезли.

– Сама скажи.

Она тяжело вздохнула, проверив еще раз все, что ей надо было, – и то место, откуда будет вить заговор.

– Я просто надеюсь, что все пройдет гладко. – Тонкие руки взлохматили темные волосы. – Слишком много сажи появилось, слишком она неуправляемая.

Она взяла рюкзак, закинула за спину, посмотрела на себя в зеркало прихожей и мысленно послала собственное отражение.

– Вика.

Она оглянулась на зов.

– Удачи.

– К черту.

– Черти и помогут.

Она улыбнулась и вышла из дома.

* * *

– Нет! – Крик Алины разлетелся по всей деревне.

Она выбежала из-за дома и бросилась на то место, где только что стоял Захар. От него не осталось и следа.

– Что ты сделал? Что ты сделал? – повторяла Алина, пытаясь понять, где Захар.

– Заживо закопал, – пожал плечами мужчина.

Алина посмотрела на него и закричала.

– Голос потеряешь, – ласково предостерег мужчина и присел. – Доча, я за тобой шел. Ты ведь нашла то, что мне нужно?

Алина шарахнулась, боясь слишком далеко отползти от островка земли, под которым это чудовище спрятало парня.

– Верни его, – хрипло сквозь слезы попросила она.

– Ему самое место в земле. – Мужчина покачал головой, протянул руку, словно хотел смахнуть слезу с Алининой щеки, но вдруг резко схватил девушку за волосы и дернул на себя.

– Ты дрянь мелкая, и бабки твои из ума выжившие. Отдавай слова! Вы все равно с ними ничего сделать не сможете. Вы не наши.

– Я не знаю никаких слов, – сдавленно прошептала Алина, пытаясь вырваться. От запаха мутило, сознание уплывало. Казалось, весь мир состоит из боли и вони.

– Посмотри на меня. – Он схватил ее за лицо. – В глаза мне посмотри!

Алина с трудом повиновалась. Как она ненавидела эти глаза. Слишком светлые, слишком мертвые, точь-в-точь как у рыбы.

– Ты знаешь слова, и чем дольше упорствуешь, тем меньше воздуха у него остается.

Он про Захара! Слабая надежда, что парень еще жив, что его можно вернуть, затеплилась где-то внутри.

– Не хочешь сказать, я сам узнаю, – тихо пригрозил мужчина и наклонился совсем низко.

«Сейчас поцелует. – Истерично забилось в голове Алины. – Какой ужас! Сейчас поцелует!»

Она попыталась вырваться, но руки держали крепко и очень больно.

– Шли за одним, нашли другого, – произнес голос совсем рядом, и какая-то сила оторвала от нее чудовище и метнула в сторону.

Рядом стояла Ясна, прижимая к носу окровавленный платок. Возле нее замер Наум, который теперь не понимал, кого вообще надо бояться: человека, убившего двоих так, будто для него это будничное дело, или участницу группы, которая умеет кидаться людьми, даже не касаясь их. Подбежал Старх, за ним, испуганно прижимаясь друг к другу, ползли Стася, Галка и Миша.

Алина ощупала себя, потом землю.

– Помоги мне! – закричала она Науму. – Он сейчас погибнет!

– Кто? – не понял Наум.

Приближаться он не спешил.

– Захар! – Голос срывался на истерику. – Он его в землю!

Старх сообразил быстрее, упал рядом на колени и стал помогать вырывать траву и раскапывать землю. Стоптанный грунт поддавался плохо, Алина несколько раз отдергивала руку и даже чуть не вырвала с корнем ноготь.

– Он точно здесь? – уточнил Старх.

– Тут стоял, – подтвердила Лапа.

– В смысле заживо закопал? – Наум подошел ближе, не сводя взгляда с лежащего в стороне тела мужчины. – А этот все? Того?

– Если бы, – проговорила Ясна, медленно подходя к мужчине. – Зовут его как? Алина!

Алина посмотрела на Ясну, потом перевела взгляд на мужчину.

– Имя какое ему дали при рождении? Он его вам называл? – Ясна спрашивала жестко, словно давала каждым вопросом пощечину. – Если не скажешь мне имя, я не смогу помочь.

– Нашел! – вдруг выкрикнул Старх, когда из земли показался клок волос.

– Андрей его зовут, – глухо ответила Алина и стала копать с удвоенной силой.

До Наума наконец-то дошло, что происходит, и он присоединился.

– А если он не выжил? – сдавленно спросила Алина.

Старх не ответил. Отвлекся на Ясну, которая, раскачиваясь, шла к мужчине.

Уже показалась голова, Наум откопал очки, посмотрел на них, отложил в сторону.

– А это как вообще? – Он пытался найти логическое объяснение случившемуся. – Чтобы так закопать человека, надо сперва, как минимум, вырыть яму метра в два. Когда он это сделал? Как?

Алина молчала, старалась побыстрее освободить Захара. Она уже не плакала. Слез не осталось, как и мыслей в голове. Смерти, смерти, смерти – вот что не давало покоя. Она не готова была увидеть третий труп за день.

Неподалеку от Ясны что-то взорвалось, во все стороны полетели комья грязи. Алина вся сжалась, закрывая собой яму с Захаром. Наум согнулся рядом.

– Давай быстрее его выкапывай, – прошептала Лапа.

– Может, попробуем так вытащить? – предложил Наум. – Плечи уже откопали.

Голова Захара безвольно качнулась, когда они вдвоем подлезли под плечи и потянули тело вверх. Алина почувствовала, как сердце пропустило удар. Нет-нет-нет, пусть он будет жив. Пожалуйста-пожалуйста!

– Какой же тяжелый! – прохрипел Наум. – Миша, чтоб тебя за ногу, не стой там столбом, помоги!

Миша вздрогнул, посмотрел на Наума и замотал головой.

– Трус подзаборный! – заорал Наум. – Помоги нам!

– Он убьет меня! – пискнул Миша, показывая куда-то за спину, и рванул прочь.

Алина и Наум обернулись. Андрей стоял на коленях, утопая руками в траве, и что-то шептал. Вокруг него вихрем носились комья земли, камни, вырванные клочья растительности. С одной стороны пыталась подойти Ясна, с другой Старх.

– Это что за спецэффекты? – спросил Наум.

– Понятия не имею, – призналась Алина. – Надо убираться отсюда поскорее.

– Знаешь, что самое забавное? – спросил Наум, разрыхлив землю поглубже.

– Забавное? – переспросила Алина. – Что?

– Что Акулина Игоревна и Евдокия Микулишна и носа на улицу не высунули, пока этот их деревню шатает.

– Сидят по углам и молятся, – зло процедила Лапа и с новой силой потащила Захара из земли. – Кажется, получается!

Наум прекратил копать и тоже стал тащить. Еще раз посмотрел в ту сторону, где раньше стоял Миша с девочками. Все трое сбежали.

– Трусы, – беззлобно прокомментировал он. – Тепличные дети.

С ворчанием и матами они вытащили Захара и повалились рядом.

– Ха-ха! – заржал вдруг Наум.

Алина посмотрела на него как на умалишенного.

– Башмак там остался! – пояснил он, не в силах справиться со смехом.

Алина нависла над Захаром. Действительно, один ботинок застрял где-то в недрах земли, носок сполз. Но это меньшее из зол, решила она, надо поскорее привести Шумнова в чувства и бежать, пока чудовище по имени Андрей тут все не разнесло.

– Он не приходит в себя! – Алина потрясла Захара, припала к груди. – Сердце бьется, но он не приходит в себя!

Наум растерянно посмотрел на Лапу и пожал плечами, перевел взгляд на Старха. Тот пытался что-то прокричать сквозь гул ветра.

– Ну же! – крикнула Алина и ударила Захара в грудь. – Очнись!

– Мы его не дотащим, – с горечью признал Наум.

Алина покачала головой.

– Уходим! – Громкий голос Старха выбил землю из-под ног.

Он подскочил к Алине и Науму, сгреб их в охапку и потащил за собой.

– Нет! – взвизгнула Алина. – Захар! Его нельзя бросать!

– Ясна ему поможет, – ответил Старх.

– Да Ясна себе помочь не может! – огрызнулась Алина.

Старх посмотрел, как рядом с Андреем Ясна харкает кровью. Но не остановился и не дал вернуться за Захаром. Алина извивалась ужом, срывала голос до хрипоты, но высвободиться так и не смогла.

– Что ты делаешь? – плакала Лапа. – Он же погибнет.

– С ним все будет хорошо, – строго сказал Старх.

Они уже добежали до моста, когда за спиной взорвалось небо. Огромный белый купол сначала надулся, а потом его выбило вверх потоком силы. Резко стало очень холодно.

Алина молча смотрела, как с неба падают снежинки. Не осталось слез, не осталось мыслей, не осталось сил. Наум стоял рядом и тяжело дышал.

– Что. На хрен. Творится?

– Уходим, – позвал Старх.

– Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, – сипло возразила Алина. – Ты бросил его там! Не дал спасти! А теперь и он погиб! Сначала Лана, потом дядя Костя, теперь Захар!

Старх молча слушал и смотрел. Смотрел странно. Алина никогда не видела у него такого глубокого усталого взгляда. Словно вся мудрость мира сейчас поселилась в сознании мастера.

– Уходим, – повторил он.

Голос пробрал до самых костей, заставил повиноваться. Наум молча шел рядом.

– Почему ты оставил его там? – тихо, без истерики спросила Алина, когда они пересекли мост и углубились в лес.

– Потому что у меня договор с твоей бабкой, – ответил Старх. – Если что-то случится с тобой, то же самое произойдет со мной. Никаких скидок, никаких проверок, моментальная кара.

– В каком смысле? – не поняла Алина.

– Слова твоя бабка нужные знает. – Старх почесал шею, остановился и прислушался. – Вот только почему-то от вашего Андрея у нее слов нет, решила за мой счет все сделать.

– Я не понимаю, объясни, – взмолилась Алина. – При чем тут Захар? Он там лежит, один, всеми брошенный.

В памяти всплыло, как он дернулся, когда Алина спросила про друзей. Нет у него друзей, а те, кто мог бы ими стать, сбежали как последние трусы. По щекам снова потекли слезы.

– Мы его бросили, – прошептала Алина.

Старх промолчал.

– А что взорвалось? – спросил Наум.

– Ясна, – ответил мастер.

Наум и Алина переглянулись, а Старх не спешил объяснять. Он шел по лесу, высматривая впереди оставшихся членов группы.

– Погодите, – Алина остановилась.

– Что еще? – спросил Старх, закатив глаза.

– А где Соня?

* * *

Первым делом надо было добежать до машины, которую она увидела с холма. Пока все истерично метались по деревне, стоило придумать, на чем отсюда уехать. Машина оказалась старой – невероятная удача, такую завести – раз плюнуть, два дунуть. Впрочем, дуть даже не пришлось. Дверь открыта, ключи вставлены. Этот полоумный, видимо, решил, что можно вообще не париться, – глушь, кто позарится?

В наушниках тихо играла музыка. Она всегда там играет, заглушает мысли. Бесконечный плейлист постоянно пополнялся новыми треками. Главное – следить, чтобы телефон и наушники всегда были заряжены. И вторую пару держать при себе – про запас.

Соня взлезла в «Ниву», завела мотор и прислушалась. Вроде нормально, ехать можно. Дядя ее учил управлять такой машиной, кто бы мог подумать, что сейчас пригодится.

Где-то в деревне громыхнул выстрел. Ужасно. Образ Ланы со свернутой шеей все еще стоял в памяти, и никакой музыкой его было не вытравить.

Она решила перегнать машину в новое место, а потом вернуться за остальными. Каким образом вся эта толпа залезет в «Ниву», которая и пять-то человек вмещает с треском, – вопрос со звездочкой. Но думать об этом она будет уже потом.

Какая очаровательная поездка. Хотела познакомиться с новыми людьми. Тем более мама настаивала, надеялась, что ей удастся друзей завести. А еще лучше – найти себе парня. В итоге завела новую фобию и утвердилась в желании быть как можно дальше от общества.

Машина слушалась, ехала мягко – даже удивительно. Выползла на грунтовую дорогу и пошла бодрее. Далеко уезжать нельзя, все-таки это средство спасения, но важно отогнать «Ниву» так, чтобы не спалиться следами.

Соня припарковала машину где-то среди деревьев, убедившись, что «Нива» в глаза не бросается и что, если придется бежать, она точно выберется.

Можно было возвращаться к группе. Ужасно не хотелось. От истерики Стаси болела голова, Наум бесил, Галка лучше бы вообще не появлялась в ее жизни. Миша – что есть, что нет. Только Захар не вызывал неприязни, наверное, потому, что отчасти разделял ее отношение к людям.

Еще была Алина, но как относиться к ней, Соня так и не поняла. Первая ночь в доме Акулины Игоревны прошла очень интересно. Причем было вообще непонятно, какие претензии у пожилой женщины к Алине. Не она же давала то обещание.

Дорога обратно внезапно оказалась короче, чем запомнила Соня. Куда идти, она сообразила сразу: среди домов было видно, как мечется в воздухе всевозможный мусор, и сквозь свистящий шум слышалось, как орет не своим голосом Алина.

Любой нормальный человек бежал бы прочь от этого всего. Но Соня чувствовала ответственность за всю команду. Если она способна им помочь, лучше помочь. Она потом спать спокойно не сможет, если сейчас сбежит. А со сном и так были большие проблемы. Чужие мысли не давали покоя.

Добравшись до места, Соня увидела, как Старх отталкивает от лежащего без сознания Захара Алину и Наума. Буквально волоком тащит их прочь. Ясна, которая вроде и не Ясна, вообще непонятно кто, вдруг сгибается и у нее изо рта хлещет поток крови, словно кран прорвало. Чудовище смеется и ехидничает.

Соня сама не поняла, почему она это сделала, – обещала же, что такого никогда не будет! – но руки сами потянулись к голове и сняли наушники.

В мире пропали все звуки. Ясна перестала харкать кровью и удивленно посмотрела на Соню. Чудовище прекратило смеяться. Потеряло контроль над вихрем, и на землю попадал весь мусор, который оно так лихо метало по небу. Соня чувствовала каждую мысль в головах этих людей. Они точно были люди, а вот существо, которое терлось возле Захара, мыслило иначе. У него не было логики. В голове Захара тоже царил хаос.

– Соня. – В полной тишине голос Ясны прозвучал очень громко. – Соня, надень наушники.

Чудовище поднялось и протянуло к ней руку.

– В мире, где все состоит из звуков, тишина – благо, – сказало оно.

Соня вскинула голову и вспомнила песню, которая звучала в наушниках, когда эта тварь убивала Лану.

Чудовище в ужасе схватилось за уши. Ясна тоже. Теперь эта музыка играла в их головах.

– Соня, надень наушники! – закричала Ясна. – Это тело не выдержит, а мне еще надо сказать…

Что сказать, Соня не расслышала. Звук вырвался из-под контроля и повис осязаемым куполом над всеми.

– Арбуй доберется до вас всех! – крикнуло через силу чудовище.

– Вот оно! – обрадовалась Ясна, хотя чему тут радоваться, Соня не понимала.

Музыка стала играть громче, а купол делался все плотнее, пока не взорвался. Соню отбросило в сторону, по привычке она крепче вцепилась в наушники, чтобы не потерять их. Свет и звук сплелись воедино и посносили крыши домов.

Соня выдохнула, надела наушники, и звуки снова вернулись. Но вокруг никого не было слышно. Она осторожно поднялась и села.

Ясна склонилась над Захаром и что-то ему прошептала. Она выглядела очень плохо. Словно потрепанный манекен, который за несколько десятков лет успел постоять не в одном магазине. Чудовища нигде не было видно.

* * *

Со всех сторон давило, невозможно было вздохнуть. Да и нечем было дышать. Нос забился так сильно, будто снова вернулась межсезонная простуда. Можно было попытаться вдохнуть ртом, но это тоже не вышло. Хотелось закашляться, и невозможно было пошевелиться. На глазах словно лежала маска для сна, тяжелая, пахнущая перегноем, травой и сыростью. Ноги сводило, очень хотелось поменять позу, но и это не удавалось. Замерзли пальцы на руках, не получалось даже добраться до кармана. Его в самом деле закопали заживо. Вокруг только земля, что наверху – не слышно. Да и не надо это слышать. Тот мужчина, который вонял, как все сортиры мира, совсем поехал головой. Убил Лану, убил дядю Костю. А теперь и его.

А как его зовут?

Мысли путались. Очень хотелось согреть пальцы. Начинала болеть голова, не хватало кислорода. Как-то же живут насекомые под землей, дышат напитанной воздухом почвой. Да только человеку тут дышать нечем. Наверное, можно поспать. Имя только вспомнить бы.

– Хозяин, – совсем рядом прошелестел чей-то голос. – Хозяин, очнитесь, вам нельзя тут спать. Вам надо выбираться, вас там ждут.

«Никто меня не ждет, – подумал тот, кто никак не мог вспомнить свое имя. – Мама знает, что я еще дней восемь точно не выйду на связь. Да и не так часто мы с ней созваниваемся. Марк в своих делах погряз. Разве что редактор ждет от меня книгу. Но на деле я никому не нужен».

Голос замолчал. Казалось, что кто-то зовет, вибрирует почва. Но всё это глупости. Он всегда один, его не могут звать.

Он так и не нашел себе друзей, которые приезжали бы на день рождения. А когда он родился? Зимой. Первого января. Вот поэтому друзья и не приезжали. Кто поедет отмечать чужой день рождения, когда самое время праздновать собственный Новый год? Да и не было у него друзей.

Эта мысль каталась по кругу туда-сюда. Маму – помнит, когда день рождения – помнит, а как зовут – нет, не помнит. Можно и поспать.

Кто-то больно дернул за волосы. Но все это было уже неважно. Он сидел на берегу реки и смотрел, как играет лучами поднимающееся из-за горизонта мягкое солнце. На реке расходится спиралью вода, а в ней видно звездочку. Звездочка никак не может обрести четкую форму, отражение постоянно искажает ее острые грани.

– Хозяин, – снова этот голос. – Хозяин.

Но его зовут не Хозяин, у него другое имя. Какое?

На тело больше ничего не давило, даже стало теплее, только ноги слегка обдувало ветром. Можно было вздохнуть.

Интересно, а если человека закопать заживо, как долго он протянет под землей? Если экономить воздух, то, наверное… Мысль сбилась. Что-то больно задело за бок, дернуло. Он слышал голос, тот кричал имя. Какое-то имя. Какое-то очень знакомое имя.

– Захар! Захар!

Сахар.

Точно! Вот его имя – Захар! Он – Захар Шумнов, писатель из Москвы, приехал в лагерь, чтобы отвлечься от города и найти сюжет. И все шло хорошо сначала. Сначала всегда все хорошо. А потом выясняется, что кто-то что-то недопонял, кто-то что-то потерял.

– Хозяин! – снова этот назойливый голос, надо бы понять, кому он принадлежит.

Вчера Шумнова пустили только в деревенскую библиотеку в доме Евдокии Микулишны. Там бить было нечего. Выдали потрепанную книгу, и полдня Захар наслаждался одиночеством, читая, как выяснилось, сборник о всякой фольклорной нечисти. Так кто теперь не дает ему спать?

– Ты кикимора?

Существо недовольно заворчало, можно было подумать, что вопрос его оскорбил.

– Леший?

– Ты в лесу, что ли? – спросила противная мелочь и укусила за палец.

Плохо Захар читал ту книжку, а ведь задавался целью получше изучить родную мифологию.

– Ты анчутка! – вдруг осенило его.

Существо рядом радостно пискнуло и куда-то пропало.

– Пора просыпаться, – проговорил рядом совсем другой голос.

Захар слышал его от Ясны, только это была не она.

– Дай человеку поспать, – прошептал он в надежде, что отстанут.

– Захар, – ответили рядом, – но ты ведь не человек.

Он вдохнул, открыл глаза и сел.