Пространство Свободы. Система без номера. Корабль.

Свет.

Белый, он бил сквозь веки, пробивая насквозь ладони, плотно прижатые к глазам. Острый, режущий нервы, он был не наш. От него веяло чем-то чужим – яростным и непокорным, совсем не походившим на привычное, пусть и нестерпимо злое свечение звёзд нашего мира. Возможно, именно так они сверкали во времена молодости галактики, и лишь спустя миллионы лет, утратив молодой блеск, приобрели привычный нам вид.

Тяжести не было – но не было и невесомости – я ощущал нечто среднее, словно находился на неустойчивой грани, разделявшей эти два понятия. Можно было пошевелиться, дать тем себе представление об окружающем, но я был недвижим.

Любое движение – жизнь.

Да – это верно, но также верно и то, что тело, стоит только мышцам сократиться, немедленно примется сжигать кислород – драгоценный газ, бывший только в моих лёгких. Я не врал, когда говорил, что увлекался нырянием – вот только говорить правду и недоговаривать – совсем разные вещи. Да, нырял. Гордился, что мог почти полторы минуты петлять меж камней, густо поросших плотным ковром водорослей.

Вот только когда это было?

Лет пятнадцать? Двадцать тому назад? А сейчас я…

Грудь пробила первая вспышка боли и я поспешно зажал пальцами нос, одновременно плотно прижимая ладони ко рту.

Нет! Терпеть! Нельзя дышать!

Три процента кислорода мало, не достаточно, но! Но там углекислота и метан! Отрублюсь и всё. Конец!

А мне нельзя! Ни как нельзя сейчас.

Новая вспышка и грудь начинает распирать – лёгкие, спеша вытолкнуть из себя ставший мёртвым газ давят меня изнутри, заставляя лишь крепче прижимать ладони к лицу.

А ведь мог тау послать. У него шлем. Фильтр и немного, пусть на всего один глоток, но он – воздух в шлеме – есть! Он бы точно выдержал! Точно!

Тонкий звон, возникший вокруг меня, рождает новую, спасительную, мысль.

Всё? Сигнал? Он изменился? Корабль…

Звон растёт, и я узнаю его – так же звенело в ушах, когда я, увлёкшись погоней за шустрым крабом или рыбкой, рвался вверх, к сияющей зеркальной пелене, отделявшей меня от спасительной поверхности полной живительного газа.

Не сметь! Держаться!

Лучше так – в обморок, чем вдохнуть отравы. Откачают. Ведь точно же – придут сюда, как Эшшах скажет, что можно. Он же следит, он скажет?

Передо мной появляется некрон и его неподвижное лицо искажает кривая ухмылка.

Нет.

Он всё это задумал.

Мы ему не нужны.

Корабль.

Окно.

Его план.

Мысли скачут отрывисто и меня начинает скручивать судорога, раздирающая тело на куски. Боль идёт отовсюду, и я, перестав сдерживаться, беззвучно кричу всем своим существом ощущая приближение конца.

Чёрт! – Проскакивает совершенно спокойная мысль. – Ты всю жизнь боялся утонуть, а сейчас что? Ты тонешь, удушая себя сам.

Так не лучше ли вдохнуть яда?

А?

Всего один глоток, миг конвульсий и всё.

Тишина, покой и никакой боли.

Свет больше не режет глаза – белое сияние сменил красный фон с разбегающимися по нему тёмными, выцветшими дугами разного цвета.

Конец? Нет!

Выдыхаю всё, что есть в лёгких и снова зажимаю нос и рот. Нет уж! Пусть Тал-ка и те, кто придут с ним, видят – я держался до конца!

До самого конца! До…

Мозг, не выдерживая пытки, взрывается и я, разлетаясь в стороны яркими угольками затухающего сознания, словно со стороны любуюсь фейерверком в честь себя. Искры тухнут и когда исчезает последняя, успеваю заметить нечто вроде моста, сплетённого из тонких золотых нитей.

Я умер?

Всё?

Это – Золотая Тропа? Та, что ведёт к Трону? На дальнем конце появляется смутно различимая фигурка, сплетённая из тех же нитей – она поднимает руку, приветствуя меня, и нити моста начинают подрагивать, выпевая невыразимо прекрасную литанию, узнать которую я не могу.

Император? Он… зовёт меня? Грешника и…

Ледяной поток сбивает меня с ног, едва я делаю первый шаг к мосту. И тотчас, или раньше – времени в вечности нет, возникшая из ниоткуда белая полоса, рубит тонкие нити, наполняя моё сознание визгом хищника, упустившего жертву.

Хриплю – лёгкие, уже смирившиеся со смертью, крайне неохотно принимаются за работу, мстя мне болью при каждом вздохе.

Открываю глаза.

Тал-ка, Виталий и Эшшах. Последний отводит руку от моей груди, и я успеваю заметить белые молнии разрядов, скачущие по его ладони.

– Очнулся? – Виталий облегчённо вытирает пот со лба: – Три минуты, командир! Рекорд, однако!

– Что… это… было?

– Разряд, – пожимает он в ответ плечами: – Ты умер. – Пожимает он плечами: – Это всё Эшшах. Реанимировал он тебя.