После того вечера, когда все дружно изображали утят, ко мне зачастили ходоки, упрашивавшие освободить дроида, словно он был вещью, принадлежавшей мне. Слова, что он самостоятельная, никак не зависящая от меня личность – не помогали. До местных просто не доходило, что дроид мог быть настолько же разумным, что и человек.

То есть, одновременно восхищаюсь его талантами, они считали его просто продвинутым компом, в который кто-то, возможно даже я сам, поместил навороченную программу, делавшую дроида интересным собеседником кроме всего прочего.

Всё это я попытался объяснить Бродяге, когда уже он, сопровождаемый группой поклонников, нагнал меня у стены Солар-сити, где я собирал грибы с ромашками, готовя легенду для дежуривших на воротах парней.

– Цветочки собираешь? – Подлетев ко мне, Бродяга завис в метре над землёй.

– Ага, не всем же на сцене звездить.

– Это точно, не всем, – блестящее щупальце метнулось в траву, особо густую левее меня, и, спустя пару секунд вернулось, таща крупного крысюка.

– О! Спасибо! – Парой взмахов ножа вскрываю тушку, ловко выбрасывая наземь потроха.

– Хорошо ты навострился, – он укладывает тушку в пакет, висящий на боку рюкзака, где уже покоятся три моих предыдущих трофея.

– Ну, мне деньги нужны, – вытерев нож о траву, сую его в ножны: – Есть-пить и прочее. Это у тебя реактор, а я – увы, живой.

– Сэм! Послушай! – Манипулятор, на конце которого видна бляшка маленького динамика, изгибается, замирая около моего уха: – Сэм! Ты же творческая личность! Ты мне сам про свои картины рассказывал!

– И что? – Заметив средь травы мясистый гриб, нагибаюсь, срезая его под корень. Отлично! Борис за него десяток монет отвалит, а даст меньше – сам съем. Разведу костёр и зажарю, делов-то!

– Давай вместе выступать! Жонглировать научишься, я, на тебя, голографический костюм натяну. У меня и репризы есть – будем сценки разыгрывать – народ валом повалит! Я прикинул – по десять монет с каждого – да мы озолотимся! Ты, то есть. Мне-то деньги ни к чему.

– А на задних лапках бегать не надо? Или нет, погоди, – замираю, словно задумавшись: – На передних? Жонглируя задними? – Хлопаю себя по ногам: – А, Бродяга? Оценят?

– Сэм?! Ну чего ты! Я же дело предлагаю! Ну не верят они, – щупальце, уже другое, с трёхпалой клешнёй, качнулось в сторону ожидавших его людей: – Что я разумен, ну и пусть! Пусть себе считают, что это управляешь мной. Пофиг. Лишь бы платили.

– Нет, – чуть в стороне примечаю местную ромашку и обойдя Бродягу, срезаю её, переправляя в рюкзак.

– Хорошо. Не хочешь выступать, давай я им скажу, что только ты меня обслуживать можешь. А, Сэм? Они поверят! Они всему верят, прямо как дети малые. Заплатят сколько скажешь. Ну? Как тебе?

– Нет! И вообще, – выпрямившись, достаю из рюкзака свои трофеи: – Вот смотри. Ромашка – двадцать цветков. Грибы – четыре, крысы, – киваю на пакет: – Четыре.

– Итого, – он быстро понимает куда я клоню:

– Сто шестьдесят монет. Копейки! Сэм! Да ты в разы больше получать будешь! И ничего делать не надо! У меня сотни перобайт шуток, музыки и реприз! Я посчитал – ни разу не повторяясь, шесть лет, по два часа в день, выступать могу! Сэм!!! Шесть лет!

– Сто шестьдесят монет – копейки, да. Но – честные. А ты мне что предлагаешь? Нет! И вообще, – глубоко вздохнув, хлопаю ладонью по верху корпуса, рождая звучный металлический гул, отчего его почитатели настораживаются, а некоторые даже тянутся к своим стволам, решив, что я посягаю на их кумира. Вот только этого мне не хватало – пристрелят. Прямо здесь, в трёх десятках шагов от Купола.

– Свободен! – Громко, чтобы услышали все, повторяю, держа руку над корпусом: – Свободен! Отказываюсь от всех прав на дроида, именуемого Бродяга! Отныне ты сам по себе!

Поклонники встречают мою речь аплодисментами, а сам виновник произошедшего, взлетает вверх, зависнув на уровне моего лица:

– Спасибо, Сэм! Я этого никогда не забуду!

– Естественно, – хмыкаю, забрасывая рюкзак на плечо: – Ты же дроид, захочешь забыть – сотрёшь.

– Приходи в Бар, – пропускает он мимо ушей подколку: – Я договорюсь чтобы тебе всегда столик в первом ряду был.

– Удачи, – развернувшись, шагаю в сторону ближайшего КПП. За ним, если Кабан не соврал, чуть левее дороги, вроде полянка есть. А на ней – ммм… И грибов немерено, и ромашек пруд пруди, и, при этом, что не может не радовать – совсем крыс нет. Не лезут туда серые, знают, что часовые только рады будут новым мишеням.

Выйдя за стену киваю дежурным. Сегодня здесь стоят Венчик и Батон. Киваю сразу обоим.

– Что, Поп? Прогуляться решил? – Венчик, сдвинув на затылок каску, зевает во весь рот.

– Да вот грибов решил собрать. За стеной что-то мало их. Вы там, – мотаю головой в сторону полянки, хорошо видимой от КПП: – Всех крыс перебили? Не загрызут?

– Нет там никого, – Батон, тоже зевая, отмахивается от моих слов, как от вредной мухи: – Не лезут больше. Как Мазай, третьего дня, одну, на спор, из пулемёта подстрелил – всё, как ножом отрезало.

Кивнув – легенда, придуманная мной по пути к воротам – высказана и теперь, если кто и поинтересуется моей персоной, то ответ у этих двух будет наготове. Ну а что не вернулся к вечеру – да мало ли что, может столько всего набрал, что и дотащить не смог. Вот отдохнёт, тогда и вернётся. И, что главное, никто и не подумает связать моё исчезновение из города с Михалычем, который уже довольно долго и носа из своей норки не показывавшего.

Перехожу на рысцу, спеша быстрее оказаться на полянке.

Ну да, не лезут сюда крысы.

Естественно.

Пулемётная пуля от неё лужу, в лучшем случае, оставит, а местные крысюки отнюдь не тупицы, чтобы после такого наглядного примера в открытую лезть.

– Но ты там не расслабляйся, Поп, – кричит мне в спину Батон: – Вертушка минут тридцать как проходила. Думаю, – он на миг смолкает, прикидывая детали: – Назад скоро пойдёт. Через четверть часа. У тебя гайки есть?

Гайки у меня есть, и я не останавливаясь поднимаю над головой руку, подтверждая, что услышал его слова.

Почему именно гайки могли гасить аномалии не знал здесь ни кто, что не мешало всем пользоваться этим знанием. Стоило только бросить именно гайку и ничто кроме неё в аномалию, как та практически сразу исчезала. Ненадолго, всего на несколько минут, но и их хватало с запасом, чтобы унести ноги от опасности. Работал этот способ и с паутинкой, резавшей всё на куски, и с вихрем – бродячим торнадо, готовым зашвырнуть вас вверх на сотню другую метров, и с огнёвкой – столбом горячего воздуха, готовым поджечь любого, приблизившегося к нему несмотря на характерный звук, издаваемый этой аномалией при движении.

А вот и заветная полянка, густо поросшая белыми цветами. Ускоряюсь.

Главное теперь не жадничать. Минут десять и дальше, к АТП, точно как человек, увлёкшийся сбором богатой добычи.

С этими мыслями, сдёрнув с плеча рюкзак, принимаюсь кидать в него вырванные с корнем цветы.

Следующие минут тридцать, а то и сорок я занимаюсь сбором ромашек, медленно, но верно отдаляясь от стены Солар-сити.

Нет, тысячу раз был прав Тодд, когда, гоняя меня по методике введения противника в заблуждение, ворчливо повторял азбучные, с его точки зрения, истинны:

– Хочешь, чтобы тебе поверили – выполняй работу по-настоящему. Без дураков. Не надейся, что наблюдающий за тобой поверит. Фальшь, она, знаешь ли, видна за много миль. А потому работай как положено и тебе воздастся.

Вот и сейчас я именно так и работал, внимательно осматривая окрестности и не пропуская ни одного, достойного оказаться у доктора на столе, цветка.

Уверен – наблюдай за мной дежурные, развернув сюда свою оптику, то они оба не увидели бы ничего такого, что могло бросить хоть малейшую тень сомнения на моё занятие. Даже уверен – вернись я назад, то точно бы стал мишенью для их шуточек касательно моей старательности.

А мне, как вы понимаете, именно это и было нужно.

Прекратил я своё занятие только тогда, когда впереди замаячило полотно дороги, тянувшейся от разрушенной железнодорожной станции, бывшей на северо-западе от Солар-сити, и бежавшей практически ровно на юг. К заливу. Ага. К тому самому, в котором был остров, сейчас более похожий на воронку и то самое Побережье – другую часть берега залива, откуда до нас так и не добрался караван с крабьим мясом.

Из обрывочных разговоров, подслушать которые мне удалось в Баре, там жило несколько рыбаков, руководил которыми некто Тихон, бывший до Катастрофы владельцем и капитаном небольшой рыболовецкой шхуны. В этом уголке Кастура он держал в своих руках всю торговлю морепродуктами, а когда случилась Катастрофа, то предпочёл остаться здесь же, зарабатывая тем, что за небольшую плату перевозил людей как на остров, так и на другой берег залива, то есть на Побережье. Лодку он, если верить слухам, собрал из обломков своей шхуны, вставшей на вечный прикол неподалёку от берега. На эти остатки – из воды торчала лишь малая часть его корабля, постепенно уходящего в песок, Тихон и любовался, коротая время в ожидании пассажиров.

Мне же, сейчас не было нужно ни на станцию, ни к морю, а потому я быстро пересеча дорогу, углубился в лес, с этой стороны вплотную подошедший к стене АТП.

Рысить, несмотря на то, что местность здесь изобиловала холмами, было одно удовольствие и оно было бы куда как больше, если б не встречавшиеся практически на каждом шагу неприятные глазу свидетельства той самой катастрофы.

Ну ладно – проржавевшие рельсы ещё терпимо. Остовы машин и даже бульдозер, с приподнятым скребком – тоже не вызывает особых эмоций, но вот кости людей, разбросанные вокруг техники, скалящиеся на солнце черепа, принадлежавшие молодым – это, согласитесь, куда как хуже.

Почему молодым? С чего я так решил?

Так зубы же. Не надо быть проффи, чтобы, увидев совершенно целые зубы обеих челюстей, понять – здесь гибли здоровые, полные сил, молодые мужчины.

А вот почему?

Отчего?

Вот это мне и стоит выяснить, хотя бы ради того, чтобы подобное более нигде и никогда не повторилось.

Осторожно обхожу ржавые машины, вокруг которых разыгралась неизвестная мне трагедия, а когда разворачиваюсь спиной к останкам, то первое, что бросается в глаза – Радио, весело жонглирующее своими квадратиками в каких-то полсотни метров.

Так.

Отлично! Можно поздравить себя с удачей – точно вышел.

Поправив дробовик шагаю к аномалии, но стоит мне сделать с десяток шагов, как сзади, прямо от остовов, раздаётся знакомое поскрипывание и цоканье наблюдателей.

Что?!

Здесь?!

Они что – и за забор своей вотчины, АТП, выходят?!

Разворачиваюсь, срывая с плеча ствол.

Ничего.

Тишина и никакого марева в траве.

Показалось? Эээ, нет, братцы-рачки, меня на этом не проведёшь. Медленно пячусь к аномалии, поводя стволом из стороны в сторону.

Ну? Кто здесь самый голодный? Подходи – накормлю свинцом до отвала!

Не идут.

Бросаю быстрый взгляд через плечо – до Радио, продолжающего свой бесконечное жонглирование, всего десятка два шагов.

Догонят? Или я, прежде них, успею? Не пятиться же мне так до самой аномалии? Я же – человек! Мне ли к лицу бояться каких-то там рачков-переростков?

Нет! Не мне!

Развернувшись, срываюсь с места и тотчас трава сзади прямо-таки взрывается разноголосым цоканьем и скрипом.

Врёшь! Не возьмёшь!

Лечу к танцующим в воздухе кубикам как на крыльях, подгоняемый всё нарастающим и нарастающим скрежетом, а когда до телепорта остаётся всего шаг, может полтора, рывком разворачиваюсь, спеша подстрелить самого шустрого из моих преследователей.

Сделал я всё это верно – наблюдатель, сильно вырвавшийся вперёд, был мне хорошо виден и нет сомнений – именно бы ему достался заряд картечи, если бы не одно но, именуемое законами физики.

Это я про инерцию, которая, стоило мне попытаться остановиться на месте, немедленно запротестовала, принявшись тащить меня дальше, увлекая прямо в мешанину скачущих друг за другом квадратиков аномалии.

Хлоп!

Короткая вспышка темноты, по телу прокатывается волна свежести, смывая даже намёк на усталость и пейзаж вокруг меняется – я, только что бывший среди деревьев, вдруг отказываюсь на опушке небольшой рощицы, а рядом, всего в нескольких метрах, журчит вода невидимой за деревьями реки.

И шумит не только она.

Впереди, метрах в двадцати от меня, из высокой травы поднимаются сразу две собачьи головы, дополняющие общую пастораль негромким, но весьма различимым рычанием. И собачки эти куда как крупнее тех, за которыми я охотился в окрестностях Солар-сити.

– А вот и комитет по встрече, – бормочу себе под нос, вскидывая к плечу свой дробовик: – Ну что, родные мои. Подходите, привет от ваших из Солара передам!

Выдохнуть, задержать дыхание и плавно потянуть спуск, одновременно как бы наваливаясь на приклад – так меня учили, и именно это я проделал, нацелившись на бывшую слева псину.

Спуск, поддаваясь моему пальцу, выбирает слабину холостого хода, вот мне приходится чуть усилить нажим и…

Щёлк!

Осечка?

Передёргиваю цевье, выбрасывая патрон, а собачки, прежде с опаской смотревшие на меня, медленно приближаются, выходя из высокой. Мерно колышущейся на легком ветерке. Травы.

Снова целюсь – чёрт! Да они меня совершенно не боятся!

И это здесь – в точке выхода из телепорта, где, если верить доку, ежедневно проходят десятки людей! Вооружённых людей… И – ничего? Никакого страха?

Одна из псин ложится на землю, глядя на меня снизу-вверх, а вторая, склонив голову набок, рассматривает меня не скрывая удивления. По крайней мере, я могу истолковать её взгляд только так.

Выдыхаю, тяну спуск, но тотчас, убрав палец со скобы, опускаю ствол.

Нет. Здесь что-то не так. А ведь подобное поведение я уже видел…

Точно!

В Солар-сити, когда те, местные собаки, ждали моего выхода из-под Купола. Да! Чёрт меня подери – да! Именно так и было – они, сидя в траве, ждали, когда я отойду от Купола, чтобы напасть, только тогда, когда меня и спасительный барьер будет разделять десяток, а лучше больше, метров.

Но там был Купол, защищавший меня и… Оп-па! И блокирующий стрельбу! Точно, как здесь.

Ха! Я что – в Сейфе стою?!

А ведь похоже – и свежесть, и пропавшая усталость, и ствол, отказывающийся стрелять.

Точно! Сейф это! Вот псины и не атакуют – знают, что им смерть тут.

Угу… Сидят и ждут когда я из безопасной зоны выйду.

Хорошо, блохастые мои. Выйду я. Айн момент, как говорится.

Загоняю в патронник патрон заместо выброшенного, его тоже хорошо б найти, вполне может он и выстрелит – в нормальных условиях, но найти зелёную рубашку в зелёной траве сложно, а оттого я лишь чуть пошурудив ногой по земле, и не найдя ничего, снова вскидываю ствол, принимаясь сдвигаться в сторону реки.

Собачки немедленно напрягаются – лежавшая вскакивает, а та, что с интересом меня разглядывала, ощеривается и рычит. К счастью – они ещё на месте, позволяя мне сделать ещё несколько шагов, приближаясь к речке, что журчит у меня за спиной.

Речка – мой крайний шанс. Ну не любит зверьё в воду лезть. Нет, полезет, если нужно, но вот просто так, добровольно – нет.

Ещё шаг, другой, третий – я замираю на песчаном берегу круто сбегающим вниз, где густая растительность, похожая на самый обычный камыш, отмечает мелководье, отлично подходящее мне для переправы.

Ещё шаг – теперь в сторону, по гребню, и тут обе псины срываются с места, бросаясь на меня.

Ружьё вскидывать нет необходимости – я так и двигался, всё время держа их на прицеле, а потому просто жму спуск, выбрав первой целью любопытную.

Бах!

Собака, словно учуяв опасность, дёргается в сторону, но поздно – заряд картечи проходит по её боку, срезая кожу и высвобождая свету несколько рёбер.

Бах!

Второй заряд бьёт точно в рану, опрокидывая пса наземь, и он воет от боли, дёргая лапами в агонии.

Готов!

А вот вторая – та, что лежала на земле, уже совсем рядом. Отскакиваю прочь, едва удерживая равновесие на склоне и опускаю ствол, готовясь встретить пса, уже оказавшегося в паре шагов от меня.

Бах! Бах! Бах!

Жму спуск, передёргивая цевьё.

Есть!

Три залпа перерубают спину собаки, вбивая её в землю. Эта даже не воет, лежит мёртвым комом, по неживому воткнув острую морду в землю.

Фух! Отбился.

Подрагивающими руками вытаскиваю из бандольеры патроны, перезаряжая ствол.

Как и говорил док, впереди, сильно правее, проглядывает сквозь стволы деревьев нечто ржавое.

Та самая заправка? Возможно. Сейчас – от рощицы отойдём и посмотрим.

Перехожу на рысцу, труся по гребню берега, но стоит мне пробежать полтора десятка шагов, как за спиной слышится рычание.

Разворот! Вовремя!

От рощи ко мне несётся крупная псина, а поняв, что я её вижу, рычание сменяется злобным лаем.

Выстрел!

Заряд картечи рвёт её горло, но пёс, продолжает нестись на меня пятная землю кровью и хрипло лая.

Выстрел! Ещё один! Ещё!

Град картечи перерубает шею твари, отбрасывая в сторону оскаленную пасть, но тело продолжает нестись ко мне, падая наземь в шаге-двух от меня. Но, даже упав, обезглавленная туша продолжает движение – законы инерции неумолимы, и она, пробивая в песке берега борозду, обильно смоченную кровью, исчезает из виду, чтобы секундами спустя порадовать меня громким «Плюх!», достигнув реки.

Я не смотрю – некогда.

Я пячусь по берегу, на ходу перезаряжая ствол, а когда все патроны занимают свои места, срываюсь с места, спеша разорвать дистанцию с чёртовой рощицей, облюбованной злобными псинами.

Ещё пару минут спустя устраиваю короткий перекур, привалившись спиной к крупному камню, даже скале, не пойми как оказавшейся тут. Справа от меня виднеются развалины, некогда бывшие АЗС. Среди проржавевших конструкций и остовов брошенных машин сейчас снуют крупные крысы и мне, глядя на голодный блеск их глаз, совсем не хочется приближаться к покинутому людьми месту.

Позже. Разберусь с пчёлами, выбью из дока деньжат, приоденусь по лучше – слова о броне из панцирей пауков накрепко засели мне в голову, и, вот тогда наведаюсь сюда. Наверняка же тут есть что-то чем можно поживиться после Актива.

Подобные мысли мигом вылетают у меня из головы, когда на дороге возникает собачий силуэт.

Далеко… Прикидываю дистанцию – да, для картечи слишком далеко – до псины больше сотни метров, но попытка не пытка!

Вскидываю ствол, целя чуть выше спины замершей собаки, жму спуск, задержав дыхание и секундой спустя злобный визг подранка вознаграждает мои старания.

Что?! Получила? А вот нефиг на людей бросаться, тварь!

Визг, тем временем, перерастает в вой и к подранку, вертящемуся на дороге, присоединяются ещё несколько фигур. Несколько секунд – я успеваю отлипнуть от скалы и попятиться, обходя скалу, и стая, сорвавшись с места, мчится ко мне.

Твою ж мать!

Бегу прочь что есть сил, вертя головой как пропеллером.

Где?! Где это чёртово Радио! Док же говорил – за АЗС оно! И где? Не вижу ничего подобного, как не осматриваюсь вокруг. Дорога – по ней гуляет Вихрь, хорошо видимый из-за собранного мусора, руины – крысы, ожидая что псы порвут новую жертву, оставив и им кусочек, подтягиваются к крайним машинам, закрывая землю серо-бурым ковром. Пара деревьев в отдалении, скольжу по ним взглядом и тут, стоит вихрю бывшему за ними, отойти, как там, подле одного ствола, замечаю слабое, едва различимое, дрожание воздуха.

Радио?!

Не знаю наверняка, но мчусь туда, моля Судьбу улыбнуться.

Оно! Точно! Эти прыжки квадратиков сложно спутать с чем-то иным.

Ещё усилие, ещё! Бежать! Нестись скачками слыша за спиной тяжёлое дыхание псов, готовых прыгнуть мне на спину.

Ну же! Последнее усилие! Прыжок!

Свет гаснет, чтобы мигом позже мир проявился сызнова, демонстрируя мне новый пейзаж.

Теперь я стою в поле, метрах в двадцати от очередной рощи. Сосновой, судя по деревьям с чешуйчатыми стволами и густыми кронами высоко над головой.

Осматриваюсь.

За моей спиной насыпь, на вершине которой видны рельсы, покрытые толстым слоем ржавчины, по другую сторону которых шумит густой лес. Роща, протянувшаяся вдоль железной дороги, кончается у переезда, где виден домик, рядом с которым целится в небо обломанный у конца шлагбаум. Ещё вижу – на другой стороне всё тоже рощицы, небольшое болото, а ещё левее… У меня замирает дух – типовой ангар, вытянутое, полукруглое тело которого обнесено бетонным забором. И – самое главное – подле ангара суетятся люди, занимаясь своими делами.

Дошёл!

Закидываю ствол за плечо и насвистывая весёлый мотивчик спешу к ангару, к людям!

Попасть за бетонную стену оказывается просто – часть плит, а я подхожу к ангару со сторону рощи, часть плит лежит на земле, позволяя всем желающим без проблем зайти внутрь.

Почти без проблем – чуть в стороне, прямо посреди старой дороги, по краям которой примечаю брошенные дома поселения, почти прямо передо мной, качает своим прозрачным телом Зелёнка, призывно маня к себе плавными изгибами зелёных линий.

Э нет, красивая, к тебе я не пойду. Разворачиваюсь прочь от неё и немедленно замираю – из-за угла ангара выходит мужчина. Не обращая на меня никакого внимания, он движется к кусту, раскинувшему свои ветки практически в углу бетонной стены и пологого бока ангара.

Он что? Отлить прямо здесь решил?! У всех на виду?

Но моё предположение ошибочно. Мужик, не снижая скорости подходит к кусту, а затем, шагнув прямо в него, пропадает из виду, одарив меня негромким хлопком.

Это ещё что? Радио? Так ничего ж не видно?!

Тем временем его маршрут повторяют ещё двое, оживлённо беседующих между собой.

Сдвоенный хлопок и они тоже исчезают.

Хм… Радио – и прямо в кусте?!

Подхожу к кусту – хм, и вправду Радио. Сквозь переплетение веток нет-нет, да и мелькнёт квадратик, редко, но выскакивающий на свободу из зелёного плена.

Интересно… Ещё бы знать куда этот телепорт ведёт.

– Ну? Чего встал? Идёшь, или нет?

Поворачиваюсь – рядом со мной стоит мужчина в той самой костяной броне, что я уже видел и из-за спины которого торчит тонкий винтовочный ствол.

– Да я так, – развожу руками, отходя от куста: – Задумался.

– Ааа… – понимающе кивает он: – Бывает.

Хлоп! Мужик исчезает, оставляя меня наедине с кустом.

Чёрт! Вот даже интересно – куда это они все?! Ладно, выясним. В своё время.

Сейчас важнее другое – если люди уходят телепортом, то значит они откуда-то приходят? Так ведь? Как бы глупо это не звучало.

А коли так, то…

Направляюсь к ангару, но стоит мне сделать пару шагов, как тело окатывает волна свежести, смывая прочь следы усталости.

Ого! Сейф? Тут?!

Да… Свезло владельцу этого места. Надо же как удобно – Сейф зона прямо под ангаром образовалась!

Заворачиваю за угол и снова, против своей воли, останавливаюсь.

Прямо передо мной просторная пустая площадка, обнесённая бетонным забором, вдоль которого сложены строительные плиты ставшие привычной деталью пейзажа. С другой стороны площадки распахнул вросшие в землю створки ангар, внутри которого, подле прилавка толпятся люди. Прилавок, как и в Солар-сити, затянут сеткой, напротив окошка в которой стоит рослый мужчина в коричневой рубахе с закатанными рукавами.

Гоша, который Корован?

Возможно.

За его спиной видны ряды стеллажей, на которых покоятся одинаковые ящики со смазанными, расплывчатыми очертаниями. Оп-па… Стазис-поле? Да, мысленно киваю сам себе, логичное решение – а как ещё уберечь вещи, готовые пропасть, стоит ом оказаться вдали от человека. Вот только где они столько энергии берут? Жрёт-то оно ой как прилично.

Но это не главное. Раз используют такое решение, то как-то нашли способ запитать генераторы. Работает же и, судя по толпящемуся народу – работает исправно.

Захожу внутрь, не спеша оказаться у прилавка.

Подожду – пусть толпа рассосётся, я пока по сторонам поглазею.

А вот смотреть тут особо не на что.

Прямо у входа, по обоим его сторонам, сложены деревянные паллеты. Пара лежит на земле и на них, подложив под голову рюкзак, спит человек. Ещё здесь есть игровые аппараты – стоять по две штуки у противоположных стен, призывно моргая огоньками. Однорукие бандиты – родные братья тех, что у Рафика в его магазе. Этим мои открытия и заканчиваются, отчего я, коротая ожидание – у прилавка стоят человека три, поворачиваюсь лицом во двор.

Уныло и пусто – вот моё заключение, прочно обосновавшееся в сознании. Им, местным, что – совсем лениво? Разбили бы клумбу – вот прямо здесь, по центру пустыря. Не любят цветы? Ну статую какую приволокли б. Скучно же так, с пустым, прошу прощения, пустырём.

Наконец, у прилавка ни остаётся никого, и я, не ходу доставая записку дока, подхожу к человеку за прилавком.

– Привет! – Как и положено хозяину, мужик первым начинает разговор: – Я тебя не знаю? – Морщит он лоб, пытаясь вытащить из памяти мой образ.

– Не знаешь, – киваю, облегчая его задачу: – Я тут недавно.

– Ну да… То-то я смотрю – морда, вроде как незнакомая.

Ладно – морду мы ему простим.

– А ты – Гоша? Гоша Корован?

– Вот теперь точно – не из наших ты, – довольно улыбнувшись, он мотает головой, не соглашаясь с моими словами: – Не. Гоша, он там, – взмах руки указывает на стенку, за которой зеленеет куст с Радио.

– Я – Сэм. Кладовщик здешний.

– Тёзка! – Протягиваю руку для рукопожатия, кляня себя за недогадливость. Точно же! Ряды стеллажей, стазис. Склад это! Двойка тебе Поп! Двойка за наблюдательность.

– Сэм Люциус, позывной…прозвище, то есть – Поп.

– Рад знакомству, – отпустив мою руку, Сэм облокачивается на прилавок: – Склад арендовать будешь?

– Пока нет. Мне Гоша нужен. К нему, – повторяю его жест, указывая на стенку ангара: – Через Радио? То, что в кусте?

– Ага, – кивает он в ответ: – Повезёт – прямо у его лавки окажешься.

– А не свезёт? – Спрашиваю, испытывая неприятное предчувствие. Мне, с моим-то везением, точно не свезёт.

– Выкинет метрах в двуустах от него. Ножками доберёшься. Неприятно, но не смертельно.

– Тогда пойду – дела, – кивнув на прощанье направляюсь к выходу из ангара.

– Закончишь, ну – с делами, – летит мне вслед: – Приходи, тёзка. Буду рад поболтать с новым человеком.

Обойдя ангар шагаю в куст.

Хлоп!

Свет гаснет за миг до того, как ветви касаются меня, и первым, прежде чем темнота исчезает, меня вновь накрывает волной свежести.

Однако…

А не слишком ли жирно для этого места?

Сразу два Сейфа и так рядом? Ну знаете…

Оглядываюсь по сторонам и немедленно беру свои слова назад. Нет, это не Сейф – рядом со мной топорщит свои лапы генератор поля, накрывая небольшим Куполом всё вокруг.

Этот Купол сильно меньше того, что в Солар-сити – от силы метров тридцать в поперечнике. Его хватает чтобы накрыть небольшое, одноэтажное здание, с раскрытой нараспашку дверью, единственное окно которого заложено кирпичом, покосившегося забора из ржавых листов, в котором видно множество дыр и свалки машин – вернее кузовов, сваленных по краям забора друг на друге.

В здание и из него, на нём нет никакой вывески, постоянно заходят и выходят люди, зачастую занося внутрь какие-то свёртки и вынося что-то, спешно, прямо на ходу, убираемое в рюкзаки.

Магазин? Местный?

А что – похоже. Ладно, зайдём.

Небольшое помещение, как и всё здесь – я уже устал это отмечать, разделено прилавком, да-да, затянутым сеткой с окошком, за которым расположился продавец.

Вот честно – эта однообразность, по крайней мере у меня, вызывает какую-то беспомощную безысходность. Нет, ну правда – где индивидуальность? Здесь всё словно под копирку, будто в мире, с момента развития нашей цивилизации, не смогли изобрести ничего круче чем проволочная, крупноячеистая, сетка. Да, я понимаю – Катастрофа, разруха и всё такое, но всё же! Где индивидуальность?! Или тут, на окраинной планетке, и вправду акромя сетки этой, ничего нет?!

Проталкиваюсь к окошку.

Да. Это точно Гоша, так же известный как Корован. Торгаш – это становится понятно с первого взгляда, и сомнений тут нет. В них обоих – что в Рафике, что в Гоше, есть нечто общее, словно создатель делал их по одному лекалу. Не внешне – Гоша, в отличии от худого, даже тощего Рафика, весьма объёмист и невысок, но при этом они похожи друг на друга как родные братья.

Меня Гоша замечает сразу – приветливо кивнув, он завершает обслуживать очередного клиента, и когда тот сгребает с прилавка стопку зелёных коробочек-аптечек, поворачивается ко мне.

– Гоша, можно Корован, – протягивает он мне руку, и я осторожно жму пухлую ладонь.

– Сэм, можно Поп.

– Рад видеть новое лицо в нашем захолустье. Ну что, Сэм, чем тебе помочь?

– Я по делу, Гоша, – вытащив из кармана бумажку, протягиваю ему. Он читает, мрачнея на глазах.

– Так ты из Солар-сити, – скомканная записка летит под стол: – Не то, чтобы я против, но, Сэм… – Он принимается барабанить пальцами по прилавку, не скрывая своего замешательства: – Но у нас здесь… Как бы это сказать… Равновесие. ЧеЗед, Конфеды – мне ваши разборки ни к чему. Хочешь доказать крутизну – иди куда ни будь, и там уже воюй. Понимаешь?

– Понимаю, – несколько раз киваю: – Вот только ошибся ты. Я не конфедерат. Нейтрал я, и, скажу больше – дело это – стрелять по людям, я не уважаю.

– Нейтрал? – Окинув меня недоверчивым взглядом Гоша исчезает под прилавком, а когда появляется, то в его руке виднеется та самая записка.

– Нейтрал, да? А вот Семён пишет, что ты очень перспективный боец.

– Спасибо, конечно, – чуть усмехаюсь: – Но я нейтрал. Не конфед – точно.

– Хорошо, если так, – Гоша продолжает буравить меня внимательным взглядом: – А то знаешь, бывает приходит такой – молодой, горячий, только что примкнувший, или ещё хуже – такой же как ты, орущий о своём нейтралитете, и начинает палить во всех, да людей тут, у меня прямо, задирать. А это, – он покачал головой: – Вызывает недовольство покупателей и, соответственно – моё тоже. Недовольство. Ему, конечно, объяснят, неправоту его. Если умный – Ну, хоть малость мозги есть, то уймётся. А коли нет, то в бандиты подастся.

– Понял, – киваю ему: – Не такой я. Сам по себе привык.

– Это мы ещё посмотрим. Ладно. – Гоша хлопает ладонью по прилавку: – Семён тебе помочь просит, а я долги отдавать привык. Держи.

Он отворачивается к стене, заставленной ящиками, а когда возвращается ко мне, то на прилавке появляются коробочки аптечек и несколько картонок с патронами 12 калибра.

– Владей, – сдвигает он всё это ко мне: – Куда ты собрался и зачем – я знать не хочу – ночью так спится лучше. Но учти – начнёшь бузить – сюда не заходи. И глотка воды не продам.

– А водки? – Закидываю и аптечки, и патроны в рюкзак: – Мне бы бутылки четыре, – помня о Кузьмиче, к которому на обратном пути будет неплохо зайти, оттягиваю рукав, высвобождая КПК: – Я заплачу.

– Держи так, – на прилавке появляются бутылки: – Что? Выпить хочется? Понимаю – от такой жизни…

– Да я не себе, – бутылки перекочёвывают в рюкзак: – Я в подарок, для…

– Стоп! – Поднятая рука останавливает меня.

– Это меня не касается. Получил?

– Да.

– Свободен, – Гоша демонстративно кивает на дверь: – И учти – я свой долг отдал. Дальше – только за бабло.

Выйдя на улицу – к чему портить отношения с этим, кхм… милым человеком, ставлю рюкзак на покатый капот какой-то легковушки, принимаясь распределять полученное от него богатство. Первым делом вешаю на пояс аптечки. Все шесть штук. Что ж, это неплохо – прежде-то у меня самые слабые были, а такие, как мне объяснял Кабан, лечат на порядок мощнее.

Следующим приходит очередь патронов, запечатанных в картонные коробки с броской надписью: «Магнум» на боку.

Ух ты… Вскрыв одну любуюсь синей рубашкой. Да, это должно быть гораздо лучше моих – зелёных. Перезаряжаю шотган, и запихиваю новые патроны в бандольеру, скинув большую часть старых на дно рюкзака.

Ну вот – можно и дальше идти.

Только вопрос – как? Вернее – куда?

Радио, что отнесёт меня к заброшенному блокпосту где-то рядом, но если док не врал, то ЧеЗед бдит, отслеживая каждого, нырнувшего в тот телепорт.

Пешком?

Перевожу взгляд на дорогу, тянущуюся вдоль Коровки и немедленно забраковываю эту идею. Там, вдоль обочины, устроившись в теньке, валяется не менее десятка собак, ленивых настолько, что куры, снующие здесь повсюду, не вызывают у них никакого интереса.

Так…

Значит – вариантов нет. Идём к Радио. В конце концов я нейтрал и им, со мной, делить нечего. Ну – я на это надеюсь.

Радио, как и предыдущее, что доставило меня к ангару, расположилось около двух деревьев, и мне, чтобы его найти, пришлось немного пропетлять, отыскивая невидимую, но отчётливо слышную аномалию.

Нашёл. И сразу, не снижая темпа, вхожу в неё, словно проделывал это уже не одну сотню раз.

Хлоп!

Переход состоялся, вынеся меня к одинокому деревцу, расположившемуся у поворота основательно заросшей дороги. Впереди, всего в паре десятков шагов, рукой, что называется, подать, видны мешки с песком, сложенные друг на друга, образуя стрелковые ячейки.

Блокпост? Тот самый – заброшенный?

Похоже на то.

Бреду к нему сберегая силы – здесь Сейф-зоны нет, а потому я не спешу – кто его знает, что меня впереди ждёт.

А вот и сами укрепления.

Странно, но большая часть мешков, та сторона, что смотрит наружу, продрана, выпустив на волю наполнявший их песок. Ткань именно продрана, располосована чем-то узким и острым, и эти следы совсем непохожи на следы от пуль, возьмись кто-то атаковать подобные укрепления. Под ногами что-то хрустит, а когда наклоняюсь, то вижу множество гильз, толстым слоем покрывающих землю.

Хм…

Это куда же они так палили?

Сдёрнув с плеча ствол, озираюсь по сторонам. Сзади сочный луг, кое-где поросший невысокими кустами, справа чахлая растительность, за которой желтеет тянущееся до горизонта море песка, слева – та самая дорога в Коровку, идти по которой мне не дали собаки. А вот впереди – лес. Только не привычного всем вида.

Он мёртв – из сухой, редко где украшенной пучками чахлой травы почвы, тянутся к небу голые высохшие стволы деревьев, лишённых и намёка на жизнь.

Да, это тот самый Мёртвый Лес, о котором мне говорил врач и в котором водятся пауки, из…

Шуршание.

Негромкое, но отчётливое. А ещё тонкий посвист, непохожий ни на что, слышанное мной прежде.

Что за напасть…

Пячусь, проклиная скрежешчущие под ногами гильзы.

Движение!

Куст травы, по ту сторону дороги, вздрагивает, бледные травинки раздаются в стороны и на потрескавшееся полотно выползает странно-плоский жук, отдалённо похожий на тех, что ворвались в Солар-сити когда упал Купол.

Высокие усы взлетают вверх, издавая тот самый свист и жук, поскрипывая хитином сочленений, начинает двигаться ко мне, неутомимо нахлёстывая воздух усами.

– Ах ты ж тварь!

Выстрел!

Картечь, это хорошо видно сейчас, совсем не то, что пульки моего первого пистолета. Облако тяжелых градин пробивает жука насквозь, легко раскалывая его панцирь, но прежде чем я успеваю обрадоваться победе, из травы, с той стороны дороги, выскакивают еще несколько сородичей моей жертвы.

– Ах так?!

Бью по ним, с удовольствием видя, как каждое попадание несёт в себе смерть.

Щёлк.

Патроны?!

Выдёргиваю сразу два, спеша перезарядиться, но прежде чем синие цилиндрики занимают свои места, та сторона дороги вскипает валом тёмных, скрипящих и свистящих тел.

Отступление!

Перескакиваю через мешки и несусь по лугу, моментально сбив дыхание.

Ствол дерева.

Перепрыгиваю, чудом не зацепившись за растопыренные ветви и выдернув ещё два патрона, посылаю их в магазин.

Жуки же – мне это хорошо видно, совсем не спешат меня преследовать.

Странно, но они, затопив своими телами укрепления даже не думают приближаться к сочной траве, словно в ней есть, или живёт нечто, смертельно опасное для этих созданий.

Перевожу дух – ну и ладно. Мне только легче.

С минуту колеблюсь – А не перестрелять ли тварей, принявшихся изображать мишени, но решаю поэкономить патроны. Я же на пчёл иду? Так чего за зазря боезапас тратить.

Загоняю на место последний патрон и, погрозив свистяще-скрипящему воинству кулаком, закидываю оружие за спину.

Насколько я помню, то где-то здесь, совсем неподалёку, должно быть Радио, готовое переправить меня в окрестности Купола ЧеЗед. Туда мне не надо, но, как я помню карту, если от того Радио повернуть на восток и идти не сворачивая, то очень скоро покажутся холмы, облюбованные пчёлами, или шершнями, за которыми, я про холмы, расположился тот самый Бункер.

Так.

План движения ясен. Теперь главное найти то самое Радио и взяв его за ориентир, начать движение.

Оглядываюсь по сторонам.

Хм… А вон там, между особо крупных кустов, что-то поблескивает. Причём блеск этот очень сильно похож на игру квадратиков нужной мне аномалии.

Ну-ка – проверим.

Пара минут и моя наблюдательность одерживает победу, реабилитируясь за прошлый раз – меж кустов шурша помехами прыгают квадратики аномалии.

Отлично.

Теперь развернёмся на восток и…

– А ручки-то, подними, голубь ты наш залётный, – куст, стоящий чуть в стороне от Радио, раздвигает ветви, выпуская наружу человека в чёрной броне. Новое движение и из травы поднимаются ещё двое, в точно такой же броне, с красными размашистыми эмблемами на левой грудной пластине.

Молча поднимаю руки на уровень груди – мне повторять путь Смака совсем не улыбается.

Минута и кто-то невидимый стаскивает с плеча дробовик.

– Рюкзак тоже заберёте? Снять? – Обращаюсь к тому первому, держащему меня на прицеле своего автомата.

– Ну ты что? – Хмыкает он: – Мы что, по-твоему, мазохисты? Чужую тяжесть таскать? Не, приятель, до Купола сам дотащишь, ну а дальше, – он разводит руками: – Дальше, дружок, мы посмотрим, что с тобой делать.