Осмотр я начал с казармы – той самой палатки, полог которой был пробит пулей.

Странно, но сколько я не искал, второго отверстия я так не нашёл, что было крайне неприятным фактором. Посудите сами – раз второго отверстия нет, то либо пуле едва-едва хватило сил чтобы, перебив трос и сделав дырку в брезенте, бессильно упасть на песок, либо внутри, на её пути, оказался кто-то, своим телом остановивший её смертельный бег.

Должен заметить, что мне оба варианта совсем не понравились – здесь же Купол, и пуля физически не может залететь под него. Но ведь – залетела! Хорошо. Допустим.

Выхожу из палатки и усаживаюсь перед костром, разглядывая пляшущие языки пламени.

Отложим в сторону Купол. С ним после разберёмся, тем более что от факта – дырки в брезенте мне не уйти.

Итак.

Допустим, что стреляли издали. Некая перестрелка между Долларом с его сторонниками и верными Лису бойцами. Ясно, что Лис и его парни вели огонь отсюда, тогда как Доллар – снаружи бил. Возможно такое?

Вполне – плюс Солёный, из моего Вепря, по их спинам пройтись должен был, а двенадцатый калибр, да на средней, или близкой дистанции, это, скажу я вам – аргумент. Ага, для любой брони. Но, если всё так и было, то где кровь? Где следы боя? Тела-то ладно – ушли на Сейф, а оттуда куда-то ещё, точно не сюда, свалили. Однако – следов нет. Я бы заметил. Точно, сто процентов увидел бы и перепаханный песок, и сколы на камнях, да и просто гильзы – Актива-то не было. А ничего этого нет. Ну а коли так, то вариант событий с атакой на Купол – отпадает. С атакой снаружи, я имею в виду. Правда, в этом случае, и вариант «на излёте» тоже теряет право на существование.

Значит, перестрелка была здесь – под Куполом. Плюсом к этому варианту то, что нет гильз, крови и тел – Купол убрал. Минусом – да как, чёрт возьми, они тут стреляли?!

Поднявшись на ноги принимаюсь обходить палатки, но везде меня встречает порядок. Вот честно – впечатление, что все, кто тут был, просто раз – и свалили нафиг. Мол – надоело нам тут, айда отсюда.

Бред?

Несомненно.

Но другого варианта у меня нет. Ну правда – не инопланетяне же их похитили?! Не, бред! Тем более, что единственный здесь инопланетянин – это я, а я совершенно уверен, что никого не похищал.

Однако – порядок под Куполом практически идеальный. Разве что в палатке Лиса кресло, то самое, что Солёный приволок, валяется на полу, на мясистый лист одного из цветков сломан. Не пулей точно. Просто кто-то пробежал мимо, да задел, обломав острый кончик узкого листка.

Выйдя из палатки возвращаюсь к костру – идей ноль. Абсолютный. С какой стороны не пытаюсь подойти к проблеме – везде ничего.

Ну не могло здесь быть стрельбы!

Не-мог-ло! Купол же!

А она, зараза такая, была.

Значит – можно. Но, как?

Стоп… Дырка, та, что в брезенте, маленькая. Значит – что-то серьёзное типа картечи и средних калибров – отпадает. Остаются пистолет-пулемёты… Эээ… Нет. Всё автоматическое – тоже убираем. Дырка одна, а здесь все очередями бьют. Тогда – только пистолет.

Хорошо. С оружием понятно. Непонятно – как он стрелял, не работают тут, под Куполом обычные пули. Лично проверял. Обычные… А – синие? Те самые, которыми мне уже два раза грозили? Причём – оба раза под Куполом. И грозили, что Михалыч, что Лис – вполне серьёзно, оба раза что один, что другой, были готовы стрелять. Тогда получается, что палили тут именно этими, синими, пулями. Вопрос – где их Доллар раздобыл, пока отложим. Хм… А ведь получается, что он пуль этих достал прилично. Да, именно что – прилично. Раз и на часовых и на всех, кто бы Лису верен, хватило.

Мысль, что их убили окончательно – гоню прочь. Нет. Верить в это я не хочу и не могу. Ну ладно – повздорил Доллар с Лисом, бывает. Но убивать? Тем более окончательно?

Порыв ветерка доносит до меня струйку приторно-сладкого, и одновременно тяжёлого запаха, отчего я вздрагиваю и взмахом ладони пытаюсь отогнать его прочь. Ненадолго получается и я, успокоившись, вновь вдыхаю горьковатый запах горящего в огне угля.

Не, надо отдохнуть. Вот доставлю батареи и после в Солар. Посижу в Баре, над шутками Бродяги посмеюсь, а то уже крыша едет – всерьёз поверил, что тут всех насмерть перебили. Настолько поверил, что и трупным запахом повеяло.

Новый порыв ветра – и я зажимаю руками лицо, спасая себя от волны тяжелого запаха.

Нет!

Не верю! Здесь же не умирают!

Но запах есть. Его тяжёлые, тошнотно-сладкие волны прямо-таки выворачивают меня наизнанку, заставляя натянуть противогаз. Запах пропадает, но легче мне от этого не становится.

Выхожу за Купол и, послюнив палец, определяю направление ветра. Идти жуть как не хочется, но снова это проклятое слово «надо» заставляет мои ноги, вязнущие в песке, делать шаги по направлению к ближайшей дюне, поднявшись на зыбкую вершину, которой я, сначала, замираю, а затем и вовсе усаживаюсь на песок.

Внизу, менее чем в трёх метрах от меня, свалены кучей тела.

Идти туда мне очень не хочется, я боюсь увидеть знакомые лица, но чёртово «надо» имеет сейчас высшую власть, и я спускаюсь вниз.

Лис.

Пара знакомых лиц – эти парни были дежурными.

Ещё одно, смутно знакомое… Кладовщик.

Незнакомое. Хотя… Нет. Точно. Этого я видел среди сторонников Доллара.

Ха! Прикусываю губу. Доллар. В его лбу маленькая дырочка – след пистолетной пули. Эххх… Значит и вправду под Куполом перестрелка была. Синими пулями. Чёрт!

Сев подле тел зарываю ладонь податливый песок, бездумно просеивая его меж пальцев.

Мне хотелось ошибаться.

Я, до последнего верил, что все мои догадки – ошибка, а оно вон как повернулось. Плохо-то как!

Поднявшись на ноги продолжаю опознание.

Незнакомое лицо.

Ещё одно – тоже не вызывающее никакой реакции.

И… Солёный.

Чёрт!

Сажусь рядом с ним. Эххх… Солёный! Ну ты то как! Ты что – не мог уйти? Шёл же за мятежниками! Ведь ты, наверняка видел – из чего стреляли! И ты видел, что тела остаются. Ну что тебе мешало уйти?! Ты же знал, что от дробовика, под Куполом, толку ноль! Зачем полез в драку?! Совесть не позволила в стороне постоять?! Другом ты мне не был, не скрою – после нашей первой встречи я тебя презирал… А ты вон оно как. Исповедался и… И – всё! Чёрт! Словно знал, что дальше будет.

Сколько я там просидел – не знаю.

Может десять минут, а может – час.

Какое-то оцепенение сковало меня по рукам и ногам, заставляя пересыпать песок с ладони на ладонь, любуясь как порывы ветерка рвут тонкую песчаную нить.

Тела я предал земле.

Как смог.

Уложил друг на друга, закрывая открытые глаза и складывая руки на груди, а после, найдя под Куполом короткую сапёрную лопатку, засыпал песком, укрепив могилу камнями, собранными по округе.

На душе было погано, но дело надо было довести до конца, а потому, встав на колени прочитал все положенные молитвы, вкладывая в слова всю душу. Так искренне я прежде ни разу не молился. Произнося положенные делу формы и всей душой желал всем лежавшим передо мной, успокоения. Не знаю, есть там, за гранью что, или то всё сказки, но в тот момент я всем своим существом желал погибшим только самого лучшего, вкладывая и оставляя часть себя вместе с покидавшими мой рот словами.

Уже отбежав от Купола почти на километр вдруг примечаю, что и жаба, и та, поганая мыслишка – молчат, не спеша праздновать победу. А ведь могли бы. Оружие Солёного – вот оно, висит у меня на груди, но они – молчат. Что ж. Может, со мной, не всё ещё потеряно, раз моё подсознание не спешит радоваться нежданному приобретению?

Или дело не в этом, а в том, что события, свернув с накатанного годами пути, пошли совершенно не так и не туда? Что хотите со мной делайте, но я уверен, что подобного конца Доллар не хотел.

Поругаться с Лисом – да.

Послать его подальше и уйти – верю. И хотел, и мог.

Убить, окончательно – нет. Не в характере местных так радикально вопросы решать. Отправить на Сейф – легко. Самому, после, проследовать по тому же адресу – да легко! А после, вернувшись, сесть вместе, выпить, да и обсудить произошедшее подкалывая друг друга, да и посмеиваясь над случившимся.

Но окончательно, бесповоротно убивать – нет!

Нет, но да – вон они, трупы-то, лежат. И, раз так, то стрелял, выходит, чужак. На правах гипотезы – некто, недавно влившийся в ряды ЧеЗед только ради этой провокации. Вступил, определил подходящую кандидатуру – в нашем случае – Доллара, и начал капать ему на мозги, разжигая угли недовольства, благо почва для того готова, мир многим не нравился.

Так…

Скорее всего именно он, этот некто, и открыл огонь синими пулями до Лису, отрезая мятежникам путь к примирению. Нет. Сначала – по охране, эти парни, сто процентов, первыми под раздачу попали. На шум выскочил Лис – он-то и тот лист обломал и стул, с пути, отбросил. Выскочил, увидел трупы дежурных и открыл огонь – и тоже синими пулями. Могло быть так? Вполне возможно.

А позже – Солёный прибежал. Да. Прибежал, чтобы пулю поймать.

Я закопал восемь тел.

Так…

Впереди появляется вход в туннель, заставляя меня замереть, удивлённо оглядываясь – надо же! Задумался и сам не заметил, как треть Мёртвого Леса пересёк. Ну да ладно, захожу в туннель, но пока лавирую меж ржавых машин, мысли, сами собой, возвращаются на прежний путь.

Значит восемь человек погибли окончательно.

С Долларом ушло не то семь, не то шесть человек. Не считал. Четверо из них, включая самого зачинщика я предал земле. Хм… Если всего шестеро было, то остаются двое, ну, максимум – трое. Вполне достаточно, чтобы перестрелять всех, а затем тела за Купол оттащить.

Двое, или трое. С задачей – развалить ЧеЗед, что позволит Михалычу полностью доминировать в этой местности. Если только не одно «но» – кто знает, а вдруг такая же тройка была и к нему отправлена? Вопрос – кем? Кто этот столь сильный, что не только имеет запасы синих пуль, но и тренированных бойцов, готовых внедриться в состоявшиеся группировки, начав разлагать их изнутри? А последнее означает, что сюда были посланы не обычные дуболомы, обученные метко стрелять. Нет, тут чувствуется работа настоящих профи, умеющих идти сразу по нескольким направлениям.

М-да…

Местные так не могут, да и не до того им. Тут выжить – уже подвиг. Значит сходится – не местные работали. Не местные…

Запрыгиваю в Радио, чтобы секундой спустя поморщиться от солнечного луча, ударившего точно в глаз.

Не местные…

Залатанная дорога сама собой летит под ноги. Не местные. Да. Пришлые. А откуда? Хм… Ответ, на эту загадку, у меня готов – оттуда, откуда сюда поступают конты для артефактов и куда тот торговец их переправляет.

Ну, коли так, то решение кажется очевидным – берём торговца, допрашиваем и вуаля – вся информация на блюдечке. Ага. С траурной каёмочкой – для меня. Ясно как день, что серьёзные дяди, стоящие за всем этим, не оставят своего человека без прикрытия, а коли так, то стоит мне начать наезд на торговца, то – чпок! Синяя пуля быстро успокоит чрезмерно любопытствующего, а кислотная река, на берегу которой разбил лагерь торгаш, так же быстро растворит тело, скрыв все улики. Нет. Этот вариант не подходит. А жаль – допрос торговца мог бы ой, как много информации дать.

Ладно – торговца отложим «на потом».

Что остаётся?

Хм. Михалыч.

Ему, после того как ЧеЗед лишился лидеров, и карты в руки. Если только он, старый особист, играет по правилам тех самых дядей. Если нет, то, боюсь, его судьба уже решена. Угу, точно, как и Лиса. Не нужен мир тем, кто сюда бойцов с этими пулями направил. Совсем не нужен. Почему? Ответ прост – текущая ситуация их устраивает, а артефакты, что им тот торговец поставляет, дают нечто такое, ради чего они гекатомбы трупов навалят. Эх… Знать бы ещё что? Чем эти игрушки столь ценны, что…

Замираю на месте – впереди, метрах так в ста от меня, на дорогу вылезает крупный паук, чей светлый панцирь покрывают неровные, зелёно-черные пятна.

– Это вы, mon ami, на Побережье не бывали, – в моей памяти всплывают слова Викто́ра, того самого французского аристократа, с кем я как-то пересёкся в Баре Солар-сити. С того раза мы ещё несколько раз случайно сталкивались в разных местах, постепенно выстраивая наши отношения, но друзьями так и не стали, предпочитая сохранять дистанцию. Это и понятно – он был аристократом древнего рода, а я, в его глазах – простолюдином, что, как не крути, серьёзно препятствовало взаимному сближению. Виктор, конечно, виду не подавал, только иногда, редко-редко, но аристократическая спесь проскальзывала, то заставляя край губ поджиматься в брезгливой улыбке, то в пренебрежительном взгляде и совсем уж редко – в коротком кивке головы, лучше множества слов показывавшем отказ дворянина якшаться с простыми смертными.

Но, повторюсь, между нами подобного не было. Всё же я, имевший кое-какой опыт общения с подобными лицами в своей реальности, умел находить подходящие слова, не вызывавшие отторжения у нашего француза. Так было и на сей раз, когда я, отменно поохотившись на огненных пауков Мёртвого Леса, и продав Гоше добычи на весьма приятную кругленькую сумму, пошёл отмечать успех в Туннели. Вот там, в местном баре, я и встретил Виктора, причём наша радость была взаимной и не наигранной. Приняли по первой – за встречу. Потом – по второй, для роздыха души. Ну а после третьей пошли за жизнь говорить, и вот тут я упомянул про Побережье. Мол, такое дело, туда собираюсь. Скрывать не буду – от француза, бывшего весьма эмоциональным, я ожидал восторгов – а как же! Смельчак! На Побережье идёт! Но увы – реакция моего собутыльника была прямо противоположной.

– Побережье?! Это le diable! Мой друг! – Вытянув руку Виктор придержал мою, ту, что с кружкой: – Святой и Непорочной Марией заклинаю вас! Это не то место, куда стоит идти!

– Почему? – Сбросив его руку, осторожно, чтобы резким движением не оскорбить своего аристократичного собеседника, делаю глоток: – Люди и там живут. Прорвусь, как ни будь.

– Нет, нет и нет! Там водятся монстры! Я знаю, я видел! Вот, хотя бы пауки, – он делает глоток, а я пожимаю плечами:

– Да бросьте, Виктор! Вы думаете – я пауков не видел?! Да полно вам! Я только что из Мёртвого. Уж этих огненных настрелял – жуть сколько. Едва до Гоши дополз.

– Эээ… mon ami, – грозит он мне пальцем: – Пауки здесь и пауки там, это, как у вас принято говорить – две большие разницы. Très grande différence, comprendre?

– Не, – качаю головой и, подняв руку, заказываю по пиву: – Ну так – расскажите, эээ… mon эээ… cher ami. Я весь это… Attention. Ну – внимание.

– Я там был, – приняв новую кружку Виктор не торопится сделать глоток. Положив руки на стол, он упирает подбородок в сцепленные ладони и, разглядывая бег пузырьков, продолжает:

– Решил заработать. По-быстрому, точно, как вы любите.

Сделаю короткое отступление.

Деньги он любил – факт. В нашу первую встречу он вернулся с торфяника, где безуспешно пытался достать редкий ствол. Не для себя – на продажу, такое оружие стоило весьма прилично. Но – тогда не срослось, а ходил ли он ещё туда – не знаю. Вот только зачем ему деньги были нужны – этого я не понимал, но чужая душа – потёмки, а потому я и не лез разбираться в этом.

– Мне говорили, что с живности Побережья очень ценная добыча падает, – продолжил он, разглядывая пузырьки: – Вот я и пошёл. Всё рассказывать не буду, да и недолго я там пробыл – сбежал быстро, но денег получить – удалось.

– Браво! – Подняв руки несколько раз хлопаю в ладоши, а затем приподнимаю кружку: – Пью за ваш успех, Виктор!

– И там я встретил их, – продолжает он, не обратив никакого внимания на меня. Ну и ладно. Не гордый я – так выпью.

– Первыми мне кислотные пауки попались. Они как больше пещерные, но… – Резко подняв голову Виктор впивается в меня взглядом, и я вижу страх на дне его глаз.

– Это просто исчадия ада, Сэм! – Вздрогнув, он схватил кружку и вернул её на стол только разом выхлебав добрую половину: – Они плюются ядом, мой друг, – хватает он меня за руку: – Не подумайте, я не трус, здесь я никого не боюсь, но, когда на вас, с небес, обрушивается такая бомба, простите, но это выше человеческих сил. Нет, я не сдался, – убрав руку он выпрямляется, откидываясь на спинку стула: – Сначала, не скрою, растерялся. Ящеры, те прямо плюются. А эти – навесом. Как гаубица, или миномёт. И яд этот… Бррр… – Покачал он головой: – Куда там тем же ящерам. В общем, первый раунд я проиграл, позорно сбежав с поля боя. Но я вернулся! Да-с, друг мой! Вернулся и дал бой этой нечисти.

– Победили? – Подаюсь вперёд. Мне нет нужды изображать интерес – всё, связанное с Побережьем, любая мелочь мне сейчас ценна на вес золота, если не больше.

– Конечно, – Виктор, польщённый моим вниманием, щёлкает пальцами: – Это легко, когда поймёшь их природу. Запомните – стоит пауку остановиться и поднять, пардон, заднюю часть – Так сразу, сударь, заклинаю вас – не мешкая, мчитесь прочь. Назад, в сторону – неважно. Главное – мчитесь куда угодно и не к нему. Вот тогда, если вы последуете моему совету, у вас будет шанс. Он не успеет повернуться, и его бомба упадёт в пустоту, а сам паук побежит новое место искать – тут вам стрелять по нему надо. Пара-тройка таких па – и всё! Вы живы, а он нет!

– Гениально! – Тоже откинувшись на спинку, несколько раз хлопаю в ладоши, а затем, подхватив кружку, салютую ей Виктору: – Значит – он встал, я бегу. Он бежит – я стреляю?! Великолепно, друг мой! Теперь, вооружившись вашим опытом, я чувствую себя куда как увереннее! Давайте выпьем!

Мы выпили.

Потом, ещё по одной, чередуя глотки тостами за дружбу, взаимопомощь и всё такое прочее, соответствующее моменту.

Так мы просидели ещё почти час и всё это время, Виктор, уже порядком захмелевший, рассказывал мне об огненных пауках Побережья, о бронированных кабанах, злобных крабах и симбионтах, пускающих молнии с кончиков пальцев. Что до меня, то я, стараясь не подавать вида, несколько раз пытался завершить наше общение и довести его до койки, хорошо зная, что избыток алкоголя ещё никого до добра не доводил.

К сожалению, и здесь события пошли именно по плохому сценарию. Я уже почти довёл его до койки, как он, приметив одноруких бандитов – игровых автоматов, с сомнительным шансом выигрыша, вырвался из моих рук, решительно двинувшись к ним.

– Я победил там, – возвестил он, вытащив из кармана пригоршню монет: – Выиграю и здесь!

Тут я был бессилен – азартность француза намного превосходила его благородство, возможно лишь самую малость уступая смелости этого славного парня и ругаться из-за подобного было бы просто глупо. Я и не стал, а взяв у Клавдии, зазнобы Кабана, крысбургер, встал рядом, готовясь насладиться шоу.

И оно последовало!

Каждый рывок рычага, Виктор сопровождал особым жестом и словами, должным привлечь удачу. Совершенно преобразившись, он то принимался бить поклоны, то приседал, подняв над головой по-особенному переплетённые пальцы, а раз даже принялся скакать на одной ноге, прикрыв глаза ладонью и дёрнув рычаг свободной рукой.

Молча жуя крысбургер я диву давался, видя всё это, но крепко-накрепко запретив себе хоть как-то комментировать. Да кто его знает – может у них в роду так принято и бессчётные поколения благородных рыцарей вот точно так же скакали на одной ножке перед турниром, вымаливая у небес удачу.

Хм.

Ну, может тем, древним предкам нашего героя всё это и помогло, раз их род дотянул до наших дней, но вот Виктору удача явно отказывала в милости. Нет, он выигрывал, несколько раз даже прилично, но вот главного приза – сертификата на модифицированный ствол, он так и не получил, и дёрнув рычаг в очередной раз, на что аппарат ответил тремя разными картинками, обозначавшими проигрыш, Виктор разродился длинной фразой на французском, понять которую, в силу эмоциональный насыщенности, можно было и без перевода.

– Друг мой, – дождавшись конца тирады, беру его за локоть: – Пойдёмте спать. Эти аппараты, – киваю на призывно мигающий лампочками ящик: – Сущий обман. Выигрыш здесь просто невозможен. Пойдёмте.

– Погодите, да постойте же! – Вырвавшись, он вытаскивает из кармана несколько монет и насильно, преодолевая моё сопротивление, впихивает их мне в ладонь: – Прошу вас, сыграйте.

– Я не играю, – пытаюсь вернуть монеты, но француз отталкивает мою ладонь.

– Виктор, послушайте, – Пытаюсь воззвать к его разуму: – А давайте мы, на эти деньги, – подкидываю и ловлю монеты: – Ещё по пиву? Это вернее, чем их этому проглоту скормим?

– Нет! Игра должна быть сыграна! И друг мой, сделайте мне подарок. Эти монеты – ваши. Я не претендую на выигрыш. Слышите? Прошу, нет – умоляю вас – сыграйте!

– Как скажете, – пожав плечами сую монеты в щель, а затем, покачав головой – азартные игры терпеть не могу, дёргаю рычаг.

Аппарат самый обычный – кидай монеты, дёргай рычаг и смотри как за стеклом крутятся три барабана с картинками. Выпало три одинаковых – подставляй карман, ловя монеты, что посыпятся из желобка. Комбинация не сошлась? Упс, не твой день. Вот и вся игра, как по мне то глупая и тупая, но ведь нет – тут народ постоянно толпится, желая испытать удачу.

Колёса с картинками пришли в движение, стоило лишь мне отпустить рычаг, но я не следил за их чехардой.

К чему?

Выиграть здесь сложно, а что до главного приза – того самого сертификата, то его, по слухам, вроде кто-то, когда-то и получал, но кто? Когда?

Все эти ответы были покрыты таким толстенным слоем неопределённости, что верить им было совершенно невозможно.

Щелканье барабанов стало затихать, и я, скорчив разочарованную гримасу начал было разворачиваться к Виктору, готовясь развести руками, признавая проигрыш, как аппарат просто взорвался торжественным перезвоном.

– Джек-пот, – кто-то незнакомый, подошедший поглазеть сдавленно охнул, а ещё кто-то, выхватив сертификат из желоба, поднял его высоко над головой, заорав во всё горло:

– Мужики! Гляньте! Человек джек-пот сорвал!

В то, что я действительно выиграл, я поверил только получив приз – дробовик СПАС Марк 2. Мне его выдали в оружейной лавке по соседству с аппаратом, куда собравшаяся толпа просто затолкала меня, скандируя множеством голосов как моё имя, так и «Джек! Пот!», словно то было каким-то заклинанием.

Ствол, спорить не буду, был хорош, намного мощнее обычного, но радости от его получения я не испытывал.

Причиной тому был, увы, Виктор, с которого мигом слетело всё его благородство и аристократичное обхождение. Мне неприятно вспоминать, как он принялся кричать, требуя отдать сертификат. Как он, после, поняв, что я его не отдам, молил меня продать ствол, поделив деньги пополам, а получив отказ и в этом начал так ругаться, что мужики, стоявшие рядом, лишь качали головами, слыша крайне оскорбительные слова, которые, будь адресованы не мне, а им, сделали бы жизнь Виктора совершенно непереносимой. Мне же, на всё это было плевать – в прошлом меня и не так крыли, и что? Да ничего – жив-здоров, несмотря на все проклятья. Расстраивало лишь одно – мне было очень жаль видеть человека, которого я прежде уважал, в такой неприглядной ипостаси. Но что поделать – деньги, особенно большие, редко оказывают положительный эффект на их обладателя, что уж говорить о случае, когда золотой слиток, к которому вы так стремились, падает в руки человека, совсем его не желавшего.

Завершая это отступление, скажу, что дружба наша, на этом и закончилась, переведя меня в роль врага для этого, в остальном, вполне хорошего парня.

Паук, так некстати выползший на дорогу, совсем не спешил покидать её, наверное, решив погреться на солнышке. Он топтался на месте, поднимая то одну, то другую лапу и, казалось, не обращая никакого внимания на мир вокруг.

Ладно…

Сняв с плеча пистолет-пулемёт, осторожно перевожу предохранитель на автоматический режим, но проклятая железка неожиданно громко щёлкает, своим металлическим звуком резко контрастируя с пасторальной действительностью вокруг.

Чёрт!

Паук, прежде казавшийся таким беззаботным, вдруг резко припал к земле, зашипел – замечу, что этот звук куда как больше соответствовал обстановке и резво перебирая лапами, принялся крутиться на месте, выискивая источник потревожившего его шума. Секунда – и он, заметив меня, рванул вперёд, на ходу задирая толстый хвост.

Вскидываю ствол. Очередь. Короткая, патронов в пять. Непривычное оружие дёргается в руках, но я справляюсь – почти все пули, мне хочется в это верить, врезаются в узкую белую морду, выше разорванной несмолкаемым шипением зубастой пасти.

Вот только толку от моей точности нет – на миг замерев, тварь, зашипев ещё громче, срывается с места, вынуждая меня пятиться, пытаясь удержать гада в прицеле.

Бью длинными очередями и удача, пусть иногда, но улыбается мне. Часть пуль, проскочив в щель меж пластин природной брони, впивается в мягкую плоть, выбрасывая наружу ярко-красную, блестящую на солнце, кровь.

Щёлк!

Оружие смолкает, опустошив магазин, а что до паука, то по нему не видно, чтобы раны, или, скорее – ранки, оказали на него хоть какое-то влияние. Рывком сократив дистанцию – теперь нас разделяет не более двух десятков метров, он резко припадает к земле, изогнув брюшко как скорпион – хвост.

Бомба!

Слова Виктора мигом вспыхиваю в памяти, бросая меня в сторону.

Успел!

Там, где я только что был, вспухает зелёное облако, паук начинает пятиться, а я, успев откатиться в сторону, запихиваю в гнездо новый магазин. Не вставая, лёжа, выпускаю длинную очередь, целя в толстый хвост.

Попал! Ещё попадание, ещё одно – неприятно белёсый, чем-то похожий на жирную пиявку, хвост покрывается пятнами крови и вот это уже совсем не нравится моему противнику. Сдавленно взвизгнув он разворачивается на месте, пытаясь подставить под пули забронированную морду, но я, вскочив на ноги, уже бегу, обходя паука по большой дуге.

Новый магазин – этот ствол жрёт патроны с чудовищной скоростью, но мне плевать. Хвост – моя цель, уже не задирается вверх – хорошо вижу, как паук, сберегая израненное тело, с трудом удерживает его над землёй, пятясь в сторону родного болота.

Уйти хочешь?! А вот хрен тебе!

Меняю магазин, давая пауку короткий отдых, и он спешит сполна воспользоваться моим подарком. Склонив к земле пасть он с явным трудом задирает вверх дрожащий хвост, готовя новый залп.

Нет уж! Длинная, на пол магазина, не меньше, очередь, чертит кровавую дорожку, пробегая от бронированной спины почти до самого верха и последние, самые удачливые пули, срезают кончик хвоста, рождая поток мутной слизи и скрежещущий визг твари.

И не только.

Опустив оружие, я замираю на месте, видя, как из обрубка принимается выползать округлая, перемазанная слизью, зелёная бомба. Её бока распирают стенки хвоста, и это движение, прежде занимавшее секунды, сейчас даётся пауку с большим трудом. Довести начатое до конца я ему не позволяю. Короткая очередь – выпустив не более пяти пуль мой ствол смолкает, и бомба лопается на полпути, заливая издырявленный хвост ядовитой зеленью.

Странно, но пауку, свой же яд, приходится не по вкусу. Как-то жалобно скрипнув, он принимается метаться из стороны в сторону, стараясь сбросить с раненного тела наплывы отравы, но это ему не удаётся – его движения замедляются, он останавливается, а затем, упав на дорогу, судорожно скребёт лапами, выворачивая из заплат камни и кирпичи.

Готов!

Перепачканное кровью, слизью и ядом тело вздрагивает, лапы, оставляя в дороге глубокие борозды, втягиваются под тело, и паук замирает, убитый своей же отравой.

Подойти, собрать трофеи?

Нет. Спасибо. Этот монстр, даже сейчас – в дохлом состоянии, вызывает у меня дрожь, отчего я, обойдя его по самому краю дороги, ускоряю шаг, спеша оказаться подальше от места нашей схватки. Всю правоту своего решения я понимаю несколько минут спустя, когда, отойдя почти на сотню метров, оборачиваюсь назад, а увидев подле тела монстра какое-то непонятное движение, вытаскиваю из рюкзака монокуляр.

В мощную оптику хорошо видно, как к трупу, сталкиваясь и отпихивая друг друга сползаются поросшие травой камни. Понимание появляется почти сразу – то Наблюдатели, прежде прятавшиеся в траве у обочин и не спешившие обнаружить себя, сейчас спешат на пир и останься я там, кто знает, может что и к основному блюду, замершему на дороге в луже крови, сейчас добавился бы и десерт, в виде свежей человечинки.

Дежавю случилось стоило только мне, рысившему по дороге, выскочить из-за поворота, сразу за которым начинал свой крутой подъём склон холма, где на вершине плотно кучковались дома поселения. Ну а как иначе назвать ситуацию, когда к вам, вопя и размахивая стволами, несётся толпа мужиков. Ведь было же уже такое? Было!

Так что – дежавю во всей красе.

Останавливаюсь – а чего бежать? В их сторону, то есть. Сами доберутся, благо им, вниз по склону, куда как легче чем мне – вверх. Да и подустал я порядком.

Ага.

И физически и морально, так что – имею право, а потому, пару раз махнув рукой над головой, снимаю рюкзак и усаживаюсь на траву, оперевшись спиной об его матерчатый бок.

– Достал? – Ампер, вырвавшийся вперёд, присаживается на корточки напротив меня, мазнув взглядом по стволу, который я устроил на коленях.

– Достал, – дёргаю головой в сторону рюкзака: – В рюкзаке ле… Ай! Вы что творите, черти?!

Стоило мне только кивнуть, указывая на место с так нужными им батареями, как несколько рук, игнорируя меня, выдернули рюкзак, лишая мою спину опоры. Нет, упасть я не упал – успел руки выставить назад, упёрся в землю, удержался, но ствола – лишился. Его я задел рукой – не до того было, и он, больно вдарив мне ниже колена, отлетел прочь, угодив прямо в руки Ампера.

– Махнул не глядя? – Встав, он помог мне подняться на ноги, а затем, ещё раз осмотрев пистолет-пулемёт, протянул его мне:

– Хорошая машинка, шустрая. Да и злая.

– Это точно, – закидываю ствол за спину, одновременно провожая взглядом людей, спешащих к генераторам.

– Я тут пальбу слыхал, – закинув себе на плечо мой рюкзак, Ампер начинает подниматься по склону:

– Не ты палил?

– Я, – шагаю рядом, мечтая о бутылке холодной воды, спрятанной на дне рюкзака:

– Паука встретил. Химического.

– Кислотного, – поправляет он меня, но я лишь отмахиваюсь от его слов, оттирая принявшийся заливать лицо пот:

– Похрен.

– Завалил?

– Ну да. Я же здесь, а его ща Наблюдатели дожёвывают.

– Лихо. Мы на них только группой ходим.

– Свезло мне, – не спешу вешать на себя лавры героя, предпочитая венок скромности, благо она, как говорят – украшает. Да и героем прослыть – палка о двух концах. Почёт, уважение и всё такое, это, спорить не буду, здорово. А с другой стороны? Герой? Ну так вперёд, герой! За следующим подвигом – марш! Завали нам во-о-он того монстра! Тебе, герою, это ведь раз плюнуть, разве не так?!

Так что нет и нет. Не герой я. Ни разу.

– Повезло, – продолжаю, понимая, что просто так Ампер не отстанет:

– Сонный он был, на солнышке грелся, на дороге. Ну, я его обошёл и в бочину! Весь магазин. Он бомбы кидать – от первой увернулся, а когда он хвост, для второго залпа поднял, то по нему и отрядился.

– Ух ты! Класс! А он?!

– Я же говорю – свезло. Самый кончик отстрелил, вот бомба на него самого и плюхнулась. Сам видишь – свезло.

– Всем бы так везло, – покачав головой, Ампер, ловко перепрыгнув через крупный камень, подаёт мне руку, помогая забраться на плоскую вершину холма, где уже во всю кипит работа.

Местный Купол, в отличии от тех, что я видел прежде, запитывался сразу от пяти генераторов, размещённых вокруг разлапистой конструкции с погаснувшими сейчас камнями. Сама конструкция была стандартной – что в Солар-сити, что в Коровке у Гоши, или на базе ЧеЗед, отличия были только схеме питания. Зачем тут так сделали? Да понятия не имею. Может для надёжности, а может по какой-то иной причине. Не знаю, а спрашивать не стал. Работает – ну и ладно.

– У тебя патроны есть? – Вернув мне рюкзак, Ампер принял из рук незнакомого бойца снайперскую винтовку и, оттянув затвор, заглянул внутрь. Вот ей-богу – интересно, зачем так все снайпера делают? Что там, в пустом гнезде такого?! Сколько не спрашивал – не говорят. Мычат, трясут головой, отмахиваются, но что это за ритуал – не сознаются.

– Кончились… почти, – выщелкнув магазин, приглядываюсь к его содержимому: – Десяток, или меньше.

– Вихрь, – придержав бойца, принесшего винтовку, за рукав, Ампер кивает на меня:

– Принеси ему сотню… Нет – две сотни, патронов, – А затем, когда боец убегает в сторону длинного, похожего на сарай здания, добавляет:

– Тебе, Сэм, они сейчас пригодятся. Как Купол поднимем – вот тут они и попрут. Готовься, ща жара пойдёт.

И жара, действительно, пошла.

Стоило только Куполу накрыть нас своим мерцающим пологом, как Ампер, стоявший рядом, ткнул меня локтем в бок:

– Готовься! Сейчас самое интересное начнётся! Занимай позицию.

Спросить какую, или – куда мне встать, что б не мешать, я не успел – запрыгнув на бок пустой катушки из-под кабеля, Ампер замахал стволом над головой:

– Мужики! В круг! Патронов не жалеть!

А вот дальше началось непонятное. Извиняюсь, но другого слова, что могло бы лучше описать происходящее, у меня нет. Так что – непонятное началось.

Сначала, Ампер ещё не успел спрыгнуть со своей трибуны, вокруг потемнело, словно наступил вечер. Ага, именно так, несмотря на то, что солнце только-только перевалило зенит.

После, спустя десяток секунд, за колеблющимся боком Купола принялись мелькать какие-то неясные тени и стоило только паре мгновений сгинуть в реке вечности, как только что поднятый Купол вдруг оплели пронзительно белые молнии, принявшиеся жадно и спешно пожирать его синеватую плоть. Пока я переводил дух – я и сам не заметил, как задержал дыхание, в пологе Купола появились крупные дыры, которые, ширясь прямо на глазах, свели на нет все мои старания, оставив от нашей защиты только жалкий огрызок на самом верху.

– Огонь! Пали, народ! – Команда Ампера, уже стоявшего на одном колене за катушкой, родила дружный залп защитников, принявшихся часто палить куда-то туда. И сюда. И, вообще, везде. Я же, не понимал в этом ничего. Вокруг меня, разминаясь с моей тушкой в считанных сантиметрах, проносились росчерки трассеров, рвали воздух стаи картечи, вскрикивали одиночные пули снайперов, отчего я, продолжая не понимать происходящего, мигом оказался подле Ампера, упав, как и он, на одно колено.

– Зацепило? – Его винтовка рявкнула, и он довольно ощерился: – Есть! Хедшот!

– Чё? НЕ! – Последнее я проорал, пытаясь перекричать грохот стрельбы.

– В голову, говорю, зарядил.

– КОМУ?!

– Ты чего, Сэм, – Ампер, отвернувшись от прицела, окинул меня быстрым взглядом: – Симбионтов не видел?

– Видел! – Где-то совсем рядом истерично завизжал чей-то пистолет пулемёт, выплёвывая длинную очередь, и я, ориентируясь больше на слух, тоже прижал спуск, отправляя пули куда-то туда.

– Раз видел – то бей их! – Отвернувшись, он снова приник к трубе прицела, а я… А что я?! Я принялся оглядываться по сторонам, выискивая более-менее знакомые призрачные силуэты. Теперь, зная, что искать, стало проще – первого симбионта я приметил, когда он, выскочив из-за угла кирпичного домика, на миг замер, решая куда бежать. Не сбежал – моя длинная, на пол рожка очередь, расписала его прозрачную грудь красно-коричневыми пятнами, и монстр завизжал, вываливаясь из невидимости. Вернее – полу-невидимости – их силуэты, бывшие словно стеклянными, всё же были видны, позволяя вести огонь, пусть и не точно в цель.

На землю он упал уже сто-процентно мёртвым – стоило лишь ему потерять свою прозрачность, как он стал идеальной мишенью, так что к моменту касания земли в тушке было на порядок больше свинца, чем плоти.

Ещё один симбионт, подраненный чьим-то удачным выстрелом, стал видимым, позволяя мне опустошить магазин в своё тело, затем ещё один – признаюсь, такой плотный огонь я ещё не вёл ни разу в жизни. Нет, ствол ещё не раскалился до красна, но вот жаром от него уже веяло.

– Сейчас! – Ампер, дёрнув головой в мою сторону, хотел что-то сказать, но очередной симбионт, скорее угадываемый по призрачному силуэту, чем видимый, вдруг оплёлся сетью молний, а затем, подняв руки над головой, выплеснул в нашу сторону толстый поток энергии, принявшийся выжигать траву под собой.

Как мы уцелели – не знаю. Наверное, и Судьба и Удача, обе эти дамы, всё же решили смилостивиться надо мной. Огромная молния, протрещавшая над нашими головами, лишь краешком, всего парой побегов, задела меня, но мне хватило и такой малости. Рухнув на землю бьюсь в судорогах, силясь протолкнуть в лёгкие глоток воздуха. Про боль не скажу ничего – вокруг темно и на фоне ужаса от страха задохнуться, волны боли, прокатывающиеся по телу, кажутся чем-то несерьёзным и нестрашным. Меня спасает Ампер – управ прямо на меня, он прижимает дёргающееся тело к земле, а затем что-то делает, и это что-то прогоняет прочь спазмы, позволяя вдохнуть свежий, потрескивающий от обилия озона воздух.

– Стимулятор, – прочь летит небольшой цилиндрик, похожий на Шило Кузьмича: – Для таких случаев держим, – соскользнув с меня Ампер подхватывает винтовку: – Из дерьма шипохвостов. С острова, – продолжает он пояснять короткими фразами, поводя прицелом: – Гадость редкостная, но, – на миг смолкнув, Ампер придерживает дыхание, делая выстрел: – Но помогает. Ты, это, ну – отлежись.

– Спа…сиб…о, – отвечаю, продолжая заглатывать воздух и переворачиваясь на живот. Прицел ходит ходуном – руки трясутся как после доброй пьянки, и я бью по оплетённым молниями силуэтам короткими злыми очередями. Больше промахиваюсь, мне это сейчас не важно – одна из десятка попадёт и то дело! Над головой проносятся молнии, заставляя вжиматься в выжженную до пепла траву, но стоит треску смолкнуть, как я поднимаю голову, продолжая посылать смертельные гостинцы теперь хорошо видимым врагам.

Закончилось всё так же резко, как и началось – воздух посветлел, полог Купола, прежде трепетавший где-то в вышине, резко упал на землю, отсекая поселение от остального мира, а мой ствол, треща, выпускавший длинную очередь, вдруг закашлявшись смолк, подавившись на полуслове.

– Всё. Отбились. Шабаш. – Ампер, поднявшийся на ноги, выплёвывал слова по одному, так же отрывисто, как его ствол. Я даже подумал, что между ними – оружием и человеком есть некая связь – не зря же они так похожи, но довести эту мысль до конца не успел – на центральную площадь, прямо к разлапистому генератору, принялся стекаться народ, возбуждённо гомоня и обсуждая моменты схватки.

– А тут он, такой, поднимается – и хрен видно! Мелькнул и всё!

– Кричу – Слон, патроны дай, а он мне сиги бромает!

– На колено и ка-а-ак дам! А он ка-ак лопнет!

– Трах! Трах! И очередью – Тра-та-та-та!

– Падаю, он надо мной, ствол в брюхо и…

– Вижу – у стены что-то переливается! Вскидываю…

– Да-да…дазаткнитесь! – Дэн, протолкавшись через толпу, как-то виновато развёл руками: – М-Мы-мы… С-Сэм… Бла-бла-благодарны тебе. По-по-помог!

– Нормально всё, – киваю ему, закидывая ствол за спину: – Сегодня я вам, завтра вы мне. Так ведь?

Толпа встречает мои слова одобрительным гулом.

– Земля – она маленькая и круглая, – продолжаю, видя поддержку: – Как тут не помогать друг другу? Всё одно встретимся за ближайшим углом.

– Та-та-так ве-дь кр-кр-круглая?!

– Ага, круглая. И с углами.

Немного помолчав он поднимает глаза на меня: – Шшшш-шутка?

– Она самая.

– Ааа… По-понял, – обернувшись назад, он протягивает руку и кто-то из толпы передаёт ему короткую трубу гранатомёта и бандольеру, в гнёздах которой блестят толстые гильзы гранат.

– Те-те-тебе! О-о-от нас.

– Спасибо! – Благодарю и его и толпу нисколько не кривя душой. Кто ж в здравом уме от гранатомёта откажется?! Да и паук тот – ух, как бы он заплясал, всади я ему фугас под брюхо!

– Спасибо, мужики, – закинув бандольеру на шею, кланяюсь толпе, поглаживая матово поблескивающую трубу:

– Спасибо! Царский подарок!

– Па-па-паши! Выпь-пьем за-а-а победу! – Взмахнув рукой над головой, Дэн увлекает народ к небольшому домику чуть в стороне, где рядом со входной дверью красуется почтовый ящик.

– Пойдёшь? Народ рад будет, – Ампер, всё это время стоявший за моей спиной, чуть подталкивает меня вперёд:

– Пошли. Хотя… Погоди, дельце одно есть, – подхватив меня под руку, он тянет в сторону длинного дома – того самого, куда боец с прозвищем Вихрь, бегал за патронами.

– Ты же прошлый раз с Вепрем был, так?

– Было дело, – не понимая, куда он клонит, киваю: – Но там махнуть пришлось. Я человеку Вепрь, он мне этот.

– А описать того человечка можешь?

Его вопрос мне не нравится, но отвечаю:

– Невысокий, тощий… Да, блин, Ампер. Солёному я Вепрь отдал – знаешь ты его. У Лиса помощник, – говорить о том, что и Лиса и его помощника я предал земле не хочу. Лишнее это сейчас. Совсем лишнее.

– Солёному? – С облегчением выдыхает Ампер: – Знаю такого, пересекался. Прежде. Но мне странно – чтож Солёный твой ствол чужаку отдал.

– Как это – отдал? – Изобразить удивление мне не удаётся – Ампер мрачнеет, а затем, немного помолчав, заступает мне путь:

– Честно говори. Что с Солёным?

– Ампер?!

– Говори. После я скажу.

– Я с ним в Бункер полез, за батареями, – начинаю и он кивает, соглашаясь с моими словами.

– Потом он ушёл. Его парни бузить начали, вот он мой ствол взял и ушёл. Батареи я сам собрал.

– Так. Дальше.

– Ну собрал, выбрался из Бункера, пришёл к Куполу, а там никого.

– Никого?

– Живых. Я Солёного, – в памяти всплывает груда тел меж двух дюн, заставляя меня смолкнуть, но фляга Ампера приходит на помощь – сделав глоток холодного чая, продолжаю: – Всех их нашёл. За Куполом. Синие пули. Похоронил.

– Ясно, – вернув флягу он ненадолго приникает к ней, а после, медленно закручивая крышечку, продолжает:

– Перед тобой, часа за три-четыре, приходили тут к нам. Трое, – повесив флягу на пояс он смотрит мимо меня:

– Не наши. Это я сразу почувствовал. Но – спецы. Это тоже ощутил. Профи. Один – с твоим Вепрем. Я ещё в первый раз заметил – ты, на прикладе буквы эС и эЛь вырезал.

– Да, – киваю: – Мой ствол – вот и сделал, от скуки – на Болоте, пока грозу пережидал.

– Они всё про ЧеЗед выспрашивали. Держались нагло – уверенны в себе. Были.

– Были?

– Трое, даже профи, против десятка стволов, в упор? Нет, они именно профи были – лапки в гору мигом подняли. Ну – когда мы их на прицел взяли.

– А дальше что? Вы их того? В расход?

– Нет, – Ампер пожал плечами: – Опасный противник – зачем сильно сориться? Твой ствол отобрал и выгнал. Так что – будешь по округе ходить, поберегись. Не понравились они мне. Очень. М-да… – Замолчав, он принялся массировать лицо руками, а затем, кивнув в сторону длинного дома, продолжил:

– Лады. Ствол свой со склада забери. Я ХХХХ предупредил.

– А ты?

– Выпить хочу, – теперь кивок был адресован домику с почтовым ящиком, перед которым народ расставлял столы, весело переругиваясь и подначивая друг друга.

Когда я, сдав на хранение пистолет-пулемёт, вернулся, то веселье уже было в самом разгаре. Народ, успевший принять на грудь не по одной дозе, встретил меня восторженным рёвом и частоколом рук с поднятыми стопками. Сами понимаете – отказать я никак не мог, а потому, раскланявшись, поднимаю стопку, полученную от Дэна:

– Ну! Желаю, чтобы все! И всё! И у всех! – Тост явно оказался к месту – довольное ворчание, прерванное парой благожелательных выкриков, и меня, одобрительно похлопав по плечу, усаживают за стол. Не за центральный – его занял Дэн и Ампер, но я не гордый – мне и с краю нормально.

Сидим, пьём, закусываем. Народ травит байки, вспоминает смешные случаи – все идёт самым обычным и привычным путём, обещая мне, что уже на следующее утро я стану своим в доску, а именно этой цели, как вы помните, я и добивался.

Расслабляюсь, но преждевременно – из-за стола напротив поднимается коренастая фигура пока незнакомого мне мужика. Пока. Уверен – к концу застолья я перезнакомлюсь тут со всеми, возводя фундамент будущей дружбы, если не свалюсь, конечно. Но это потом, а сейчас хорошо поддатый мужик тычет в меня пальцем, привлекая всеобщее внимание:

– Вот скажи, Сэм? Ты чего нейтрал? Я вот, – он хлопает себя по груди, запечатанной в броню с эмблемой Конфедерации: – Я – за Конфу. Вот он, – следует хлопок по плечу соседа, над сердцем которого видна звезда ЧеЗед: – Вот он, висельник эдакий, из ЧеЗед. А ты? Чего ни к кому не прибился? Доколе будешь как дерьмо в проруби, болтаться?

– За дерьмо, спасибо, – встав, киваю ему, качая в руке полную стопку.

– Это я так… образно, – отмахивается он, но слыша недовольное ворчание, добавляет: – Без обид, Сэм. Лады? Ну – вырвалось, – разводит он руками: – Прости, но нейтрал ты. Вступай уже куда ни будь – будет тебе и почёт, и уважуха! Человеком станешь! А, народ? – Окидывает он взглядом собравшихся: – Чё? Верно я говорю?!

Народ встречает его слова крайне одобрительным ворчанием, отчего мне приходится начинать свою речь, наверное, излишне громко. Что именно говорить я знаю – вопрос был предсказуем и даже более того – он читался на лице всякого фракционника, стоило только нашим отношениям стать самую малость дружескими.

– Нет, уважаемые, Я – нейтрал. – Подхватив вилку со стола, стучу ей по горлышку бутылки, гася рокочущие волны недовольства:

– Я – нейтрал! Над моей головой реет белый флаг, на котором, золотом выписан мой девиз: «Нейтральный в Нейтральном» и это, господа, единственно верный путь для любого разумного! И только так!

Да-с!

Это мой путь и путь моих предков!

Вот смотрите!

Мой отец был нейтралом, мой дед соблюдал нейтралитет, а прадед! Прадед, господа! Он, за всю свою жизнь не только не примкнул ни к одной фракции, но даже не стал жениться, далеко обходя прекрасный пол, не желая связывать себя обязательствами!

Да, господа! Он был героем! Так и умер холостяком, не оставив детей! – подхватив стакан с водой делаю глоток, позволяя улыбкам и смешкам начать пробивать путь сквозь толщу негатива, вызванного моими первыми словами.

– Да-с! Нет обязательствам и решительное нет – фракциям! И именно это – наш путь! Почему? А я отвечу! Вдумайтесь! Ведь нейтрал сродни ангелу.

Взмахнув крыльями неучастия, он воспаряет над суетой фракций и связанных обязательствами людей, чтобы оттуда, с высоты, любоваться красотами мира. Не боясь пуль, летящих из-за каждого куста и камня, он совершает открытия, двигает прогресс, находит ценности и просто проводит время в гармонии с миром.

И да!

Все величайшие умы современности были нейтралами!

Вот… Хотя бы – Нобель! Разве не продавал он своё открытие решительно всем, сохраняя баланс?! Или – Бертольд Шварц – изобретший подпорку для мушкета? Разве скрыл он своё открытие?!

Нет! И так – во всём от начала веков!

Даже древние китайцы, придумав порох, поделились этим открытием с европейцами, не деля тех на фракции!

Нет, господа!

Только нейтралитет! Только он способен спасти наш мир, так больно пострадавший от катастрофы!

Да! Я говорю вам, пребывая в твёрдом уме! Нейтралитет… и котики спасут этот мир!

– Эээ… Котики? – Слышится чей-то неуверенный голос, но я, решительно кивнув, подхватываю со стола стопку:

– Да, господа! Именно так! А кто против котиков, тот… Тот… Нет, – мотаю головой: – У меня просто нет подходящих слов, чтобы охарактеризовать личность, не любящую котиков! Вот за это и выпьем!

Салютую всем стопкой: – Прозит!

– Чего? – Тот же голос.

– В смысле – «За вас!»

– Ну так бы и сказал, – облегчённо выдыхает мужик: – А то это… То… Будь здоров, Сэм!

Вернувшись на место тянусь вилкой к закуске, но мою руку перехватывает Ампер, незаметно оказавшийся рядом:

– Ну ты даёшь, – усевшись рядом, он наполняет мою стопку: – Такой пурги я давно не слыхал.

Молча кивнув, чокаюсь с ним: – Вот за неё и выпьем. За пургу.

– Так в ней же ни черта не видно, – поднеся водку ко рту он замирает: – Чё-то я обратно тебя не понимаю.

– Пурга скроет всё, – опрокидываю в себя стопку и морщась – водка тут, на Побережье, особо ядрёная, спешно переправляю в рот хрустящий маринованный грибок, опознать который – ну там груздь, или подосиновик, не могу. Да и чёрт с ним, главное, что вкусно.

– Всё, понимаешь, – продолжаю, чуть склонившись к Амперу: – И наши ошибки, и чужие, и всё прочее. А когда закончится, то на чистом полотне мы свои следы оставим. Понимаешь?

– Не, – мотает он головой: – Слишком заумно.

– Ладно, проехали. – Наполнив стопки обегаю взглядом стол.

Хм…

Странно. Овощи, мясо – мясо, судя по вкусу, кабанье, рыба, и даже какие-то, похожие на устриц, раковины – всё это есть, а вот крабьего мяса – нет. То есть совсем. Но ведь именно отсюда, с Побережья, и идут поставки этого деликатеса.

– Слышь, Ампер, – спрашиваю его, в очередной раз пополняя стопки: – А чего крабов нет? Там, – мотаю головой в сторону: – Ну… Да вот, хотя бы, в Солнечном, крабовое мясо – от вас, есть. А здесь – не вижу. Вы его что – не любите?

– Да любим, как такое не любить, – вздыхает он: – Но тут проблемка возникла. Чел один, погиб он, ну – в Катастрофу, так вот он хотел тут крабовую ферму замутить.

– И что?

– Да ничего, – махнув стопку, Ампер шумно выдохнул, а после, помолчав, продолжил: – С Камчатки ему крабов приволокли. Какую-то особую породу – экологи, или как их там, не важно, в общем – особо мясные и неприхотливые. Крабы. Ну, чел этот, ферму свою организовал. Успел, до того, как весь бардак этот начался. Всё как положено – бумаги выправил, кусок дна огородил – оборудование где-то за бугром брал. В общем – по уму подошёл. И только они у него плодиться начали, как – Бах! – Щёлкнул он пальцами: – Катастрофа. Сам он погиб, балкой дома голову размозжило, а крабики его – выжили. Вот только та ограда, что их сдерживала – того, развалилась. Ну, они и разбежались, а так как врагов у них тут нет, то и плодиться начали ого-го как. Да и не только плодиться, – вздохнув, Ампер покачал головой: – Мутировали. Мяса меньше стало, брони, ну панцирь, то есть, толще. Порой магазин в одного всадишь, прежде чем он кверху лапками шмякнется.

– Так это – мутанты? – Вспоминаю толпу крабов, атаковавших меня на самом берегу: – А они ещё и большими бывают? Видел я одного – здоровенный, едва ноги унёс.

– Угу, – кивает он: – Это у них типа вожака. Или – вожачки… Ммм… Не знаю, как сказать. Старшая крабиха то бишь. Она и икру откладывает, и за стадом следит. Ну как матка у пчёл. Пока она жива – хрен ты мяса пособираешь – убьёшь нескольких, а она тут как тут. Только драпать и остаётся – мощна дура, да и бронирована как танк.

– Ага, – киваю, припоминая своё приключение: – Видел такую.

– Мы, раньше, на северном берегу крабов ловили, – Ампер продолжает, не обратив внимания на мои слова: – Там крабих этих, больших, не было. А неделю назад пошли, только отстрел начали, и оп-па – лезет из воды, сучка. Ну мы и свалили нахрен. Теперь новое место искать нужно – где царицы их нет. Так что, подвёл он черту, принявшись наполнять стопки: – Извини, но крабового мяса у нас нет. Ты вон лучше грибочек пожуй. Нам из с Болота притаскивают. Говорят, – он на миг смолк, переводя дух: – Они в темноте светятся. Не знаю, не проверял.

– Твоё здоровье! – Чокнувшись с ним, выпиваю и пододвигаю тарелку с грибами к нему: – Ты это, Ампер, угощайся, я, вроде как, наелся уже.

– Как хочешь, но зря. Вкусные они, да и хрустят прикольно, – пожав плечами, он наколол на вилку сразу два гриба и уже хотел было закинуть их в рот – стопка, в другой руке, уже была наготове, как вдруг резко отложил вилку, а затем, хлопнув себя по лбу поднялся на ноги.

– Друзья! – Подняв руку, Ампер помахал ей над головой, привлекая внимание собравшихся. Не сработало – на него подняли глаза два, ну от силы три, человека:

– Эй! Народ! А ну слушать! – Рявкнул он и это сработало – шум стих, а он сам оказался в фокусе всех, или почти всех – парочка поселенцев, лежащих мордами в тарелках, не могли выполнить его приказ чисто физически.

– Вот так-то лучше, – пробежав взглядом по лицам товарищей, Ампер продолжил: – В общем, это вот. Такое дело. Ну… Эээ… Речи я толкать не умею, а потому скажу просто – Сэм нам сильно помог, и мы…

– Ураааа!!!

– Сэм!!!

Его перебило сразу несколько пьяных голосов, но вопли немедленно прекратились, едва он погрозил нарушителям сжатым кулаком.

– Подгон тебе, Сэм, – перешёл он к делу: – От всех нас, значит. С благодарностью, значит. Бери. Дэн?

– Де-де-держи, С-с-сэм, – в руках Дэна вижу нож, вернее массивный кинжал в чёрных, шершавых даже на вид, ножнах.

– Ого! – Поднявшись на ноги рассматриваю подарок, не решаясь взять оружие в руки: – Это что – мне? Серьёзно?

– Те-те-тебе, – расплывается в улыбке Дэн, а Ампер хлопает меня по плечу: – Владей! Здесь, – поводит он рукой вокруг: – Эта штука тебе точно пригодится! Так что – бери, Сэм! Сталь хорошая – не подведёт. Точно говорю! Владей!