Борт корабля. Побег.

Труп пилота убирать пришлось мне.

Ну как убирать – я просто оттащил бедолагу под корпус соседнего корабля и, отойдя на пару шагов, оценил свою работу. В принципе – годно. Если кто и будет проходить мимо, то только пригнувшись можно будет заметить пару ног, торчащих из-под корпуса.

Ну – торчат. И что? Может пилот что подтянуть перед вылетом решил? Видя такое самое лучшее – пройти мимо. Зачем мешать работающему человеку?

Конечно, пройдя мимо раз так в третий, особо въедливый наблюдатель и заинтересуется – а не поспать ли туда залез пилот? Дернет его за ногу раз другой, может даже попинает, не дождавшись недовольного ворчания, или иной реакции, и, горя служебным рвением потащит бездельника наружу. И ведь вытащит, и тревогу поднимет. Вот только нас, мне хочется на это надеяться, здесь уже не будет.

Отгоняя от себя мысли о последствиях задержки, забираюсь в корабль. В рубке, расположившись в кресле пилота, уже хозяйничает Джессика, щёлкая непонятными переключателями и вращая штурвальчики.

– Убрал? – Бросив на меня короткий взгляд, она кивает на соседнее кресло: – Только прошу – ничего не трогай.

– Даже если и попросишь – не буду, – расплываюсь в улыбке, забираясь в его мягкие объятья: – Пилотировать меня учили, но знаешь, – развожу руками: – Дело оно, интересное, но не моё.

– Учили? – Вскочив с места, она пересекает рубку и задраивает входной люк: – Что-то я не слыхала, чтобы палачам корабли водить надо было. Руки покажи.

– Руки? – Осматриваю свои ладони и, не найдя ничего особенного, пожимаю плечами, выполняя её просьбу.

Щёлк-щёлк!

На моих запястьях смыкаются браслеты. Не столь массивные, как тогда, у Тзинча, но одного взгляда достаточно, чтобы понять – сил их порвать мне не хватит.

Короткий рывок и новые щелчки.

Дёргаюсь, но поздно – мои наручники прицеплены к штырю подлокотника. Ещё одной парой.

– Эээ… Джессика?

– Мне так спокойнее будет, красавчик, – послав мне обворожительную улыбку, она падает в пилотское кресло: – Ты там держись, что ли. Начинаю взлёт – потрясёт нас конкретно.

Предупреждение было не лишним – едва я успел вцепиться руками за подлокотник, как меня впечатало в кресло рывком старта и, судя по рёву движков, шла Джессика на форсаже.

Стрелой выскочив из щели ворот, она резко задрала нос, игнорируя все правила. Первой жертвой её пилотирования стал ряд святящихся шариков, отмечавших границы взлётно-посадочного окна. Корабль, врезавшись в их цепочку, расколол несколько штук, выплёскивая наружу струи яркого, налитого светом, газа, и продолжил рваться вверх, теперь выбрав в качестве жертвы стайку лёгких флаеров, паривших метрах в ста от здания. Управлявшие флаерами самоубийцами не были и немедленно прыснули в стороны, освобождая нам дорогу.

Сквозь дыру в их облаке мы проскочили никого не задев, но глянув назад, благо рубка чуть выдавалась над корпусом, а шли мы почти вертикально, успел заметить вспухавшие внизу шары разрывов и яркие пятна парашютов тех счастливчиков, что успели дёрнуть рычаг катапульт.

Ещё пол минуты и небо начало чернеть, проявляя яркие звёзды.

Небольшой толчок – из-под брюха выплывает шар планеты, но насладиться его красотой мне не удаётся – пространство вокруг идёт волнами, покрывая рябью бело-голубой глобус под нами, звёзды срываются с насиженных мест, но прежде чем начавшаяся пляска набирает силу всё резко исчезает и нас окутывает совершенно непроглядная тьма.

– Ушли! – Подняв руки вверх, Джессика потягивается и щёлкает пальцами: – А?! Как я их?

– Ловко, – соглашаюсь с ней и звякнув цепочками браслетов чуть приподнимаю вверх руки: – Может снимешь? Ушли же.

– Пить хочешь? – Не обращая внимания на мой вопрос она склоняется над пультом и, немного покопавшись где-то в его нутре, вытаскивает на свет бутылку, в которой плещется что-то коричневое. Бутылка наполовину полна, или пуста – тут только от вашего взгляда на вещи зависит и Джессика, сделав глоток, довольно морщится: – Пилоты – ну как дети. Насквозь предсказуемы. Он бы её ещё под стул запихнул. Хм. Кстати, – не выпуская бутылки, она шарит рукой под сиденьем и ещё немного спустя демонстрирует мне небольшой, короткоствольный, пистолет: – Даже скучно, – оружие перекочёвывает за вырез топика: – Будешь? – Бутылка приближается ко мне, но я лишь звеню цепочками, намекая на своё желание.

– Это подождёт, – поставив бутылку на пульт, она разворачивается ко мне:

– Ты вот что, красавчик, расскажи мне лучше кто ты такой и как на мою голову свалился?

– Я?! Свалился?!

– Ты мне помог. Так?

– Да.

– Я тебя с планеты вытащила. Так?

– Ну да.

– И теперь мы чисты друг пере другом.

– Верно.

– Но вот незадача, – всплёскивает она руками: – Корабль – мой, ты – к креслу прикован, а единственное оружие на борту, – девушка весьма откровенным, и я бы даже сказал – неприличным жестом гладит свою грудь, отчего сквозь ткань проступают формы пистолета: – у меня.

– И что с того? Ты же меня за борт не выбросишь? После всего что было?

– А что? – Она округляет глаза и закидывает ноги на подлокотник, комфортно устраиваясь в кресле: – У нас что-то было? Ты уж прости, любовничек, память у меня девичья, а значит короткая – не могу я всех вас помнить.

– А что? – С вызовом смотрю на ней: – Много было?

– А вот терпения – его и того меньше. Рассказывай – а я подумаю, что мне с тобой делать.