Борт угнанного корабля.

Что именно рассказывать идей не было никаких и Джессика, скорчив печальную гримаску, пришла мне на помощь:

– Золотое детство и беспечную юность – опустим. Начни с того, как ты здесь оказался.

– Здесь? Ну… Как и все. Отучился и…

– И оказался настолько талантливым, что не менее десятилетия, а то и по более – судя по твоему возрасту, балансировал на Пятом ранге?

– Ну… Жизнь она такая… То вверх, то вниз.

– Угу. Бывает. Но – не здесь. Бесперспективные, знаешь ли, никому не нужны. А ты именно такой, раз за столько лет с самого дна приподняться не смог.

– Я поднимался, с начальством не везло!

– Ага, – она явно поскучнела: – Да так, что они тебя опять, на самое дно пихали. Пословицу знаешь? Чем выше взлетел…

– Тем больнее падать.

– Именно так. А ты вот падал-падал, да не расшибся. Не катит!

– Ну, – хочу развести руками, но звякнувшая цепь обрывает мой жест в самом начале: – Всякое бывает.

– Правду говори, – сбросив ноги с подлокотника, Джессика подаётся вперёд: – И учти – я жизнь повидала. Немного, – она показывает пальцами насколько именно немного: – Будешь врать – пойму.

– Да ты и правде не поверишь. – Откидываюсь на спинку, разворачивая кресло к ней: – Точно говорю – не поверишь.

– Возможно. А ты всё же попробуй.

– Сама попросила. Слушай тогда. Хм… Не ваш я.

– Это мне понятно, – кивает она: – Не понятно несколько ты не наш. Я вот тоже, – встряхивает она головой: – Не из Сегментов Свободы, но ничего – освоилась же.

– Я… Я вообще не отсюда.

– Вообще? Это как? – В её глазах появляется огонёк заинтересованности: – Если не из Пространства Возможностей, то откуда?

– Возможностей? – Переспрашиваю я, но она лишь досадливо морщится – не отвлекайся, мол.

– Мне сложно сказать. Ты вот про соседнее пространство, ну то, что за… Чёрт! Не знаю, как оно здесь называется! Ну то, что за пеленой, что Пространство ваше – то, что Свободы и Возможностей от другого мира, мира Порядка отделяет, слыхала?

– Мир Догм? Замшелых правил и всеобщей Цели? Тот, где ты обречён всю жизнь одно и тоже делать? Брррр… – Её передёргивает: – Жуткое место, населённое демонами.

– Ха! У нас тоже самое про вас говорят. Скопище демонов, рвущихся к нам, неся хаос и страдания.

– Мы?! Мы защищаемся! Отстаиваем свой мир и свой свободный уклад от… Эээ… Стоп, – она резко замолкает: – Так ты что? Оттуда? Но ты не демон – был бы им, или запятнанным Порядком, тебя б в жизнь палачом не поставили! Опять врёшь?! Хочешь наивную девушку обмануть?

– Наивную?! Да в каком месте?!

– Во всех! И не спорь. Я – такая.

– Вижу, – буркнув, смолкаю и с пару минут тишину в рубке нарушают лишь попискивающие приборы.

– А чего вы к нам лезете? – Первой нарушает тишину Джессика, похоже смирившаяся с моими словами: – Ты хоть представляешь сколько сил задействовано у Прохода?

– Наверное, – скептически хмыкаю в ответ: – Не меньше чем с нашей стороны Глаза Ужаса. И, хочу заметить, это вы первые начали! Нахрена вы Императора убили?!

– Злого Бога Желтого Огня?! Так он к нам вторгнуться хотел! Это был упреждающий удар! А ты знаешь, сколько прекрасных людей тогда погибло?! У нас про тех героев до сих пор песни поют! Отправиться в самое логово…

– Логово?! Это ты нашу Терру?! Логовом?! А Кадию кто разрушил?

– Кадис? Ты про мир-форпост, где вы силы для атаки копили?

– Мир-крепость, не дававший вашей заразе по нашему пространству растечься!

– Да ты сам – зараза! – Распалившись, она вскакивает на ноги: – Вы – из Порядка, все бесчувственные чурбаны, только и зацикленные на своём Боге! Вот скажи мне – что от вас к нам бегут?!

– К вам только еретики и извращенцы перебегают! Нормальные люди стоят крепко, защищая свой Дом и Золотой Трон!

– Нормальные, – фыркает она: – Нормальные зажаты так, что и пикнуть боятся!

– Зато у вас тут – свобода, да?! Видел я её! Забыла кем я работал?

– Это отступники!

– Ага. И все как один – виновные.

– Можно подумать у вас не так, – бурчит она, медленно остывая: – Ты, у себя там, кем был?

– Инквизитором.

– Кем?! Не знаю такую работу.

– Типа свободника и палача. Два в одном. Сам нашёл ересь, сам приговорил, сам привёл в исполнение. Даже три в одном получается.

– И всё сам? У нас хоть суды есть.

– Суды! Видел я их! Запись по кругу гоняют. У нас, если дело до суда дошло, судят люди. Живые.

– А толку, – совсем успокоившись, усмехается она: – Оправдывают-то, поди редко?

Молча киваю – к чему врать? Что здесь, что у нас – простому человеку, попади он в жернова, одна судьба. И не скажешь, что лучше – быть быстро разобранным на части, или долгие десятилетия гнить на каторге – если не повезёт на быстрый огонь аутодафе попасть.

Молчит и она, как и я погружённая в свои мысли. Так проходит несколько минут, а затем Джессика, одним движением выскальзывает из кресла, исчезая где-то в глубине корабля. Моё кресло, увы, развернуться кругом не может и мне остаётся только гадать о природе металлических щелчков, раздающихся у меня за спиной.

Долго ждать не приходится – появившаяся девушка держит в руках объёмистый пакет, из которого свешивается рукав светло коричневой кожаной куртки.

– Это – пилота. Ему всё одно больше не понадобится. Переоденешься, – бросает она пакет мне на колени: – Палачей у нас, знаешь ли не любят.

– Как и инквизиторов, у нас, – киваю ей, и мы дружно смеёмся, признавая пусть примерный, но всё же знак равенства между нашими, казалось бы, настолько противоречивыми, мирами.