Столичный хаб. Технологическая шахта..

Если бы я взялся изобразить на бумаге, или, возомнив себя художником, на холсте, технический уровень, то первым там появился бы брусок, или говоря более приземлённо – кирпич. Следующим шагом стало бы появление частой сетки на всех его боках, обозначавшей множество профилей, обычно скрытых из виду за декоративными панелями стен, потолка и приятно пружинящей поверхностью пола.

Здесь же, в царстве машин, все украшения были принесены в жертву божествам, известным под именами Функциональность и Доступность.

Не могу сказать, что перемещаться по такой решётке было удобно. Для меня, не привыкшего к тому, что ступня, ошибись я с её положением, может провалиться в гнездо-дыру, такое положение дел превратило первые шаги в филиал ада. Инженерного, разумеется. Ни капли не сомневаюсь, что такой есть и имеет свою специализацию, ожидая к себе грешников, игнорирующих технику безопасности и прочие нормативные документы.

А добавьте сюда приличный сумрак, наполните воздух писком датчиков и перещёлкиванием реле? Всё, грешник. Ты дома – Техно-Чистилище номер Семь готово принять тебя в свои объятья.

Неприятные ощущения несколько компенсировало то, что дикая кошка, несмотря на ожидаемую мной от Джессики, ловкость, испытывала те же самые проблемы, что и я. Ну не от восторга же она шипела свои ругательства, пополняя мой словарный запас новыми, и порой неожиданными, конструкциями?! Уверен, что нет. Не от восторга.

Впрочем, освоиться нам удалось быстро и уже, минут десять спустя, темп нашего движения значительно возрос, а ещё через столько же я освоился до такой степени, что принялся крутить головой в поисках местных достопримечательностей.

Но вот с ними были проблемы.

Не спорю – посмотреть здесь было на что – какие-то устройства, с россыпью огоньков по бокам, терминалы, полные разноцветных графиков, букеты круглых циферблатов с качающимися стрелками – уверен, что будь на моём месте Виталий, то вот он был бы здесь как дома. Что уж говорить про Торра – мой зеленокожий друг посчитал бы это место филиалом Рая, ну, или того места, куда отправляются души БигМеков, честно выполнявших свой долг.

Изредка, совсем не часто, у нас на пути оказывались и механики, копавшиеся в своём железе. Внимания они на нас не обращали – только однажды, совсем молодой паренёк, державший наготове веер ключей, приметил нас. А приметив – окликнул своего старшего товарища, большая часть которого была скрыта потрохами непонятного механизма.

– Мас Клош, мас Клош, – не сводя с нас взгляда, подёргал он своего напарника за штанину: – Смотрите! Те, о ком в новостях говорили! Мас Клош?!

Послышавшееся из глубины железной паутины трубок ворчание было явно неодобрительным и расшифровать его иначе как упрёк молодости, тратящей время на всякую ерунду, было решительно невозможно.

Весь путь по этому уровню занял у нас не более часа – вот уверен, будь здесь привычный пластик пола – прошли бы мы его минут за двадцать. Но что поделать – самые безопасные пути редко отвечают ожидаемым представлениям о комфорте.

– Прибыли, – усевшаяся прямо на пол Джессика мотнула головой в сторону короба воздуховода, отходившего от бока кирпича – если кто помнит, я именно так представлял себе эту шахту.

– Сейчас, – закатав штанины, она принялась она разминать себе икры, отчего я, не видевший женщину уже наверное с полгода, поспешно отвернулся. К чему зря тревожить плоть? Выберусь отсюда, тогда посмотрим. Да и союзники мы, к чему осложнять и так непростые отношения?

– Пошли, – откинув дверку, забранную мелкой решёткой, Джессика, опустившись на четвереньки, принялась быстро удаляться от меня. Следом за ней я двинулся только тогда, когда её филейная часть слилась для моих глаз в однородное, без деталей, светлое пятно. Причину такой задержки, я надеюсь, пояснять не надо, да и брючки на ней, в моём понимании, были уж слишком облегающими и тонкими.

Догнал я её только в конечной точке нашего похода – в кубическом помещении, где вместо глухого пола раскачивались волнами полосы пластиковых жалюзей.

– Я иду первая, – чуть их раздвинув, она посмотрела вниз: – Ты – как позову.

– Туда? – Внизу проглядывала спина какого-то корабля. Космического – я не великий спец по подобной технике, но узнать маневровые и гермолюк могу.

– Да!

И, прежде чем я успел что-то добавить, она рыбкой нырнула вниз.

Если нырок был выполнен на отлично, то вот над приземлением Джессики точно следовало поработать. Звучно хлопнувшись на верх корабля, она дёрнулась и, прикусив губу, с досадой хлопнула кулачком по металлу корпуса, поглаживая вытянутую вперёд ногу.

Подвернула?

Наверное, так же подумал и пилот, чья голова появилась над краем корпуса спустя десяток секунд.

– Эээ… – Не знаю, что он ожидал увидеть, но его голова несколько раз прошлась от скорчившейся на крыше его корабля девушки к жалюзи и обратно: – Эээ… Больно? – Вопрос был не из оригинальных, но поставьте себя на его место. Готовитесь к вылету и тут на вас что-то падает. На корабль. Сверху. Выходите – а там не балка, или кусок оборудования, уроненного нерадивыми механиками, а девушка.

Красивая.

Подвернувшая ногу.

И

Снова – красивая. Ага. Два раза.

Вот вы, в такой ситуации, сможете блеснуть остроумием, или начать светскую беседу?

– Больно? – Подтянувшись на руках, пилот перевесился через край борта к ней: – Сильно…эээ… Того?

– Не так как ты!

Осмыслить услышанное бедолага не успел – ножка, та самая, которую гладили нежные ручки, пытаясь убрать боль, резко распрямилась и пилот, не издав ни звука, рухнул вниз с разбитой в куски гортанью.