Бой с Белым Громом, хотя нет, это слово, равно как и избиение – совершенно не подходили к произошедшему. Уничтожение – да. Расчётливое, точно выверенное – так уничтожают злобного гада, это было именно оно.
Звено, блеснув на солнце колпаками кабин, заложило глубокий вираж чтобы секундами спустя выстроившись в классический круг атаки, принялось пикировать на обречённый корабль ведя огонь по празднично ярким пятнам аварийных пластырей, отмечая попадания струями вырывавшегося газа.
Всё заняло не больше минуты – где пробитые, где разодранные в клочья куски материи, не имели и шанса на сопротивление – раненное и добитое точными ударами тело Белого Грома принялось заваливаться на бок, одновременно опуская нос вниз, чтобы секундами позже начать скользить в синюю глубину оставляя за собой быстро таявшие хвосты газа. Самолётики же, казавшиеся игрушками из рубки, где я стоял следя за произошедшим, слаженно перестроились в походный порядок и, к моему немалому удивлению, не направились к нам, а дружно опустив носы рванули за обречённым кораблём, уподобившись почётному эскорту или контролёрам, желавшим убедиться в окончательной гибели противника.
– Эффектно и эффективно, – качаю головой косясь на Сержа: – Вы, – кивнув в сторону почти истаявшие следы Белого Грома: – Третье звено на это, – снова киваю в синеву отправили?
– Да, – заложив руки за спину он чуть склоняет голову к плечу: – Первое только вернулось – отдыхает, а… – ловлю на себе его испытующий взгляд: – А может вы, мой друг, сами поясните? Почему не второе?
Ха. Да тут всё прозрачно же! Стараясь не выпустить на лицо улыбку, возвращаю ему свой взгляд, но не вопросительный, а спокойно уверенный:
– Первое звено – лучшие, – сжав кулак выставляю мизинец ведя счёт: – Второе – тоже хороши, пока первое отдыхает эти в горячем режиме сидят, – смолкаю, набирая воздуха в грудь и Серж кивает, подтверждая мои слова.
– А третье, – чуть медлю, опасаясь оскорбить того, от решений которого зависит моя жизнь: – Третьим лишняя тренировка, – киваю: – Практическая, лишней не будет. Так?
– Да, – его лицо освещает короткая улыбка: – Третьи тоже хороши, но, – следует короткая пауза: – Ты прав, тренировка им не помешает.
Киваю: – Но стреляли отменно! Все попадания по пластырям, словно… – Продолжить не могу – Серж, рассеяно кивнув моим словам, чуть склоняет голову выслушивая короткий доклад подбежавшего вахтенного.
– А скажи, – он всё ещё сохраняет дружеский тон: – Капитан – он что с Асаза был?
– Вельш? – Удивляюсь, не скрывая этого: – Корабль Перенской постройки он, я же говорил. Капитан по патенту Урии, корсарскому, работал. Вельш от из клана Восин был.
– Не сходится, – Серж качает головой, убирая с лица улыбку: – Мне доложили, что капитан – это видело несколько пилотов, бросился на кинжал, а так, – его руки расходятся в стороны: – Только асазцы делают.
– Может он умер? – неуверенно предполагаю, повторяя его жест: – Может кто-то из них, асазцев, среди офицеров был, вот и занял его место. Не знаю, – хочу продолжить свои предположения: но Серж, подняв руку останавливает меня:
– А скажи мне, – он чуть морщится, припоминая моё имя: – Сэм. Да, Сэм. Ты на корабле кем был? Только не говори, что исследователем – не надо.
– Стрелок. – пожимаю плечами: – Два-Два я.
– Два-Два?
– Ну да – семнадцать-два-два. На кормовой площадке, у ходовых винтов.
– О как! – в его голосе проскакивает удивление и уважение: – Хранитель Винтов? Почётное место – от тех, кто там многое зависит. Многое, если не всё. Туда самых лучши… – вскрик вахтенного вынуждает Сержа смолкнуть.
– Капитан! Десять минут до контрольной точки!
– Принято, – не сводя с меня похолодевшего взгляда, Серж дёргает головой: – Хранитель Винтов… Хм… И тот Свисток, и этот подранок, – губы сжимаются в тонкую линию: – Как-то кучно пошло, стоило Вам, я всё ещё надеюсь, что Вы мой друг, да-да, стоило именно Вам оказаться у меня на борту. Хм…
Немного помолчав, он произносит: – И оба практически рядом с контрольной точкой. Занятно всё сложилось, не находите? А. друг мой, Хранитель? – тональность последних слов весьма далека от радушности.
– Гостя! – Подняв руку он щёлкает пальцами подзывая моего немого знакомца: – В его каюту. Выдать всё для письма!
– Я сейчас буду несколько занят, начинает он, но очередной вскрик вахтенного перебивает его:
– Получено подтверждение! Контрольный сигнал!
– Идите к себе, – мотнув головой Серж отправляет в движение молчуна: – И буду Вам очень признателен, если Вы изложите всё Вам известное о стрельбе сквозь винт. Друг мой, – эти слова произнесены совершенно нейтральным тоном отчего я, коротко поклонившись, покидаю рубку сопровождаемый своим неразговорчивым спутником.
– Друг мой? – Серж, скользнув взглядом по закрывшейся двери рубки, проводит по губам пальцами, стирая эмоции: – Может да, может… – Оборвав себя капитан каменеет, возвращаясь к работе:
– Вахта! Шифровальщика сюда! Сколько до начала передачи?
– Четыре минуты, капитан!
– Что ж… – Вернувшись на свой мостик, Серж складывает руки на груди, одновременно хмурясь, что явно показывает его неодобрение происходящему: – Посмотрим, что на сей раз нашему благодетелю нужно.
Карцер встретил меня ставшим привычным сквозняком из щелей, парой корзин на полу да шерстяным плащом, аккуратно сложенным на том месте, где я обычно коротал время. Ну что ж… Неплохо. Развернув плащ заворачиваюсь в него и только мне стоит потянуться к одной из корзин, как яркий солнечный зайчик, проскочивший в моё обиталище сквозь одну из щелей, неприятно колет глаз. Зайчик? Откуда ему тут взяться? Я точно помню, что под нами, ну – в тот момент когда я покидал рубку, внизу, куда не глянь, тянулось сплошное, сочно зелёное море джунглей. Зайчик вспыхивает вновь и приникнув к щели различаю яркую искорку принявшуюся торопливо моргать, чередую длинные и короткие вспышки.
Передача с земли?
Несомненно.
Понять, что передают – не знаю, даже если бы я и знал местную световую азбуку, широко применявшуюся моряками, то уверен – толку бы в таком знании не было – ясно же, что передают кодом, расшифровать который, не имея ключа невозможно. Для меня – так точно.
Слепящая глаза искра одаривает меня частым рядом коротких вспышек, а затем, словно желая покрасоваться, вспыхивает почти на пять секунд, после чего окончательно гаснет.
Ну да, к гадалке не ходи – Сержу что-то передали – корабль, рыкнув движками, вздрагивает начиная движение, ну а мне остаётся только вернуться на прежнее место, подтягивая к себе корзинку из которой сладко тянет аппетитными ароматами.
Её соседка, к которой я обратился после уничтожения содержимого первой, несла в своём чреве стопку чистой бумаги, чернильницу и металлическое перо на короткой деревяной рукояти. Деваться некуда – пристроив лист на тыльной стороне крышки – там как по заказу была закреплена небольшая, чуть больше листа бумаги пластина местной древесины, принимаюсь излагать свои обрывки знаний, недовольно ворча, что не удосужился покопаться в этой теме раньше.
Всё как обычно – знал бы где соломку подложить… Эххх…
Увы, но моих познаний с трудом хватает на один лист, на втором, прикусив от усердия губу, пытаюсь изобразить несколько положений винта и стволов напротив, поясняя свою мазню кротким текстом – вот тут выстрел, а тут, когда винт был напротив ствола – блокировка.
Вот как-то так. Окинув шедевр критическим взглядом, вздыхаю, ну да, не художник. Вернее – онр самый, но в другом стиле. В абстрактном примитивизме, несущем в себе протест против конформизма и косности общества. В других реальностях – срабатывало, но тут, изобрази я что либо подобное, вот уверен – полечу за борт. Нет! Тяжела, ой как тяжела жизнь непризнанного гения!
Внизу что-то моргает и я, отбросив в сторону лишние сейчас мысли, приникаю к щелям.
Странно – Красное Солнце движется прочь от хамулов Тропы Гнева нацелив нос в сторону Круга Льда.
Очень странно, запахнувшись в плащ припоминаю карту, которую я помню в самых общих чертах.
Так… Если бы нам передали приказ вернуться на базу то светила, прошу прощения – Боги, освещали бы наш левый борт, да и поворот я бы не смог не заметить. Мы же продолжаем движение почти в прежнем направлении – солнца греют наш правый борт, а это значит… это значит – напрягшись представляю карту, значит мы, удаляясь от Т'чан, шли в сторону Асаза. Это если очень грубо обрисовать наш курс.
Поёрзав и плотнее закутавшись в плащ, принимаюсь размышлять.
Асаз… А нахрена? Технологий там, считай нет, и да – самолёты разнесут всё. Это факт Как и тот факт, что брать с воинственных степняков – нечего. Не за зерном же летим? Да и дерутся они отлично – порубят в капусту любого, пришедшего на их земли с войной. Дипломатическая миссия? Эээээ… Допустим. Асаз и Т'чан не шибко ладят – последние больше симпатизируют Урийцам и более-менее нормально относятся к Перенцам.
А эти, оба два не любят Асазцев, доставивших им много неприятностей в прошлом.
Так-так-так… Чувствуя, что картинка начинает приобретать чёткость, киваю. Ага. Азтак живёт ради мести Т'чан.
Т'чан же, в его военной части, считай выродился, больше проводя ритуалы в честь той древней победы, нежели чем занимаясь боевой подготовкой. Так? Так! Киваю ещё раз. На что Перен, что Урия – обе эти стороны зависят от поставок с Т'чан и несомненно вступятся за своего торгового партнёра. Угу – и вступятся хорошо, мощно, соревнуясь между собой в оказании помощи – им же потом торговые преференции выбивать. Так? Несомненно. А тут им, в самый разгар веселья и Асаз в спину вдарит. Если, конечно миссия Сержа увенчается успехом.
Стоп! Одёргиваю себя. Почему я думаю, что он летит устанавливать отношения? Ага, на авике. Мощном, но не особо поворотливом. Это мы, эээ… пардон, они – Азтак своими самолётами завалили два корабля, и, вполне возможно, не только два – Красное солнце же шло вдоль Тропы Гнева, где не напороться на дирижабли Т'чан просто невозможно – один-два да плывут вдоль хамулов, совершая требуемые ритуалами действия. Но я видел только два сбитых. Остановимся на этом. Так вот – движение вокруг Асаза хоть и не такое плотное как у Перена и Урии – есть. Проскочить незамеченным? На такой туше? Трясу головой стараясь выбить откровенно глупые мысли. А коли так, то Серж, получив команду, несомненно от агентов у Асазцев, прёт напролом к новым союзникам. Пофиг что увидят – пока донесения отправят – я про тех, кто выживет от такой встречи, предпочтя не приближаться к непонятной громаде, пока в штабах сдвинутся с места, закисшие за столетия мира шестерни военной машины, пока проверят, поверят и утвердят планы… Ой-ёёёё… До Серж сможет раза три туда и обратно смотаться, прежде чем на перехват непонятного корабля двинутся реально опасные для сСолнца силы. Угу… А в это время реальные силы Азтак начнут наступление вырезая Т'чан под корень.
Ага… И что сделают увешанные орденами адмиралы? Ну – получив просьбу, нет требование срочно прийти на помощь? Не знаете? А мне картинка ясна – да плюнут они на непонятный корабль, бросив все силы отряда перехвата на помощь союзникам. Там же реальная драчка идёт! В полный рост, а тут что? Нечто непонятное.
В общем готов поставить ящик Лавианского бренди против стакана воды из первой встречной лужи – всё будет именно так. А как иначе? Всем же известно, что Азтак – суть дикари. Расплодись под дождём, тесно им стало – вот и прёт грязная орда, размахивая дубинами с каменными или обсидиановыми лезвиями. Таких расстрелять, что с воздуха, что на поверхности – линейной пехотой… Пффф… Я вас умоляю. Победа гарантирована! Мы же – что Урия, что Перен – ого-го! А после и преференции и премии со званиями и любовь благодарных красоток. Благодать же!
Вот честно – мне стало даже завидно тем, кто примет участие в этой кампании. Лёгкий поход и слава спасителей Т'чан – в кармане. Не согласны? Тогда летите на Лаве – за бренди, да на Камитру заверните по пути – сигар прихватите – будем пить мой бренди и курить сигары празднуя мою победу в этом споре.
Завидно мне стало, но только на краткий миг – а роль Красного Солнца тут какая? Ну… Это тоже просто. Прибыв на Асаз грузим пехоту – вот уверен, за нами, держать в отдалении и стороне, транспорта ползут. Мы, прибыв на Асаз, грузим первую волну десанта, ага – места полно. Сотен пять точно влезут – Асазцам, мечтающим поквитаться и с Урийцами и с Перенцами, многого не надо. А значит, взлетев, когда союзные силы выгрузятся на Т'чан, вот тут появимся мы. Первый удар, так сказать. Я даже прижмурился, представляя какой ад устроят самолёты, обрушившись на штабы, склады и всё прочее – такое уязвимое при отсутствии ПВО. И, пока пилоты будут крушить всё, до чего дотянутся их стволы, высаживаем пехоту – ту самую, первую волну. Снова прикрываю глаза – крови будет море. Войска только прибыли, обустраиваются, и тут – огненный вал с неба, а едва он стихнет как оглашая всё вокруг воинственными кличами на солдат – растерянных и не готовых к бою, обрушится пехота Асаза. А может самолёты, сначала, завалят не готовые к сопротивлению корабли – глубокий тыл же, чего напрягаться, а потом начнут утюжить поверхность.
Мда… Качаю головой – разгром будет полный. И что самое поганое – для союзных Т'чан сил – штабов нет, указаний куда двигаться, что делать – нет, складов нет, спереди орды дикарей с дубинами, сзади – воины Азтак. Всё. Приплыли. Классические клещи.
Ещё раз прокрутив в голове ставшую детально чёткой картинку, приникаю к фляге к тем самым кислым напитком.
Мда… Не позавидуешь союзничкам.
А в остальном – красивая картинка вырисовывается и хорошо, что я тут – был бы на Белом Громе при таком раскладе – вот точно трупом бы стал. Хм… Хранитель Винтов, мысли перескакивают на окончание нашего разговора. Почётная, блин, должность. Знал бы он… Не додумав до конца, замираю. Чёрт! Он же по своим лекалам всё мерит! У него же – добровольцы, соревнующиеся за право занять место на борту ради Священной мести, а там? На Громе? Да дай нам волю – сбежали б мигом. И для него – я, охраняющий винты корабля – не просто солдат, а нечто большее. И да. Это «нечто большее», выжило при крушении корабля, потом втёрлось к нему в доверие, а тут и ещё вражеские дирижабли подтянулись – и всё это вот прямо накануне войны и подле точки с агентом, передающим приказы. Из штаба, не иначе. И вот – посреди всей этой радости – ваш покорный слуга. Тут задумаешься. А ну как я тоже агент – Урии или Перена, вот выберусь и пойду диверсии проводить. Могу? Ну – я-то знаю, что нет, а вот он этого не знает, но просто обязан такой вариант в голове держать – иначе какой он командир?! А коли так, то лучше всего – для корабля и команды, отпустить меня. За борт, разумеется. Я бы, на его месте так и поступил. Хотя нет. Связать, зафиксировать и в штаб. Ага, с попуткой – уверен, не один он тут сейчас. Идти-то прилично – тут и госпиталь, и мастерские должны быть – ну не ходят авики в одиночестве. Не ходят! Это – аксиома! Вот и сбагрить в тот же штаб – там дяди все умный, многоопытные – им этот ребус и решать. А там ждут меня допросы с пристрастием и прочие радости жизни – и выжмут меня досуха, расскажу даже то, что не знаю – и вот тогда меня отпустят. С края хамула на сей раз. Ибо всё что можно получили, а держать у себя непонятно что – не, братцы – нафиг.
Да уж. Вариантов выжить – немного. Вернее всего один – бежать. Рвать когти. Сматываться и всё прочее, обозначающее сие действие.
Ладно. Я кто? Пилот же. Налетал хрен его знает сколько – да я женщину меньше обнимал, чем за ручки держался. Справлюсь. Мне лишь бы в кабину попасть – разберусь. Да и мелких, необитаемых хамулов тут хватает. Дотяну. Самолёт столкну – и ищи меня, не будет же Серж, срывая боевую задачу всех их прочесывать?
Не будет. Отсижусь, главное, чтобы речка была – рыбу ловить умею, спасибо Гамсу.
Значит – решено. Угоняем самолёт и прочь. А попробуют догнать на других аэропланах – ну=с посмотрим, насколько вы круты, господа местные пилоты.
От проработки деталей побега меня отвлёк знакомый штормтрап, свалившийся мне почти на голову.
– Капитан ждёт, – короткое пояснение и голову матроса сменяет такая знакомая физиономия молчуна. Что ж. Ясно. Будем ждать момента, и уповая на удачу, верить, что она подвернётся раньше прогулки за борт или на другой корабль, стремящийся в их штаб.
В рубке всё было по-прежнему – угу, а что должно было измениться?
– Написал? – Требовательный взмах руки и я, немедля, отдаю пару листов.
– Это концепт, – принимаюсь пояснять: – Идея, то есть.
– Как-то просто, – Серж хмурится: – И такое у вас работает?
– Работало, – пожимаю плечами: – Давно. А чем проще – тем лучше. У вас же воспламенение заряда – электрическое?
– Да, – он кивает и лицо светлеет: – Хм, а ведь и вправду просто. Синхронизируем вал двигателя, – смолкнув, и передав мою писанину подскочившему матросу, Серж дёргает головой: – Главмеху. Мой личный приказ – собрать. Отказ – неприемлем!
Ясно вижу командирское окаменение – спорить с таким приказом лично я б не рискнул, но вся монументальность исчезает, стоит матросу сорваться с места.
– Что же, друг мой, – его голос полон теплоты, в которую я теперь не верю: – Это очень интересная идея. Интересная, достаточно легко реализуемая и очень ценная.
Молча киваю – сейчас меня начнут хвалить и задабривать, стремясь вот так, по мягкому, вытащить ещё секретов. Ага, вот уже бегу. Щаз. Такие игры я хорошо знаю, сам так поступал. Вот только злого полицейского не хватает – местного особиста, или жреца, или чего тут у них есть. Давай, хвали, обещай золотые горы – я точно знаю, что мне нужно и получу это.
– Очень, – со значением повторяет он и, поведя рукой, приглашает на мостик, попутно прищёлкнув пальцами. Там, расположившись напротив друг друга, прислонясь к леерам – я помню что в моём мире подобное считается неприемлемым у военных, мы молча пьём травяной настой, поданный вестовым. Внизу проплывает бездна, заполненная синевой и только кое где, вдали от нашего курса, едва заметно чернеют песчинки крохотных и необитаемых хамулов.
Напиток кончается и всё тот же вестовой, материализовавшийся рядом, избавляет нас от фляг.
– Эххх… – вздохнув, Серж проходит на самый конец мостика, где повернувшись спиной к носу корабля, повторяет: – Эххх… Друг мой, – на его лицо наползает тень грусти: – Вы бы знали, как мне надоели эти… – следует пауза: – Из штаба которые, – морщится он.
Ага, чуть расслабляюсь – сейчас, в этом я уверен, меня одарят некой, весьма значительной тайной, автоматом переводя в ранг доверенных лиц. Ну-ну, давай.
– Я ведь всю жизнь, – следует невесёлый вздох: – Вот прямо в начала обучения, мечтал наукой заниматься. Создать нечто такое… Такое! – Грозит он кулаком в сторону левого борта, за которым уже и не видны острова Тропы Гнева: – что бы из, прогнавших наших предков, покарать! Да так! – Кулак врезается в раскрытую ладонь с хлестким стуком: – Чтобы навсегда запомнили! Не свезло, – Серж дёргает плечом, растирая ладони: – Пришлось военным стать. И знаешь? – Теперь в его голосе слышу нотки просьбы и надежды: – Я уж решил – всё! А тут ты! Да с таким решением! Ты не подумай, – поднимает он ладони спеша пресечь моё возмущение: – Я не присвою твоё знание, нет, не подумай. Оформим на двоих, поровну. Идея твоя – не спорю, воплощение, тесты, отладка – моё. У нас, – он подмигивает: – Особенно на Ба́алке, науку чтут. Все условия создадут – только твори! Что думаешь? Я могу тебя с попутным бортом назад отправить – такие мозги, – его лицо озаряется широкой улыбкой: – Нам очень нужны. Письмо напишу брату – примет как родного. Мы – Азтакцы, своих не бросаем! А ты считай уже наш!
– Заманчиво, – не вру, говорю совершенно искренне: – Устал я. Осесть хочу. Дом, садик, речка, или озеро. Женщина, которую полюблю и буду надеяться на взаимность. И просто жить.
– Будет! – Серж рубит воздух ладонью: – Мой клан богат. Всё тебе обеспечим, а что до женщин, – вот теперь он вздыхает без малейшей игры: – Тут мне завидовать тебе придётся. Военный – оно почётно, да, но женщине что надо? Чтобы муж рядом был, а не мотался непойми где. Стабильность им нужна, да.
– Угу, – киваю его словам: – Поэтому до сих пор и не осел окончательно. Домик и реки, – мечтательно прикрываю глаза: – Эхххх…
Дернувшись, стряхиваю с себя приятные мысли:
– Согласен! Только один момент.
– Да? – Серж не успевает погасить в глазах огонёк торжества: – Что?
– Не люблю быть балластом.
– Поясни?
– Идей, то есть – технологий, я знаю много.
Он осторожно, боясь спугнуть удачу, кивает и я продолжаю вести приманку перед его носом.
– Но я не знаю вашу технику – не вслепую же мне, – запинаюсь, словно запутавшись в словах: – Мне нужно с ней, ну – вашей, ознакомиться. Для начала – инструкции и наставления. Все, – сжав кулак принимаюсь отгибать пальцы, начав с мизинца: – Тех описание – раз, обслуживание – два, детально – мотор и оружие – три и четыре, ну и наставления по пилотированию – как взлетать, садиться, на сколько топлива хватает. Мне это надо, чтобы в общих чертах понять вас – ваши машины, понимаешь?
Серж неуверенно кивает.
– Там, дёргаю головой назад, – у вас, мне техники понадобятся, толковые.
Теперь он кивает с облегчением, но я продолжаю:
– Ты пойми, – чуть наклонясь вперёд перехожу почти на шёпот: – Есть пара идей, но думать надо. Каких к вам адаптировать.
– Ага, – теперь он явно заинтересован: – А что за идеи-то?
Готовлюсь подсекать:
– Нет. Не скажу, – мотаю головой обозначая отказ. Решительный и бесповоротный: – Не хочу обещать – а вдруг не получится, подведу же тогда. Но если срастётся, – подмигиваю ему: – Уууууххх!
Есть! Клюнул!
– Я тебя в нормальную каюту переведу, – кивает Серж: – Документацию – получишь. Работай!
Подсекаю.
– И доступ к самолётам. Мне посмотреть надо. Внимательно.
Морщится.
– Под охраной, конечно, – пожимаю плечами, давая понять, что мне моё место в этом мире ясно. И техника, толкового. Для вас же стараюсь.
– Идёт! – он хлопает меня по плечу: – Организую.
Ну вот – рыбалка завершена, можно сматывать удочки. Эх. Были бы сигареты – был бы рай.
– А это, – небрежно, на правах гения и доверенного лица, морщу лоб: – Ты про этих, ну про штаб говорил. Они что? В смысле как – не помешают?
– Да ну их, – так же расслабленно отмахивается Серж: – Курс приказали поменять, зайти в одно место. Бесит, вот честно. Я кто? Военный или курьер – их посылки собирать?
– Штабные, – вздыхаю, разводя руками: – Вот у меня случай был, – продолжаю уже практически дружескую беседу байками из своего прошлого.
Следующие несколько дней я провёл в относительном спокойствии – я надеялся, что так всё и выглядело, со стороны. Новая каюта, куда меня перевели из той корзины-карцера, хоть и не особо отдалилась от неё по комфорту, но, по крайней мере, тут не было сквозняков, была нормальная кровать, выгородка с раковиной и белым другом, да крохотный иллюминатор, сквозь который открывался вид на уже порядком осточертевшую синеву с редкими чёрными песчинками хамулов где-то подле горизонта.
Ещё тут был откидной столик – как раз под иллюминатором, в изголовье койки. Ну, на это и всё. Примерно чуть меньше стандартного железнодорожного купе – как подсказала мне память Маслова. Метра три на два, с потолком, опять же – примерно, в два, может чуть больше, метров. Не палаты, конечно, но всяко лучше моего предыдущего обиталища.
Сейчас стол был плотно заставлен папками с документацией, которую я немедленно принялся изучать – исключительно ради того, чтобы порадовать Азтаковцев новыми, сверх прогрессивными методами убийства своих ближних. Повторюсь – я очень надеялся, что со стороны всё выглядело именно так. Но, уверен, вы понимаете – это была маскировка и спасибо брату Тодду, научившему меня цеплять на себя различные личины, отвечавшие текущей ситуации. Вот так, сохраняя маску глубокой задумчивости, я бродил по ангару в сопровождении несменяемого молчуна, возникавшего прямо из воздуха, и всегда за моей спиной, стоило только мне выйти за порог. Жил ли он где-то поблизости – не знаю, но вот вышел ты за порог, сделал пару шагов, как сзади раздавалось ставшее почти привычным вопросительное:
– Мммм?
Первый раз я сначала дёрнулся от неожиданности – коридор, когда я покинул каюту, был абсолютно пуст, но после привык, хоть пару раз и пытался его подловить, выходя из каюту поздно ночью, или под утро, когда сон особенно сладок.
А вот хрен.
Пара шагов и непременное Мммм? за спиной.
Ну да ладно, всё понимаю, да и куда бы я пошёл не имея рядом проводника, отлично знавшего корабль. Кроме проводника, молчун взял на себя роль моего, если так можно сказать, слуги, приносившего мне еду и прочее, необходимое для моей, так сказать, работы. Я про бумагу, ручки и документацию по самолётам. Нет, изначально в каюту принесли всё, о чём я упоминал. Но ведь это же – военные, а значит нет-нет, да попадётся в тексте ссылка на некий документ, более детально развивавший заинтересовавшую меня тему. Если честно, то из всей этой груды макулатуры меня интересовали только две папки – наставление по пилотированию и тех описание самолётов, в той части, где описывался запас хода. Всё остальное я, напустив на лицо задумчивый вид, читал по диагонали, не стремясь забивать голову лишним. Мне что нужно?
Забраться в кабину – раз.
Пристегнуться – два.
Запустить движок – три.
Соскочить с палубы – четыре.
И, самое главное, не разбиться при посадке. Это пять.
Скорость набора высоты, допустимая скорость снижения, радиус разворота, давление в шинах – всё это и многое прочее было, безусловно, важным – решись я стать нормальным пилотом, но вот именно к этому я и не стремился. А потому – медленно ведём взглядом по диагонали, заняв голову более практическими мыслями, то бишь – а валить-то отсюда как будем?
Что ангарная палуба, что лётная были для меня открыты, тут мне даже помогали – молчун, стоило лишь склониться над каким-то лючком в борту самолёта, или, забравшись на крыло начать разглядывать начинку кабины, так вот – молчун немедленно принимался мычать. И хоп! Пол минуты и рядом появляется техник, готовый подробно рассказать о назначении того или иного узла.
Мне даже позволяли забираться в кабину. Не заправленного и зафиксированного растяжками аппарата. Это было познавательно и полезно, а потому допрос прибежавшего на зов молчуна техника был особенно обстоятельным.
Что могу сказать… Да ничего. Стандартное всё. Ручка джоя – буду называть эту рукоять по привычному, она торчала из пола аккурат между ног, на левом борту красовался, блестя потёртостями боков грибок регулировки тяги. В полу пара педалей – здесь они отвечали за тормоза колёс. Каждая педаль – за своё колесо. Зачем так? Ну, наверное, посчитали, что будет удобнее, может для поворотов. Не знаю. На приборной панели тоже было пустовато. Круг спидометра, трубка с уровнем золотистой жидкости – запас топлива, да слева небольшой диск с одинокой ручкой сверху – поднять, или опустить шасси. Подобие компаса, единственная стрелка которого указывала на Перламутровый Дом – единственное точно неподвижное в Сущем. А раз так, то чем не ориентир?
Ручка подачи воздуха в смесь и рычаг блокировки двигателя и винта и кнопка пуска двигателя, прокрытая слюдяным колпачком.
Всё. Более ничего.
Ну да, а что ещё нужно? Уровень горизонта? Так нет его здесь. Температура двигателя? Пригодилась бы, но нет такого индикатора. Обороты мотора? Шаг винта? Ни-че-го.
Подытоживая своё знакомство с образцами летательной техники Асазцев скажу, что она одновременно и расстроила меня, но и обрадовала. Расстроила своим примитивизмом. Ясно как день, что летать на подобном можно. А вот воевать? Лично я б не стал. Но то я, а то народ, где из поколения в поколение, с самого рождения и до старости, вбивается мысль о мести. Тут на любом в бой побежишь.
Обрадовал же меня всё тот же примитивизм. Справлюсь. Это даже как-то просто для меня. Не сомневаюсь, что подводные камни есть и напорюсь на них немедленно, едва оторвавшись от лётной палубы, но… Да дадно! И хуже бывало. Да и не фигуры же высшего пилотаже, неизвестного здесь за ненадобностью, мне крутить?!
Взлёт, лечь на курс и сесть на подвернувшуюся площадку, не свернув себе шею.
Всё! Миссия выполнена успешно!
Пару раз меня навещал Серж, появляясь именно в те моменты, когда я сидел в кабине, якобы вникая в тонкости устройства приборной панели. Перед ним играть роль глубоко погружённого в свои мысли умника я не решался, а потому, услышав его негромкое покашливание, немедленно сбрасывал задумчивость и широко улыбаясь – радуясь встрече, выбирался на палубу.
Его вопросы, обращённые ко мне, касались только обеспечения. Всё ли есть? Достаточно подробны ли пояснения техников и ни разу, до определённого момента, ставшего для меня переломным, ни разу о прогрессе в моей основной задаче.
Ему, этому повороту, или хотите Рубикону, возникшему передо мной, предшествовало событие, обойти вниманием которое не было никакой возможности.
Но прежде чем двинуться дальше коротко упомяну о своих идеях по модернизации местного воздушного флота. Прежде всего мне хотелось предложить Азтаку складные крылья их самолётов. Казалось бы – что может быть проще? Но увы – костность мышления делала своё дело – о подобном тут даже не задумывались. Так, Красное Солнце, несло тридцать один самолёт – сначала, тогда, при первом моём визите в ангар, мне показалось, что их под сорок, но техник, отвечая на мой, вскользь заданный вопрос, пояснил, что на борту всего три десятка машин, плюс одна командирская – тот самый, ярко красное тело которого я приметил практически сразу.
– Пять машин на звено и пять запасных, – вытирая руки ветошью, перепачканной маслом, пояснил он: – Пять основных, пять в резерве и ещё три, – он помедлил, молча шевеля губами: – Ну, четыре в ЗИПах. И капитана, господина Зузана, – следует кивок в дальний угол ангара: – Лучший из всех, – техник гордо выпячивает грудь: – Топливо меняем раз в три дня – выдыхается, – подмигивает он мне: – Проворачивание узлов – через день. Птичка в идеальном состоянии. Садись, дёргай рычаг и лети! – его ладонь, в манере свойственной всем летунам, изображает пике.
– Рычаг? – Продолжая изображать слабый интерес, больше из вежливости, разговора поддержки для, переспрашиваю, замерев и напрягшись. В душе, конечно.
– Ну да, – пожимает глазами техник, уже в свою очередь не понимая как такой, вроде как шибко умный господин, ещё не уловил о чём идёт речь: – Господин капитан, очень он пикирование уважает. А тут – мотор завёл, рычаг дёрнул и створки, под ним, раскроются, – сложив ладони вместе, он раскрывает их, разводя в стороны: – Как на грузовом люке. Это и есть грузовой, – продолжает технарь: – На базе когда, мы его откатываем, – опять кивок в сторону красного красавца – и я невольно следую его взгляду, стараясь не выдать себя блеском глаз:
– Ага, открываем и грузимся. Смазку в бочках, ремни, шкивы, – начинается перечисление всего необходимого на борту: – Патроны, стволы…
– Спасибо, – сдерживаю зевок, открыто показывая ему, что тема мне не особо интересна: – Это было …эээ познавательно.
– Мы за ней особо следим, – продолжает он несмотря на то, что я всеми силами показываю насколько неинтересен этот разговор: – Сами понимаете. – Он со значением поднимает указательный палец вверх: – Господин капитан любит, – он снова подмигивает: – Внезапно захотеть полетать. Вот прямо сейчас может спуститься сюда и – в кабину. А там, – его грудь снова выпячивается: – Всё наготове. Извольте, господин хороший!
Не сдерживаю зевок – тема мне явно неинтересна, перевожу беседу в обсуждение механизма уборки шасси, сделав в памяти огромную зарубку – вот он тот путь, которым я отсюда свалю.
Отвлёкся, прошу прощения.
Итак. Первое, чем я мог порадовать Сержа, были складные крылья.
Вторым, тоже как по мне лежавшим на поверхности, стали планирующие бомбы. Эдакие воздушные торпеды, или простейшие планеры с взрывчаткой. Нацелился, сбросил, а дальше она сама долетит. Что такое будет легко сделать я и не сомневался – начинали же тут с дельтапланов, так в чём проблема? В конце концов я же идею подаю, а как её реализовывать – пардон, дорогие мои, это уже ваша головная боль.
Третьей идеей, прямо проистекавшей от второй, были бомбы. Вот чего уж проще. Порох в корпусе, простейший запал – лети и бомби себе. Уверен – их вояки в такое вцепятся руками и ногами.
В принципе всё, но было одно но, стоявшее на пути передачи Сержу всех этих идей.
Моя шкурка.
И не в том плане, что меня сбросят за борт полностью выжав. Нет – сбегу. Вот только жить, с тревогой вглядываясь в небо, с которого мне же на голову градом посыпятся все эти идеи – нет, увольте. Так что – максимально тянуть, не делиться, отделываясь обещаниями, что вот-вот и ждать подходящего момента для побега.
Уффф…
Всё. Вынужденное отступление завершено, и ваш покорный слуга возвращается к нити своего повествования.
На четвёртый день после смены курса и когда цепочка хамулов Тропы Крови полностью растворилась в окружавшей нас синеве, после обеда, я прогуливался по пустой лётной палубе в сопровождении молчуна. Вид, открывавшийся отсюда, был весьма интересен и неожиданен. Мне. Вместо безбрежной синевы, прежде нарушаемой только редкими чёрными точками на горизонте, сейчас, прямо по курсу, росла бляшка небольшого хамула – округлого, километра два в поперечнике с яркой искрой озерца или пруда, на берегу которого светлело нечто, явно рукотворное. Дом? Интересно, конечно, но куда как интереснее – для меня, разумеется, была тонкая черная полоса на горизонте. В том, что это Асаз я не сомневался, как и не сомневался в том, что именно сейчас судьба дарит мне шанс вывернуться из этой, столь опасной ситуации.
– Совершаете променад? – Серж, бесшумно возникший сзади, на сей раз не стал утруждать себя вежливым покашливанием.
– Рад вас видеть, друг мой, – кланяюсь, но не сильно – мы же партнёры, не так ли? Кстати, а ну ка проверим.
– Мой друг и партнёр, – продолжаю, выпрямившись и успеваю заметить в его глазах презрение, самый её краешек. Угу, ясно всё с вами, мой, кхм, друг. Дорогой.
– Я почти закончил, – подхватываю его за руку, ожидая, что он её отдёрнет, сохраняя дистанцию между нами, но нет, он отлично играет свою роль.
– Ещё пара дней, и я буду рад предоставить вам, для экономической оценки, – продолжаю идти, одновременно, другой рукой, шевеля большим и указательным пальцами в известном финансовом жесте: – Мои идеи. И поверьте, – остановившись выпускаю его руку, но Серж само радушие. Ну да, нужен я ему, очень нужен – вот он и отыгрывает свою роль. И – чёрт побери – отлично отыгрывает! Я ему почти верю. Ага.
– поверьте – вы не будете разочарованы.
– Очень рад слышать такое, – он широко улыбается: – От моего друга и партнёра! Поверьте! – Теперь уже он берёт меня под руку, и мы движемся назад, на место нашей встречи: – Уверен – ваши идеи, – не договорим он многозначительно смолкает. Да-да, я всё понимаю – киваю в ответ.
– Возможно вы, в общих чертах, – взгляд полон неподдельного любопытства: – В самых общих чертах? А?
– Мммм… – мычу как мой молчун, морща лоб: – Нет!
– Нет? – вот такого наш Серж не ожидает: – Но почему?
– Всё будет, уверяю вас, партнёр, – чуть отворачиваюсь и, словно только заметив чёрную полоску на горизонте, меняю тему: – Немного терпения – я же хочу вам, – неопределённо шевелю пальцами в воздухе: – Всё в лучшем виде презентовать. Кстати, мой дорогой партнёр, – указываю на горизонт: – А это что? Я в вашей…ээээммм в хамулах, не очень ориентируюсь.
– Это, – он вздыхает: – Да не берите в голову, мы туда не идём. Мы туда, – его палец указывает на островок с озером прямо по курсу: – Посылка, – разводит он руками и я понимающе киваю.
– Я вас прошу, – Серж чуть кланяется: – Идите в каюту. Штаб требует секретность. Не обидитесь?
– Ну что вы, – понимающе киваю: – Штаб – это …это …это штаб, – улыбаюсь и Серж в ответ коротко смеётся, в то время, когда его глаза холодно смотрят с весёлого лица.
Оказавшись в каюте, первым делом собираю свои записи – нет уж, дорогие мои. Вам эти знания – лишние. Ага. Как и я – вам. Лишний я вам, а посему – прячу бумаги за пазуху. Так надёжнее будет. Выкинуть их – секундное дело, если до крайностей дойдёт. Или шантажировать буду – мол поклянитесь, что …а что? Чего требовать? Жизни? Угу. Не убьют – посадят в каменный мешок и за еду секреты выдавать буду. Свободы? Ну да – получат бумаги, а меня за борт – ты свободен, чем недоволен? Потребовать клятвы, что высадят на обитаемый хамул? А чего стоит клятва, данная чужаку, даже не врагу, а вот такому – за которым никого нет? Ни-че-го. Но это всё мой параноик говорит, а вдруг эти Асазцы, на самом деле честные и благородные люди, холодность которых только от военного образа жизни проистекает? А на самом деле меня на этом Ба́алк и вправду ждёт домик на берегу озера? Мечты-мечты, где ваша сладость… Нет. Бежать! Бежать и держать козыри тут – глажу себя по груди, ближе к сердцу.
Пока я предавался своим мыслям, в иллюминаторе появился тот самый хамул – где, судя по словам Сержа ему предписывалось забрать некую посылку. Подхожу к стеклу, но не приникаю к нему, а пристраиваюсь сбоку – незачем мне своей мордой светить, дело ясно секретное, раз меня с палубы попросили.
Внизу, мне это было достаточно ясно видно, из уютного двухэтажного домика, стоявшего метрах в тридцати от берега пруда, так вот – из домика, растянувшись ровной колонной, выбегали десантники – те самые, в пятнистом камуфляже, врезавшемся мне в память ещё там, в сожжённой деревне. Выстроившись цепью, они принялись передавать друг другу какие-то предметы, переправляя из на Красное Солнце.
Напрягая зрение разбираю детали и мои брови – совершенно против воли, ползут вверх. В руках бравых парней мелькают вазы, ящички, часы, потом по цепочке передают стулья, картины и всё прочее, совершенно гражданского вида.
Озадаченно чешу шрам на левой щеке.
Не понимаю. Это же просто грабёж? Ясно же – подо мной чья-то вилла. И отправлять авианосец ради её грабежа? Да нет, бред какой-то! Даже при всех вывертах местной психики – ну не может такого быть!
Пока я продолжаю озадаченно почёсывать шрам, поток вещей прекращается, а десантура, весело жестикулируя, принимается бить стёкла дома. Камнями, что подбирают прямо у себя под ногами. Наверное звучит команда – поднятые для очередного броска руки опускаются, а из дома появляется пара бойцов, тащащих что-то продолговатое, завёрнутое не то в ковёр, не то в одеяло.
Хм… Не всё спёрли? Поспешили?
Идущий первым боец спотыкается и второй, чуть сдвигается в сторону, поворачивая ко мне задний конец ковра.
Замираю – там, среди слоёв тёмной ткани, хорошо видны стройные ножки, одна из которых всё ещё сохраняет ярко красную туфельку на тонком каблуке.
Однако…
Бойцы возобновляют свою забаву с окнами, а я, поняв, что больше ничего интересного не будет, ложусь на койку. Приказ штаба? Девку умыкнуть и виллу разграбить? Даже если она и дочь некого адмирала – всё понимаю, но как-то подло это. Против законов войны, которая, по факту ещё на разгорелась до такого градуса, в котором все законы – людские и божественные рассыпаются пеплом, оставляя солдатам только чистую ненависть.
Господин Пежин был доволен.
Нет, он был счастлив, чёрт его побери!
Практически, совершенно счастлив – а когда Хозяин доволен, то аура его благости разливалась по дому, щедро одаривая всех тех, кому посчастливится оказаться омытыми её волнами. Так дворецкий, почтительно подавший Хозяину запечатанный сургучом пакет, был вызван к господину спустя час и покинул его кабинет покачиваясь от счастья – Пежин, плавая в волнах радости, подарил ему полсотни дар, что составляло его, дворецкого, годовое жалованье. Повезло и повару, подавшего Пежину самый обычный обед – день был будним и никаких празднований не предполагалось, но Хозяин, вычистивший тарелки до блеска – обычно Пежин аппетитом не обладал, долго расхваливал его стряпню и припомнив старую просьбу повара, прямо при нём написал рекомендательное письмо своему знакомому – одному из Высших Адмиралов, прося того проследить за службой племянника повара, только-только покинувшего военное училище. В общем, повар, тоже покачивался, когда покинул обеденный зал.
Садовник, попавшейся Пежину во время послеобеденной прогулки был, как и дворецкий, одарен деньгами, а водитель, куривший в нарушение правил около машины – Пежин не терпел запаха местного аналога табака, и ожидавший холодный выговор, получил разрешение курить где угодно кроме салона и просьбу, просьбу, о Римус Вседержитель, купить золотой портсигар за счёт Хозяина.
Счастье било из Пежина фонтаном и он, купаясь в его струях. Спешил одарить всех вокруг, помня заветы ещё деда – на редкость занудного типа, но, при всём этом, бывшим гением по части производства и сбыта.
– Делись, Пеж! – постукивая по столу мизинцем повторял он, подписывая очередной чем молодому внуку, азартно прожигавшему ранние молодые годы: – Делись радостью и тогда от тебя примут и горе, облегчая тебе жизнь.
И Пежин делился. Контрактами, прибылью, радостью – почти всем, выстраивая партнёрство, замешанное не только на расчёте, но, и прежде всего, на дружеских, доверительный отношениях, которые – в свою очередь, возвращали ему куда как больше прибылей, уверенно поднимаю клан Пе6жин к вершине Перенского Олимпа.
Источник радости бил из конверта, переданного дворецким. Агент, один из множества, передавал, что с некого крупного дирижабля, виденного им подле небольшого хамула, расположившегося в отдалении от восточного края Асад, передали сигнал, подтверждавший успех. Что за дирижабль, что за хамул и чего именно успех агент естественно не знал – его задачей было только оказаться в нужное время в нужном месте и следить в опять-таки нужном направлении. Что он и проделал, получив достойную оплату за свой труд.
И вот Пежин был счастлив. Красотка, та самая балерина, была в его руках, а нападение на виллу Бостона спишут на залётных пиратов, не только умыкнувших главный приз, но и разграбивших, разломавших всё в здании и вокруг.
– Бостон – всё, – пробормотал себе под нос Пежин, наливая в кубок, крупный, родовой, по преданию, принадлежавший второму отцу-основателю, первым положивших начало процветанию клана: – Теперь он не отмоется.
Смакуя вино – в древнем кубке оно было особенно вкусным, он прижмурился. Да, такого Бостону общество, то самое – высшее, ему не простит. Увести женщину – это нормально. Все мы мужики, что поделать. Но вот не суметь защитить свой трофей, оградить добычу от чужих посягательств? Да от кого? От пиратов? Ну, господа, это не по-мужски. Совсем нет. Сегодня красавицу пролюбил, и виллу, а завтра что? Как относиться к хозяину, не следящему за своим добром? Эдак завтра у него и заводы кто-то отожмёт, срывая контракты. Нет уж. Лучше с другим промышленником, не запятнавшим себя подобным дело иметь. Надёжнее, знаете ли-с.
А вот он, Пежин, появившись в обществе с девчонкой, которая немедленно одарит подруг рассказами о страданиях в плену пиратов и счастливом освобождении Пежином, бросившим на это все свои силы – всё это, вкупе с его ленивым кивком – ну да-с, потратился, но ведь не мог я по-другому поступить, господа, вы же понимаете? Да, всё это поднимет его авторитет на недосягаемую высоту, окончательно обращая в прах акции Бостона.
Отпив ещё вина, Пежин покачал головой – хорошо. План, в его первой части, сработал как должно. Теперь предстояло запустить маховики второй части, в которой он переплёл как спасение балерины, так и дополнительный план, глубоко спрятанный им в тело второй части.
Да, девочку спасут.
Её передадут на борт подошедшего среднего корабля, который пришвартуется к Азтаковскому монстру – в этом он не сомневался – приказы эти дикари выполняли чётко.
Передадут – да, но ведь надо делиться? Верно же, господа?
И он поделится.
Десантом абордажников из числа лучших воинов клана Кори – небольшим, а потому управляемым. А то, что Асаз, исторический враги Перена – пффф…
Господа, умоляю вас! Деньги не пахнут, не так ли? Ну а большие деньги – они и вовсе благоухают, неважно из какого места их достали.
Кори вырежет экипаж Красного Солнца, к управлению встанут его люди – на том среднем будут два экипажа, и новая добыча двинется к землям прикормленного клана, дабы там, без спешки и лишних глаз, разобраться с новинками, изобретёнными проклятыми изгоями. Да и ослабить Азтак, пусть самую малость, лишним не будет – воевать с ними предстоит как Урийцам – вот их не жалко, так и Перенским парням, а это – Пежин отсалютовал пламени камина кубком, это всё же свои.
Пригодятся ещё.
А вот когда Урийцам, что те пойдут первыми – Т'чан же считается их родственниками? Вот когда им станет тяжко, тогда на помощь Перену, разумеется, прийдёт клан Кори, а может и ещё парочка. Не зря же он их прикармливал столько лет? Тратя на восстановление отношений с соседями свои, заметьте, господа – свои средства! Да-с! Не из казны, заметьте!
Азтаки побегут, не сдержав свежих резервов и именно Перен с Асаз станут победителями, потеснив так называемых родственничков. Да, что Асаз получит мало – это ясно как день в лучах Румуса и Урукиса, но всё это будет его – Пежина, а после – а после всегда можно потребовать расширения преференций – не зря же воины Асаз свою кровь лили, защищая тех, от кого гордые Т'чан отвернулись.
И вот тогда – притормозив бег мыслей, Пежин допил вино и пройдя к серебряному тазу с ключевой водой из источника, бившего неподалёку от дома, принялся аккуратно мыть кубок. По преданию, именно там, подле этого родника, очнулся Первый предок клана, объявившей эту территорию – своей.
И вот тогда – получив благородную славу спасителя балерины, забрав заводы Бестона и торговые квоты Асаз, он – Пежин, сможет побороться за место Председателя Верховного Совета Перена, обойдя нынешнего как благородством поступков, так и толщиной кошелька.
Вытерев кубок полотенцем, сплетённым из шерсти обитавших около источника овец – традиция клана была требовательна к мелочам, он, вздохнув, убрал его в ларец, а закрыв крышку положил сверху полотенце.
Ещё раз вздохнув Пежин, наполнил вином бокал тонкого, слегка синеватого стекла и вздохнул в третий раз – вкус напитка был совсем не тот. На миг замерев – отливавшее небом стекло вытянуло из памяти образ Энджина, подарившего ему эту новинку – последний всхлип моды, стоивший два своего веса золотом.
– Энджин, – повторил Пежин, катая это имя на вкус – он был таким же пресным, как и вино, в отличии от благородного вкуса в старом кубке.
– Энджин, – покачав головой, отгоняя видение он чуть поморщился: – А куда он денется? Куда он без моих кораблей и наборов для ремонта? Вот он где у меня, – сжав кулак он погрозил бокалу, успокаиваясь:
– Ну и ладно, – повернувшись к ларцу, отсалютовал реликвии бокалом: – Лежи. Скоро я вновь потревожу твой сон.