Окажись здесь случайный наблюдатель, то всё, что он бы смог увидеть, так это вязкие волны бледно зелёного тумана, накатывавшиеся друг на друга в своей бесконечной схватке. Верх, низ, стороны – подобных понятий в этом уголке пространства просто не существовало, да и само понятие «пространство» можно было употреблять только взяв его в большие и жирные кавычки. Ни направлений, ни времени, ни ничего прочего, что могло дать разуму смертного зацепку, способную удержать его от распада в этом абсолютном «ничто и нигде». Но это касалось только смертных – Богам, силами которых и было создано это убежище, находиться здесь было вполне комфортно. Можно было сказать – комфортно вдвойне, так как здесь они пребывали одновременно и в состоянии предрождения, наслаждаясь потоками энергий, ласкавшими их суть, и могли не беспокоиться, что хоть кто-то, или что-то проникнет снаружи, угрожая им, лишённым здесь какой бы то ни было защиты.

Сейчас в этом месте находились два сгустка энергий. И если один ярко сверкал, постоянно, словно играя меняя цвет, то второй был едва различим на общем бледном фоне.

– Ты вызвал наше беспокойство, брат, – второй, едва заметный сгусток, чуть прибавил яркость: – Наши наблюдения открыли то скрытое, что ты пытался утаить от нас. И это – печалит.

– Утаить? – яркий сгусток чуть притух, но тотчас вспыхнул с новой силой: – Вы ошиблись. Как могу я обманывать…

– Ты – можешь. – Перебил его тусклый: – Но на сей раз ты сам себя перехитрил, Отец Лжи. Ты что – и вправду решил, что мы ничего не знаем о путешествии Эшшаха, совершённым им, ещё до нашего рождения?

– Я должен был сам всё проверить. Вдруг это всего лишь глупая легенда, рождённая свихнувшейся железкой, шатавшейся по галактике?

– И поэтому ты так подстроил, что те смертные оказались рядом с ним? – Тусклый совсем растворился в окружающем его тумане: – И даже сделал так, что они его разбудили? Только не ври, рассказывая мне, как позабыл о том, что собраться Эшшаха начали пробуждаться. И о том не ври, что не знал о планах этого некрона.

– Знал, – сущность Тзинча притухла, словно Бог испытывал смущение: – Он хотел провести туда своих соотечественников, надеясь, что они, своей массой, притянут потерянные души. Поэтому я решил ускорить течение событий. Разве это наказуемо? Я действовал ради всех нас!

– Ради всех нас… – Сущность второго Бога чуть потемнела, обрисовывая контуры на фоне тумана: – И ради всех нас ты уложил его в сон на своей территории? Не юли! – Сгусток энергии налился чернотой и по его телу поползли, змеясь, багровые змеи: – Ты надеялся раскусить его! Один! Принимая разные образы выпытать адрес Окна, а после – отправиться туда! Одному! – Разросшиеся змеи полностью оплели его тело, скрывая черноту и даже туман подался в стороны от налитого гневом Бога.

– Вы мне ничего не сделаете! Я один из вас! – Тзинч, его сущность, налилась ослепительным белым светом, способным выжечь зрение любому, взглянувшему на бушевавшую в нём ярость.

– Не сделаем, – начал медленно темнеть его собеседник: – Но наших сил более чем хватит, чтобы удерживать тебя здесь.

– Вы не посмеете! – Потускнела сущность, признавая их силы: – Без меня у вас ничего не получится! Стена Снов подчиняется только мне!

– И ты её откроешь. Когда придёт время – когда мы скажем.

– Открою, – совсем погас Тзинч, признавая превосходство сил трёх Богов: – Только вам это не поможет. Эшшаху нужен ключ. Тот, кого он пообещал провести к окну. Остальные так, – он слабо сверкнул: – Пешки. А ключ вам не найти, – его сияние принялось разгораться: – Не найти! Я хорошо его спрятал. В одном из своих миров. И да – я открою Стену. Открою. Вот только это вам не поможет! Некрон древнее нас, и он даже вам не подчинится. А ключ, – его сияние вновь стало ослепительным: – У меня! Сделка, братец? У меня Эшшах и инквизитор, у вас – желание попасть к Окну. Надо вам со мной договариваться.

– Ты его потерял, – вновь ставший едва различимым на фоне тумана сгусток, не обратил никакого внимания на торжествующую пульсацию брата: – Ключа у тебя больше нет. Он выскочил из твоего кармана.

– Это невозможно! Оттуда, куда я его запихнул, выхода нет!

– Выберешься из убежища – сам убедишься, – второй Бог принялся уменьшаться в размерах, завершая встречу: – Ты запутался в своей лжи, Путаник Смыслов и теперь у тебя ничего нет. Дам тебе совет, – сгусток чуть замер, прежде чем окончательно пропасть: – Не попадайся нашему любящему кровь брату – он очень зол на тебя.