Пространство Свободы. Система без номера. Планета.

Путь до корабля занял около двадцати минут и всё время, что мы шли, а он рос, никто из нас не нарушил молчания, словно все мы боялись спугнуть удачу, ждавшую нас на борту этого гиганта.

– Высота дисков, – Тал-ка, единственный из нас сохранивший броню, повёл головой в шлеме из стороны в сторону позволяя электронике провести необходимые замеры:

– Триста семь стандартных метров. Длина – четыреста восемь.

– Энергетическая, – сглатываю, желая промочить внезапно пересохшее горло: – Активность какая-либо есть?

– Отсутствует, – качает он головой: – Либо не регистрируется. Металл корпуса не опознаётся, командир. Возможно, сняв пробы и узнаем, но маловероятно.

– Прозондировать можешь?

– Нет, металл корпуса непроницаем для моих сканеров.

– А дырки? – Опередивший меня Торр взлетает вверх по кучи песка и, дотянувшись до диска, стучит по нему пальцами: – Ты сквозь песок глянуть можешь? Целый он, или как решето? По звуку, – прикладывает он ухо к металлу и вновь стучит костяшками: – Толстый он. Здесь толстый.

– Повреждений не вижу, – отступив шагов на десять докладывает он, добросовестно покрутив головой: – Возможно, с другой стороны есть – надо обойти.

– Это излишне, – раздаётся лишённый интонаций голос и обернувшись обнаруживаю Эшшаха, держащего на руках Виталия.

– Так. – Бросаю взгляд в сторону Биома, уже настраиваясь на плохое – но нет. Его, или её тело, оплетённое золотистой паутиной на месте.

Интересно – проскакивает лишняя в этой обстановке мысль. Те, молодые, что к ней слетелись, у них паутинка белой была, разве что чуть-чуть серебрилась. Это от возраста, или половой принадлежности? Впрочем – мне, узнай я это, легче бы не стало, и я загоняю эту мысль поглубже, уводя её с передней линии своих размышлений.

– Так, – повторяю, обводя их недобрым взглядом: – Припёрлись, значит? А в лавке кто остался?!

– Где?! – Виталий разом раскрывает рот и широко распахивает глаза: – В какой лавке? Командир? Вы о чём?

– О Биоме! – Киваю назад: – Вы здесь – что ему, тьфу – ей, свалить помешает? А ну как решит – раз все ушли, то сделка совершена?

– Но, командир, – Тина, сложив руки на груди, смотрит на меня, не скрывая укора: – Она же обещала!

– Когда имеешь дело с чужаками, дорогая моя, – назидательно качаю пальцем у неё перед лицом: – Ни в чём нельзя быть уверенным! К вам, – повернувшись, показываю пальцем на Торра и Тал-ка: – Это не относится. Нефиг дуться! – Поворачиваюсь к Тине, ощущая себя волчком: – Значит, ты считаешь, не кинет?

– Ну и жаргон у вас, командир, – фыркает она: – И да – не обманет.

– Погремушки из гильз, казарменное воспитание, болтер вместо девушки – что ты от меня хочешь? Я ж – дуб. Тот самый – строевой, для особо тупых изделий.

– А наговаривать на себя не надо!

– Не буду, – мысленно вздохнув, опять разворачиваюсь – на сей раз к некрону и Виталию. Хм… А он не устал? Виталия-то на руках держать? Тьфу! Он – машина! Какая, к демонам, усталость?!

– Эшшах? – Подманиваю его рукой: – Ты живёшь давно. Много где побывал, видел то, что нам и не снилось, – обильно поливаю его лестью, надеясь на реакцию его живой сущности: – Тебе этот корабль не знаком? Может ты уже встречал такие?

– Не встречал, но знаю, что это.

– Расскажешь? Буду тебе весьма признателен, – коротко кланяюсь, всем видом изображая почтение ученика перед убеленным сединами учителем.

– Это корабль Древних.

– Древних? – Не сдержавшись, перебиваю его – ого! Такая игрушка ценна одним фактом своего существования.

– Не тех, кого ты знаешь, как Древние. Других Древних. Древних-Молодых.

– Это как – Молодых?

– В те времена, когда был рождён этот корабль, раса, известная тебе как Древние, была молода. И, как положено молодости – горяча, несмотря на холодную кровь, тёкшую в их венах. Они были первыми, кто озаботились господством в галактике. Первыми, но не единственными. Другие расы, такие же молодые, как и они, встали против них, спасая свой образ жизни и своё право на существование. Та война была первой, охватившей своим огнём галактику. Это уже после – Древние, ставшие Единственными, принялись засевать опустевшие миры семенами жизни, спеша вырастить себе послушных слуг, видевших в них Богов. Они торопились не зря – жизнь во вселенной развивается по своим законам и звёзды уже родили К'танов и мы – краткожившие, появившиеся после той войны, уже были близки от открытий, обрекших нас на печальную участь.

На миг смолкнув, Эшшах переступил с ноги на ногу и продолжил:

– Но речь не о Древних, получивших заслуженную кару. Ты спрашиваешь о корабле – я отвечу. Это – Охотник. Класс кораблей, созданный для атак на наблюдательные посты Древних и на их тыловые структуры. Адаптивный.

– Адаптивный? Это как?

– В Союз против Древних входило более тридцати рас. Они объединились, чтобы противостоять общей угрозе и – пали. Древние потрудились на славу, выжигая следы своих врагов – сейчас галактика пустынна, по сравнению с многообразием жизни, кипевшей здесь десятки миллионов лет назад.

Молча киваю – да, сейчас рас немного. Мы – люди, Эльдары, кичащиеся своей древностью, Орки, Тау и так – по мелочи ещё штук пять – семь видов.

– Так адаптивный – это что? Или как?

– Я же сказал, – чуть повернул голову в мою сторону некрон: – В Союз входило более тридцати рас. Они были разными, и каждая требовала своих условий. Атмосфера, среда обитания, рабочие места. И Союз, чтобы не тратить ресурсы зазря, производил корабли, подстраивающиеся под каждую расу.

– А так что? Можно?

– Последним экипажем этого корабля, – не обратил внимания на мой вопрос он: – Были растительные формы жизни.

– Это как?! Трава что ли!

– Ты можешь их видеть здесь, – голова Эшшаха развернулась на сто восемьдесят градусов, и он кивнул на чахлый кустик, выбивавшейся из-под соседнего камня.

– Это – экипаж корабля?!

– Это – их сильно деградировавшие потомки. Предки того, что ты видишь были деревьями. Выражаясь более точно – чем-то средним между деревьями и лианами.

– И это – они? – Подойдя к кустику, присаживаюсь на корточки, избегая касаться его руками: – А с ним поговорить можно?

– Потомки – деградировали. Они более не разумны. Попали под удар регресс-орудий Древних. Тебе повезло, что корабль смогли посадить.

– Каких орудий?

– Регресс-орудия, – Эшшах был само терпение: – Запускают механизмы деградации организма, прежде всего поражая разум. Особи теряют приобретённые знания и навыки, постепенно и физически возвращаясь в формы раннего развития. Он, – голова Эшшаха указала на Торра: – Станет грибом, он, – теперь некрон указал на Тал-ка: – Ящерицей.

– А мы, значит, обезьянами? – Складываю руки на груди: – А, Тина? Как тебе такая перспектива?

– Вы станете прото млекопитающими, – не даёт ей ответить некрон: – Небольшими созданиями наподобие крыс. Не вы лично – ваши потомки. Вы просто утратите все свои знания и вернётесь к примитивным формам выживания – охоте, собирательству и подобному.

– А ты? – Перебиваю его, желая переменить неприятную тему – быть голозадым дикарём, вытаскивающим жуков из-под камней, мне совсем не улыбается: – Ты кем станешь?

– Я останусь тем, кто я есть. Во мне нет биоформы, на которую это оружие может оказать влияние. По этой причине нам удалось нанести им поражение – их оружие не оказывало на нас эффекта и им пришлось устраивать Катаклизм, чтобы хоть как-то остановить победное продвижение моих братьев.

– Ну а после – разверзшаяся пучина поглотила их обоих, – хмыкаю я, помня бесславный конец Древних и залегших в спячку К`танов: – Ладно. То было давно и к нам сейчас касательства не имеет. Вернёмся к кораблю. Ты говоришь – он подстраивается к экипажу.

– Верно.

– На борт попасть можно?

– Верно.

– Как?

– Вход в любом месте. Подходи, прикладывай руку к символу Союза и тебя перенесёт внутрь. Поскольку экипажа нет, то сразу в рубку.

– Так просто?

– Ограничение одно – приложивший руку должен быть достаточно разумен.

– Кто определяет критерии разумности? Тест какой пройти надо?

– Корабль просканирует тебя. Экипажа нет – на этот случай предусмотрен отдельный протокол. Если твой разум достаточно развит – пустит. Не достаточно – нет.

– Понятно. Символ какой жать? Да и вот ещё – корабль, он в каком состоянии? Разбит?

– Символ простой – кольцо.

Киваю. Ну да, действительно – союз равных, чем как не кольцом его обозначать?

– Корабль – исправен, – продолжает Эшшах своим неживым голосом: – Топлива нет, все системы отключены. В накопителях, – он делает короткую паузу: – Я применил понятный тебе термин, неприкосновенный запас. Его хватит на однократный запуск механизмов – доставку на борт нового экипажа и адаптацию систем.

– А топлива, значит, нет, – окидываю взглядом возвышающуюся надо мной громадину: – То есть лететь он не может.

– Поправка. Для перелётов между системами топливо не нужно. Он использует принцип, близкий к тому, что у Биома – скольжение по гравитационным волнам. Не так эффективно – должен признать, что в этом случае созданное природой более совершенно, но вполне достойно. Топливо же необходимо для перемещений внутри систем, в том числе и при посадке-взлёте на планеты.

Короткая пауза.

– Так же оно используется в качестве зарядов как для главного калибра, так и для вспомогательных орудий.

– И что у нас здесь топливо? – Продолжаю разглядывать громадину, гадая где её создатели разместили все эти стволы – наружу ничего не торчит.

Ответ ошарашивает не только меня.

– Плоть звёзд.

– Это как?! – Краем глаза замечаю, как Тина прижимает ладони ко рту, а Торр вздрагивает. Что думает Тал-ка не видно – его лицо скрывает шлем, но то, что он, словно невзначай, кладёт руку, но плечо орка лучше иных слов выдаёт его состояние. Относительно спокоен только Виталий, всё так же лежащий в руках некрона. Ну да. Техножрец же. Кто знает, какими там они исследованиями занимались, может и подобное обсуждали.

– Это – иносказательно? – Переспрашиваю, будучи не готовым осознать услышанное: – Что-то … Эээ… Поэтическое?

– Нет. Сугубо практическое. Тело звезды самое оптимальное топливо. Что для этого корабля, что для К`танов, черпавших от него свою силу.

– Так там же… Миллионы градусов?! Нас сожжёт, едва мы в фотосферу углубимся! Ты что-то путаешь – нельзя вот так просто взять и сесть на звезду. А потом нам что, если сядем? Лопаты в руки и копать?

Эшшах молчит, чуть склонив голову он разглядывает меня, и я поднимаю руки, сдаваясь.

– Хорошо. В конце концов это корабль Древних. Кто его знает, чего они могли. Допускаю, что он, – киваю на катушку: – За миллионы нет не прогнил и в рабочем состоянии. Я даже допускаю, что и на звезду ему сесть и потом взлететь – раз плюнуть! И даже накопать её плоти. Но сейчас-то он с пустыми баками стоит?

– Да.

– Тогда чем он нам полезен? Взлететь и до звезды добраться, – поднимая руку, указывая на тусклый диск светила, едва видимый за полоской облаков: – Не можем. Так, Эшшах?

– Нет.

– Почему – нет? Ты же сам сказал – топлива нет?!

– Биом, – его голова снова разворачивается вокруг оси, указывая на золотистое тело: – Она вас доставит к звезде. Сесть – возможно. Заправиться – возможно. Продолжить полёт – возможно.

– Если она согласится, – парирую я: – Какой дурак к звезде вплотную сунется? А Биом – не дурак. Не дура, то есть. Ей ещё свою породу восстанавливать.

– Она, – развернувшаяся в нормальное положение голова кивает на Тину: – Она может уговорить.

– А может и нет. Тина? Как думаешь? Согласится?

– Надо разговаривать, – разводит она руками: – Я не знаю. Я бы не согласилась.

– Тогда иди, – наверное, я произношу это излишне резко – она вздрагивает и её взгляд холодеет, но мне сейчас не до сентиментов: – Спроси её – может ли она подхватить этот корабль и закинуть его на звезду?

– Эшшах?

– Да?

– Ты гарантируешь, что мы не сдохнем, когда на звезду грохнемся.

– Абсолютной гарантии нет. Сейчас я оцениваю шансы как тридцать – удача, семьдесят – катастрофа. Более точно сказать можно будет только после включения систем корабля.

Киваю ему и поворачиваюсь к девушке: – Тина? Ты ещё тут?

Ничего не ответив, она направляется к Биому, и я киваю Торру, что б проводил. Когда он проходит мимо придерживаю его за руку:

– Присмотри за ней, хорошо?

– Зря ты так, – выдёргивает он руку и кивает: – Присмотрю.

– Торр, – вновь беру его под руку: – Корабль мне нравится, но сейчас слишком много непонятного – ты бы не нервничал?

– Не-а, – мотает он головой, не делая, впрочем, попыток освободиться: – Горк и Морк помогут. А нет – так чего переживать? Живём-то один раз! Но корабль – да, хорош, – произносит он и приблизив голову к моему уху продолжает: – Если железяка не врёт. Не нравится он мне.

Молча киваю и хлопаю его по плечу.

Тут я с ним согласен – мне Эшшах тоже не нравится – сто против одного, у него свой план и план этот совсем далёк от того, что он нам наплёл – про возвращение душ. Ну да ладно – знать, что есть заговор, значит сделать первый шаг к его предотвращению. Жаль только будет, если и Виталий на его стороне – а увлечь его на свою сторону старая железка вполне могла. С его-то познаниями!

Но – этим я займусь потом. Позже. Когда время подойдёт – сейчас мне все нужны.

– Эшшах?

– Да?

– Я правильно понимаю, – киваю на корабль: – Мне сейчас надо подойти к нему, найти кружок…

– Кольцо. Символ Союза – Кольцо Равных.

– Колечко. И нажать его?

– Да, – металлическая голова медленно кивает: – Я уже пробудил системы. Корабль ждёт.

– О как! Пробудил? Ты что – как-то с ним соединился? Подключился к нему?

Некрон молчит и я, чертыхнувшись в душе уже хочу начать подъём по куче песка, как его голос раздаётся вновь:

– Сейчас он не адаптирован.

– Чего? – Замираю на месте и поворачиваюсь к нему: – То есть? Поясни?

– Внутри, в рубке и помещениях, условия, пригодные для последнего экипажа.

– И сильно они отличаются от наших? Человеческих?

– Освещение – яркость критична для твоих глаз.

Киваю – это не страшно. Прищурюсь и руками лицо, глаза, то есть, прикрою.

– Сила тяжести меньше привычной.

Снова киваю – это даже хорошо. Вот была бы там двойная, или тройная – тогда да. Взвыл бы.

– Атмосфера. – Он делает короткую паузу: – Непригодна. Кислорода три процента. Углекислоты – двадцать восемь, метана – сорок три. Остальное – нейтральные примеси.

– Хреново. Я ж задохнусь там. Решение есть?

– Решение отсутствует. Тебе надо продержаться около стандартной минуты. Возможно, – Эшшах замолкает и огонь в его глазах чуть притухает: – Уточнение. Системы активируются с отклонениями от графика. Слишком большое время ожидания. Возможно – полторы – две минуты, после чего атмосфера будет заменена на пригодную и начнётся адаптация помещений и органов управления под ваш вид. Время, необходимое на полную адаптацию корабля – восемь стандартных часов.

– Две минуты? Когда-то я нырянием увлекался. Может и выдержу.

– Командир? – Подошедший Тал-ка протягивает мне шлем: – Возьмите. Тут фильтры есть – понимаю, что три процента мало, но хоть что-то, да и прочих газов не будет.

– Спасибо, – положив руку на шлем, отталкиваю его к груди тау: – Ты только забыл, приятель – мал он мне. Не налезет.

– Как маску прижмёте, – продолжает настаивать он, но я лишь качаю головой: – Оставь себе. Если я… Ну – того, понимаешь? Ты пойдёшь.

– Но…

– Никаких но! Это приказ. Надо наших вытащить отсюда. Заправишься на звезде, – киваю на некрона: – Он поможет и в нашу галактику рви! Высадишь людей на торговом мире. Понял?

Он кивает.

– Что дальше делать – сам решишь. Хочешь к своим, хочешь – к Окну двигай. Твой корабль – твоё решение. Вопросы? – И, не дожидаясь его ответа, хлопаю по плечу: – Вопросов нет. Эшшах?

– Да?

– Как внутри окажусь – что делать?

– Ничего. Системы сами всё сделают.

– Понял, – киваю и ему и Виталию: – Тогда ставлю себе задачу. Выжить!

И, прежде чем они успевают что-либо сказать, делаю шаг вверх впечатывая ладонь в небольшое колечко, выгравированное на поверхности металла.