«Свисток», скоростной дирижабль Первого флота Перена, считался одним из лучших в своём классе. По крайней мере именно так полагалось считать официально, хотя сам экипаж данного корабля был в корне не согласен с подобной точкой зрения.
Свисток.
Был.
Лучшим.
Точка.
Только так и ни как иначе.
А как иначе? Недоумевал его экипаж, когда СБ–07 – так «Свисток» назывался официально, подразумевая под короткой аббревиатурой СБ – Скоростной Борт, когда СБ–07 перекрывал все нормативы прохождения мерной мили, раз за разом поднимая планку рекордов на высоту, недосягаемую собратьям по классу.
Прошли на треть быстрее? Разворот, с набором высоты – а? За сколько осилили? Стрельбы выполнили? И что – мы не лучшие? Или ты хочешь сказать, – принимались напирать на несговорчивого слушателя-собутыльника матросы: – Вот это просто так дают?
Далее следовало потряхивание плечами, выпячивание груди и всякие иные телодвижения, заставлявшие тонко петь бронзовые подвески-молнии, что на коротких цепочках висели под знаком корабля. Сам Знак был прост – небольшой диск небесной синевы с белым кружком Румуса по центру. Его носили почти все матросы – капитану следовало серьёзно потрудиться, запуская свой корабль, чтобы не получить Знак. Другое дело – подвески к знаку, вот тут да, приходилось напрячься, и напрячься серьёзно. Большие корабли соревновались в меткости стрельб, спеша получить подвеску в виде прицела, транспорта, бывшие на военной службе, конкурировали с собратьями за перевозимый вес, желая урвать свою минутку славы, ну а скоростные борта, подобные нашему герою, вели спор о скорости и манёвре.
Желанная награда, ради получения которой экипажи выкладывались по полной и даже больше, была ценна не только фактом своего присутствия на груди – каждая, выдаваемая за превышение норматива, повышала жалованье, причём каждая следующая, получаемая повторно, даровала уже не твёрдую сумму, а процент, что, как вы понимаете, серьёзно увеличивала выплаты счастливым обладателям солидного иконостаса.
Что же до «Свистка», то его экипажу и вправду было чем гордиться – три золотые молнии – знак трёхлетнего превышения нормативов, две серебряных мишени – означавшие выполнение норм по стрельбе, всё это поднимало жалованье экипажа более чем вдвое, позволяя Свистунам – так их прозвали во всех кабаках Сущего, гордо задирать носы, закатывая пирушки и снимая девок, недоступных матросам других кораблей.
После всего изложенного нет ничего странного, что именно этот корабль – борт СБ–07, и был отправлен в сторону цепочки хамулов, где была отмечена непонятная активность неизвестных дирижаблей.
Да, официально всё выглядело именно так – источники уважаемого Пежина, сомневаться в честности сведений которых было решительно невозможно, не раз, и не два сообщали о дирижаблях, замеченных подле Тропы Крови, и которые, не обращая внимания на сигналы кораблей Пежина, уходили в пространство, не раскрывая своей принадлежности. Надо отметить, что у этих докладов, были, как и сторонники, так и противники. Последние, бывшие в основном конкурентами господина Пежина, и видевшие в его заявлениях желание наложить руку на скудный ручеёк госзаказов, утверждали, что корабли Т'чан подобные сведения не подтверждали, а, следовательно, и нет нужды поднимать шум.
– В конце концов, – рассуждали члены совета, проспонсированные противниками Пежина: – Это территория Т'чан, вот пусть они и разбираются что там у них летает.
– Сущее велико, – осуждающе качали головами уважаемые господа, в карманах которых позвякивали монеты, полученные с другой стороны: – И тот факт, что появляются некие, неизвестные нам, корабли, не может не настораживать. Да и всем известно, хе-хе, что корабли Т'чан так себе. Они только и годны, что для своих ритуалов, с обильными, – тут поднимался палец вверх: – Возлияниями. Хе-хе. Какие они бойцы? Случись что, – поднятый, и оставленный в воздухе палец, принимался многозначительно покачиваться: – Так это нам, Перену, придётся их спасать.
– От кого?! – Не сдавались их противники: – Т'чан, может и не так силён, как мы, вернее, совершенно слабее, но даже самый пьяный наблюдатель не мог не увидеть то, о чём нам толкуют доклады кораблей уважаемого Пежина. И вот что забавно, господа. Корабли Т'чан, которые постоянно патрулируют Тропу, выполняя заветы предков, ни разу не усмотрели ни-че-го. А стоит лишь кораблям уважаемого Пежина чуть приблизиться к Тропе как раз! – В противовес поднятому в воздух пальцу следовал звонкий щелчок пальцев его противника:
– Раз! И неизвестно кто – тут как тут! Господа! Это как-то подозрительно, не находите?
Господа, коим был адресован данный вопрос, ничего подозрительного в подобном, естественно, не находили, переводя дискуссию на новый круг прений, что давало шанс спору перерасти в бесконечную и пустопорожнюю дискуссию, которыми был так знаменит Высший Совет Перена.
Точку в споре поставил Председатель Совета, который, не получив взяток ни от одной из сторон – Председатель был столь богат, что сумма, достойная его кармана, свела бы на нет выгоду любого лоббирования, а по тому будучи вынужденно непристрастным, принял решение отправить на разведку военный корабль. Быстрый, с отлично подготовленным экипажем.
Обнаружит он непонятные суда – опознает и вернётся.
Нет? Ну а раз нет – то закроем тему.
Вот таким образом «Свисток» и попал в одну точку пространства с Красным Солнцем, встреча с которым породила несколько легенд, или страшилок, коими ветераны так любят пугать зелёных новичков.
Поначалу поход Свистка шёл по генеральному плану, утверждённому штабом флота.
Согласно замыслу адмиралов СБ–07 должен был пройти вдоль Тропы Крови до самого архипелага Тёмных Богов, не приближаясь к которому, зависнуть для проведения визуальной разведки поверхности хамулов в течении трёх суток. Далее, в случае отсутствия обнаружения неопознанных дирижаблей, СБ–07 должен был лечь на обратный курс, обходя Тропу с другой стороны, и после выхода на траверз ближайшего к Т'чану хамула Тропы, вернуться на базу. Отдельно, под роспись командира, указывались действия, которые борт должен был предпринять при обнаружении любого корабля. Так, прежде всего, следовало обозначить своё присутствие всеми доступными средствами – пусками сигнальных дымов и рёвом сирен. После чего, убедившись, что их заметили, последнее должно было быть подтверждено ответными сигналами обнаруженного борта, Свистку предписывалось сблизиться с целью на дистанцию двух ружейных выстрелов для идентификации принадлежности корабля и, если принадлежность того оказывалась известной, то только при таком раскладе СБ–07 дозволялось сблизиться на дистанцию голосового контакта для обмена приветствиями.
Если же цель не идентифицировалась, то СБ–07 должен был немедленно отвернуть, и самым полным ходом следовать на базу для немедленного доклада. Саму же цель предписывалось зарисовать, уделив особое внимание надписям и всем эмблемам на бортах, для чего на борт Свистка были направлены несколько художников, кормившихся при штабе.
План, повторюсь, был хорош. Заслуженные штабисты, проработав его до мельчайших деталей, учтя все возможные варианты, упустили только один момент – характер капитана Свистка. Вернее будет сказать не так.
Зная капитана только по бумагам, где он представал высоко дисциплинированным отличником боевой подготовки, высоко сидящие офицеры, ни разу не сталкивавшиеся с ним вживую, просто не могли представить себе его истинное лицо.
Да, Саркал Рен, так звали капитана СБ–07, был первоклассным офицером.
Да, он содержал свой дирижабль в идеальном порядке, сумев добиться преданности всего экипажа, но…
Но скорость была его стихией и единственной любовью.
Тугой напор ветра, бьющего в лицо, лихие манёвры с опасным креном, наскок на противника, когда борта расходятся в считанных сантиметрах – в этом была его жизнь, и знай о подобном штабисты, Свисток никогда б не был отправлен на подобное задание.
Они, к сожалению, не знали.
Они даже не догадывались, что Саркал, едва ознакомившись с приказом, запустил бумаги в дальний угол каюты, не утруждая себя изучением тщательно прописанных процедур. Для него всё было ясно – где-то там, в районе Проклятого Архипелага, ждала Загадка, наконец-то достойная как его корабля, так и его самого.
Возможно, появись хоть кто-то из штабных на пирсе, от которого отваливал Свисток, то такой бы наблюдатель немедленно потребовал вернуть корабль назад, увидев лихой и совсем неуставной манёвр дирижабля, только чудом не приведший к аварии. Но увы – в тот день штабные предпочитали заниматься более важными делами, а что до местных, обслуживавших номерной пирс, то им подобные манёвры Свистка в диковинку не были и работяги, отпустив несколько нелицеприятных выражений в адрес СБ–07, вернулись к своим привычным обязанностям.
План Саркала был прост. Идти полным ходом к ближайшему хамулу Тропы, далее, не снижая скорости, приблизиться к Проклятому архипелагу и пролететь над ним. Подобного ни делал никто прежде – прямого запрета, конечно, не было, но архипелаг был, считался, тем местом куда лезть не стоит, представляя собой, в общественном мнении, нечто навроде зачумлённых хамулов, на которые, во время эпидемий, свозили умирать неизлечимо больных людей.
Саркалу же, на подобные предрассудки было плевать. Свисток – лучший, экипаж – отличный, так к чему древние страхи, рождённые на замшелых легендах? Пройти, нанести на карты до сих пор необследованные земли – вот он шанс запечатлеть своё имя в истории! Шанс, доступный смелому, свободному от заскорузлых страхов, сковывающих руки обществу! И без разницы, что накажут – потомки, благодарные отважному исследователю, оценят! Так к чему сомненья? Вперёд! Самым полным! Вперёд – к славе!
И Свисток нёсся вперёд.
Нёсся, перекрывая собственные рекорды скорости.
Нёсся так, что воздух, рассекаемый растяжками лееров, не свистел, оправдывая прозвище корабля, а плакал от боли, вспарываемый и разрываемый на части.
Зато Саркал, с трудом удерживавшийся на ногах, был счастлив. Это была его стихия, в которой он гнал корабль вперёд, гнал, выживая из турбин невозможное, не обращая внимание на жалобы механиков. Гнал до тех пор, пока пунктир хамулов Тропы не разросся до приличных размеров, а наблюдатель, спрятанный от ветра носовым иллюминатором, не подал сигнал об обнаружении дирижабля, неспешно двигавшегося над одним, ничем не примечательным, хамулом.
Не надо думать, что Сардак, получив сигнал, полез искать приказ, где детально, пошагово, были расписаны его действия в подобной ситуации. Нет, тот пакет так и остался валяться в углу каюты, а Свисток, заложив крутой вираж, рванул на встречу дирижаблю, не утруждая себя такими формальностями, как дымовые сигналы, или нечто подобное. Забыто было всё – даже художники, притащившие свои мольберты в рубку, как то предписывали выданные им на этот случай инструкции, были выгнаны взашей вахтенным, оказавшимся совершенно чуждым высоким материями мира прекрасного.
Прибежище им дал вперёдсмотрящий, маявшийся от безделья палубой выше. Его задача была исполнена и матрос, уже получивший личную благодарность капитана, сейчас был полон благодушия, что и позволило художникам, всё ещё пребывавшим в шоке от посещения рубки, наконец-то заняться работой.
Поначалу рисовать было нечего – точка другого корабля, зависшая над лепёшкой хамула росла медленно, но уже спустя минут пять, когда она превратилась в короткую чёрточку, художник, прежде прилипший к оптической трубе, резко отскочил от неё к мольберту, принявшись быстрыми взмахами карандаша переносить на бумагу увиденное. Довести рисунок до конца ему не удалось – матрос, прежде наблюдавший за ним, и не скрывавший своего превосходства над гражданскими, охнув метнулся к трубе, оттолкнув ещё одного мастера, а затем, сорвав с мольберта незаконченный набросок, скатился по трапу, спеша представить капитану подтверждение увиденного.
И глаз, и рука не подвели мастера – набросок изображал странную конструкцию из двух дирижаблей, соединённых между собой короткой перемычкой.
– Пеленг тридцать! Не меняется!
– Возвышение плюс семнадцать! Снижение градус в минуту!
– Вектор движения на нас!
– Цель опознана! Класс СБ!
Доклады, сыпавшиеся от вахтенных, меня радовали. Не буду скрывать – я ожидал какого-то разнобоя, анархии, если хотите, всё же это был пират. А как я ещё мог считать после того нападения на деревню? Но всё происходящее уверяло меня в обратном – передо мной был слаженный военный механизм, все шестерёнки которого были смазаны, находились на своих местах и общим дружным вращением приводили в ход боевую машину, полностью подчинённую воле своего капитана.
– СБ? – Возглас Сержа привлёк моё внимание: – Это интересно. Что тут забыл Перенец?
Вопрос, не адресованный кому-то из команды конкретно, повис в воздухе, отчего я решил привлечь к себе внимание.
– А что такого? – Встав с диванчика пожимаю плечами:
– Перен и Т'чан союзники. Почему бы и…
– Вы только что подтвердили, – повернувшись ко мне, расплылся в улыбке Серж:
– Что вы не наш. Тропа Крови – сакральная территория Т'чан и никто, понимаете, – покачал он поднятым вверх пальцем:
– Никто, кроме Священной Стражи, не имеет права и близко подлетать к этим хамулам. Исключение сделано только для терпящих бедствие. Понимаете?
– Не знал, – развожу руками.
– Я уже понял, – отмахивается он, собираясь продолжить, но новый доклад заставляет его поморщиться.
– Цель! Смена курса!
– Вектор движения… Вектор… – Офицер, ответственный за этот участок, что-то лихорадочно чертит на листе бумаги, быстро и беззвучно шевеля губами.
– Есть! Вектор движения на ноль!
Ага… Это мне понятно – курс нашего гостя пересечётся с нашим под прямым углом, и именно это сейчас докладывает офицер, закончив свои тригонометрические упражнения.
– Хочет с носа зайти? Хм, смело, – Серж, поблагодарив вахтенного кивком, поднимает руку:
– Внимание пилотам! Взлёт проводим падением! На корму! Рулевой! Стоп машинам. Полная остановка! Висим!
– Есть полный стоп!
Гудение моторов на миг замирает, но через считанные секунды возвращается куда как более натуженным. Прежде чем я успеваю удивиться – капитан же сказал: «Стоп!», так зачем снова пускать машины, палуба под ногами вздрагивает, заставляя меня покачнуться.
Блин! Это они винты на реверс положили, гася ход до нуля. Да, не атмосферник я. Привык, понимаешь, к маневровым, плавно гасящим ход, а тут подобного нет, вот местные и развлекаются.
Ладно, пусть им. Вот только зачем? Почему Серж решил зависнуть? Ведь так тот СБ рассмотрит его как на витрине?
– Удивлены? – К подобному вопросу я готов.
– Ну да, – киваю: – Я бы наоборот дал полный ход, чтобы сблизиться и, если что-то пойдёт не так, начать манёвр уклонения.
– Это – СБ, – вытянув руку, он указывает на приближающийся к нам корабль.
– Что такое СБ знаете?
– Видел. На картинках. Быстрые, слабо вооружённые. У нас такие тоже есть – мы их эсминцами зовём.
– Странное название, – пожимает он плечами: – Оно что-то означает?
– Да. Эти корабли действовали отрядами и, изначально, должны были выскочить перед противником, сбросить мины и…
– Сбросить что?
– Мины.
Чёрт! В этом мире нет мин. Как нет бомб, впрочем, последнее радует. Разбомби они ту деревню, с высоты, без самолётов, я, скорее всего, здесь и сейчас уже не стоял. Так может и не стоит мне говорить про подобное?
– Эс-минцы, ми-ны, – медленно, словно пробуя вкус незнакомых слов произносит Серж: – Вы мне должны рассказать о вашем мире.
– Цель! Смена курса! – Возглас вахтенного прерывает его. К моему облегчению.
– Дистанция на уменьшение!
– Угол возвышения не меняется!
– Пеленг постоянный! Ноль – Два! Градуса! Повторяю – пеленг не меняется!
– На нас идёт. И хорошо идёт, клянусь Тририем! А, Сэм? Идёт полным ходом, а рысканье – два градуса.
Неплохо, – соглашаюсь, разглядывая растущий с каждой секундой дирижабль. Он красив, чего тут скрывать. Длинное, вытянутое тонким веретеном тело целит в нас острый нос, украшенный длинной иглой. Украшение? Связи тут нет, а значит это не антенна. Мачта для сигнальных флагов? Последнее оказывается верным – под иглой вспыхивают, разворачиваясь на ветру, квадратики и треугольники разноцветных флажков, не то сообщая нам о чём-то, не то требуя ответа.
– Запрос кто мы и представление, – доклад вахтенного Сержу отвечает на мой невысказанный вопрос.
– СБ–07, Свисток. Призёр гонок Большого Круга Перена и трёхлетний отличник службы, – офицер легко читает сигналы, нанизанные на трос с грузом.
– Что отвечать, командир?
Вместо ответа Серж манит меня к себе.
Подхожу, косясь на охранников, старательно изображающих статуи у выхода на мостик. Не? Нет, бить меня они не собираются, и я ступаю на мостик. Пронесло.
– Вы знаете, Сэм, отступив к краю своих владений, Серж небрежно облокачивается на леер:
– Наверное, я дурно воспитан.
– Почему? – Остановившись в паре шагов от него, задираю голову, разглядывая приближающийся корабль. Чёрт! Красив, зараза!
– Я не люблю давать противнику то, что он хочет. – Короткая пауза: – В отличии от друзей.
Молча киваю, понимая, куда он клонит.
– Вот он, например, – не оборачиваясь, Серж взмахивает рукой: – Свисток. Кто там капитан?
Доклад вахтенного, уже держащего в руках раскрытую тетрадь, следует немедленно:
– Полный майор Саркал Рен. Горяч, решителен, смел. Пользуется уважением экипажа.
– Как и положено командиру СБ, – кивает Серж: – Вот послушайте, Сэм. Чтобы сделали вы, на его месте?
– Я бы? Ну… Держал бы дистанцию и нарезал круги вокруг. Таких дирижаблей как ваш я не видел, а значит…
– То есть – проявили бы осто…
Конец фразы тонет в вое ревунов – Свисток, устав ждать ответа, напоминает нам о своём существовании.
– Фууу… – Кривит в усмешке рот Серж: – А вот это – невежливо. Вы так не считаете?
– Считаю, – отвечаю, тряся головой – ревун у этого Свистка что надо. Стоит сказать «спасибо», что ревун, не свисток – подай он сигнал чем-либо, более подходящим его названию, мои уши точно б отвалились.
– Вы отвечать будете? – Более-менее восстановив слух, киваю на Свисток. Он завис сотнях в двух метров от нас – капитан Рен, как я понимаю, при всей своей горячности, если верить словам вахтенного, дураком не был и сейчас проявлял осторожность, пусть и не входившую в список его любимых привычек.
Хм… – Проскальзывает в голове осторожная мысль: – Ещё бы знать откуда тот вахтенный данные по этому Саркалу взял. Вот не думаю, что характеристики на офицеров флота Перен на каждом столбе висят. Что – у Сержа, или его хамула, есть свои люди в штабе флота Перена? И они, все данные по кораблям и капитанам, вот прямо так, на блюдечке, ему принесли? Но летит-то Красное Солнце не с Переном воевать. С Т'чаном. А данные – на Перенцев, есть. Если и на Урийцев – на их флот и офицеров, то подобное может означать только одно – быть здесь чему-то серьёзному и ох, какому кровавому. Уверен. На все сто.
– Отвечать? – Приподняв руку Серж чуть поводит пальцами, словно прикрывая крышку: – Конечно. Но – несколько позже.
Над моей головой что-то негромко щёлкает, слышится лязг хорошо смазанных цепей и на передний иллюминатор, уж простите, что называю это огромное окно так, начинает опускаться нечто наподобие широких жалюзей, оставляя для обзора лишь небольшие щели. Шириной в ладонь, не более того.
– Бронезаслонки? – Киваю на жалюзи.
– Они самые.
– Не верите в удачу?
– Спорить не буду, – улыбается он в ответ: – Порой, вера выгоднее знаний. Но когда речь идёт о риске, тем более всего дела, то я предпочту знания вере.
– Соглашусь, – подойдя к краю мостика приглядываюсь сквозь щель на Свисток. Ха! А он двинулся на нас! Медленно, осторожно, выпустив на носовую площадку человек пять стрелков, нервно шевелящих длинными палками дальнобойных ружей.
– Что ж… Логично, – киваю на надвигающийся корабль: – Я б ещё и десант сбросил.
– У него нет абордажников, – качает головой Серж: – Но вы правы. Кстати, – повернувшись спиной к Свистку, словно тот более его не интересует, он принимается разглядывать меня, что-то прикидывая.
– Сэм? – Приняв решение, от отступает от леера, откидывая небольшой сегмент и маня рукой: – Думаю, нет – уверен, вам это будет интересно. Спускайтесь.
Подхожу, заглядывая вниз.
Лесенка. Небольшая, узкая, она ведёт на набольшую площадку, спрятанную под мостиком.
– Туда?
Серж кивает, и я спускаюсь, подчиняясь его воле.
С площадки открывается вид на днище палубы, если так можно сказать. На нижнюю часть той платформы, что соединяет тела дирижаблей. Набранное из широких досок поле расчерчено тонкими линиями, разбивающими его на квадраты и прямоугольники.
– Пилотам! – В голос Сержа проявляется азарт: – Приготовиться к сбросу! По моей команде!
Несколько квадратов начинают опускаться словно створки люка.
Сброс? Пилоты? Он что – хочет просто сбросить самолёты вниз?!
Да, похоже на то – створки замирают, застыв под углом градусов в тридцать, а я, присев на корточки, вглядываюсь в проём ближайшего. Да, всё именно так – в проёме, размазав пропеллер в блестящий диск, замер самолёт, готовый сорваться с места.
Внезапно становится темнее, и я задираю голову. Так и есть! Свисток, отчаявшись получить ответ на свои запросы, нависает над нами.
– Сброс! – Выкрик Сержа заставляет меня вздрогнуть: – Машинное – Полный ход!
Цепляюсь обеими руками за лесенку успевая заметить, как несколько самолётов камнем падают вниз, практически мгновенно превращаясь в точки.
– Сэм? – Над краем мостика появляется голова Сержа: – Поднимайтесь. Там, – тычет он пальцем вниз: – Больше ничего интересного не будет.
– Как по мне, – поднявшись, киваю на синее и пустое пространство, видимое через щель бронезаслонки: – То тут тоже ничего интересного нет.
– А не скажите! – Серж шутливо грозит мне пальцем: – Терпение, мой друг. Я надеюсь, что могу, или смогу вас так называть.
– Взаимно, – склоняю голову в коротком поклоне.
– Как вы думаете – что сейчас происходит на мостике Свистка?
Ответить не успеваю – он продолжает: – Впрочем, мне это не интересно. Ловушка, где приманкой было любопытство, захлопнулась, – Серж щёлкает пальцами: – Сейчас, прошу вас проявить терпение, мы станем свидетелями финала этой короткой драмы.
– Не уйдёт? – Смотрю на него не скрывая своего сомнения: – Всё же СБ. Я бы, будь я на месте капитана, дал бы по газам.
– Вы бы, друг мой – да, – улыбается он в ответ: – И не полезли, очертя голову, в ловушку. А наш Саркал, увы ему – полез. За что, – его тон холодеет: – И поплатится. Вам конструкция бортов класса СБ известна?
Неопределённо пожимаю плечами. Откуда? Я их только на картинке и видел.
– Скоростные так и называются, из-за скорости, – кивает он: – Всё ради неё. Минус – и экипаж, он минимален, и защита. Бронирование, конечно, есть. Но, – подмигивает он мне: – Только брюхо и борта. Вы не знали?
Отрицательно мотаю головой.
– Концепция применения в бою – быстрый наскок с превосходящей высоты. Подлетел, ударил по винтам, ушёл в сторону и вверх. Задача – лишить цель хода, или замедлить. Остальное большие дяди сделают.
Киваю – да, это мне понятно.
– А потому, – продолжает он: – Верх, то есть, спина, без защиты.
– Чем вы и хотите воспользоваться?
– Именно! – Серж снова щёлкает пальцами: – Вахтенный! Полная остановка! Дадим нашему другу, – прищурившись на меня он одновременно кивает вглубь рубки: – Насладиться зрелищем в полном объёме!
Саркал, мерявший рубку шагами, был в недоумении.
Обнаруженный объект был парой крейсеров – в этом сомнений не было. Сомнения были в другом – зачем?
Зачем они зависли посреди пространства?
Зачем они перекинули между бортов нелепый пандус? Перенос грузов с борта на борт? Так для этого тросовая система есть. Нечто хрупкое, такое, что не доверишь неизбежным ударам и качке? Так сядь на хамул – вон же он, совсем рядом! Садись и переноси на руках. Так нет же! Соорудили не пойми что, причём из дерева! Дерева, ради которого, опять-же, следовало сначала сесть всё на тот же хамул!
Бред какой-то!
Единственным вариантом, показавшимся Саркалу наиболее правдоподобным, был ремонт. Для подобного, редко, но собирали подобие такого же помоста, перевозя по нему с борта на борт особо громоздкие части механизмов. Да, такое бывало. Редко, как он ни старался, больше двух случаев припомнить не удалось, редко-редко – но, бывало. Один такой случай произошёл при нём, когда Свисток был отправлен за раненными, бывшими на борту среднего крейсера, столкнувшегося с парой Вольных. Как назывался тот крейсер Саркал не помнил – в его воспоминаниях он проплывал мимо Свистка отчаянно травя хелиумом из крупных дыр корпуса, вокруг которых суетились матросы, пытавшиеся прикрыть их аварийными пластырями.
Тот крейсер висел в пространстве только благодаря двум собратьям, прибывшим к финалу той драмы и отогнавшими обнаглевших бандитов. Успели они вовремя – задержись помощь ещё хотя бы на четверть часа, как адмиралам пришлось вычёркивать из списков флота очередной борт, поставив напротив названия пометку «Пропал без вести». В том походе Свисток был прикомандирован к паре своих крупных собратьев, исполняя роль разведчика, и именно его наблюдатель первым заметил странные движения у горизонта, оказавшиеся той самой схваткой. Дальнейшее было делом техники – известив своих могучих, но медленных собратьев СБ–07 рванул на помощь, ну а Вольные, увидев, что расклад меняется не в их пользу, предпочли уйти, посчитав, что флотские будут спасать своих, жизни которых куда как ценнее сомнительной погони.
Вот именно тогда – приняв на борт самых тяжёлых, Саркал и увидел фермы поддержки, протянутые с крейсеров смертельно раненному бойцу. Но они – тонкие и ажурные балки, совсем не походили на длинную и широкую перемычку, что сейчас была перед ним. Да и повреждений – ни на одной из машин, ни он, ни наблюдатели, так и не смогли увидеть.
А зачем тогда стоить такое?!
Зачем?!
Этот проклятый вопрос искушал Саркала более всего, напрочь вытесняя из сознания последние песчинки осторожности.
– Данные цели?
– Едва ползёт, – в ответе вахтенного чувствовалось непонимание момента.
– Так. – Качнувшись на каблуках, Саркал подошёл к рулевому: – Ну ка, голубчик, подведи нас к этому, – он покрутил пальцем в воздухе, рисуя нечто неопределенное: – К этому. Сотни на две. Посмотрим, что и как.
– Есть!
– Сигнальщик! Подготовить представление! Полное!
– Есть полное!
– Сигналы опустить, когда до… До объекта, – снова споткнувшись на определении цели, он всё же сумел подобрать подходящее слово, сразу почувствовав облегчение от этой, пусть и маленькой, но победы: – Когда до объекта будет менее двух сотен метров. Рулевой!
– На курсе сближения! Разворот завершён!
– Отменно, – Саркал потёр кончик носа – он делал так всегда, когда волновался, каждый раз коря себя за подобный жест:
– Рулевой, – с трудом удержав руку, вновь потянувшуюся к носу, он продолжил: – Курс с небольшим превышением. Пройдём над ними. Вахтенный! Стрелков на носовую. Огня не открывать! Пусть смотрят.
– Есть с превышением!
– Есть стрелков на носовую! Есть огня не открывать, вести наблюдение.
Доклады практически слились, отчего Саркал прижмурился от удовольствия. Отличный экипаж, отличный корабль и отличная загадка, решить которую будет по плечу только ему – отличному офицеру самого лучшего флота Сущего.
Хлопок троса, сброшенного с носовой мачты и над рубкой затрепетали яркие сигнальные флажки, сообщая объекту – да, именно объекту кто к ним пожаловал. К объекту – Саркал мысленно покатал слово во рту. Да, именно объект – так и следует указать в рапорте, который он подаст по возвращении. Неизвестный объект, зависший в пространстве…
– Командир! – Вскрик наблюдателя заставил его поморщиться, разрушая начатые было прорастать в сознании конструкции уставных фраз: – На объекте движение!
– Какие движение? – Чуть подавшись вперёд, он обежал взглядом странную перемычку между кораблей: – Ничего не вижу.
– Эээ… Непонятное. – Судя по тону наблюдатель был растерян: – Тут штука, какая-то. В полоску. Ну, она опустилась. Спереди.
– Вахтенный! – И тон, и слова наблюдателя вывели Саркала из себя: – Снять этого, какого-то, с вахты! Сигнальщик! Ответ с объекта есть?
– Ни как нет!
– Вахтенный! Подать сигнал ревуном! Спят – так разбудим!
Но и ревун не возымел никакого эффекта над неподвижно замершим объектом.
– Не спят, – констатировал Саркал, когда пришёл в себя от заполнившего всю рубку рёва.
– А может они… Того? – Вахтенный, чьё бледное лицо выдавало переполнявшую его тревогу, нервно сглотнул:
– Может и нет там никого, а командир?
– Как это нет?! Как это – нет? – Неуверенность и страх следовало пресекать в корне: – Как! Это! Нет!
– Так говорят же – Проклятые корабли, – снова сглотнув, часто затараторил вахтенный: – Мы ж где, капитан? У Тропы Крови, да? Проклятый архипелаг – вон он, рукой подать, – дёрнул офицер головой куда-то в сторону:
– А там – Тёмные Боги. Их та земля. Их. А тех, кто подойдет, тех они хватают. Может и эти, – сглотнув, вахтенный уставился вниз, где медленно проплывала расчерченная линиями перепонка между кораблями: – И не люди уже. Демоны!
– Демоны, – дождавшись конца тирады, Саркал покачал головой: – Пить меньше надо, Карус! И байки собутыльников не слушать! Скажешь тоже – демоны!
Но он опоздал – зёрна сомнения, щедро брошенные вахтенным, попали на благоприятную почву неуверенности, обильно политую страхом перед непонятным.
– Точно… Проклятый Борт.
– Корабль грешников.
– От них не уйти – демоны догонят.
– Да-да, они по воздуху, как по земле ходят.
Шепот, неуверенный и робкий в начале, набирал силу с каждым сказанным словом.
– Уходить надо!
– Пока живы – валить!
– Капитан! Куда ведёшь! На смерть?!
– Души погубим!
– Отставить! Молчать! – Рёв Саркала срезал многоголосый хор, рождая в рубке мёртвую тишину. Воцарилась она ненадолго – прошло всего несколько секунд и новый вскрик, на сей раз полностью соответствующий уставу, вызвал на лице капитана кривую усмешку.
– Капитан! Объект начал движение!
– Демоны… Проклятые… Дебилы! Вы – дебилы! Там живые, и они хотят уйти! Вахтенный – самый полный вперёд! Рулевой – приготовиться к развороту! Экипаж! К бою! Боевая тревога!
Последний приказ явно запоздал, Саркал понимал, что её следовало объявить раньше, но сейчас именно эти слова приказа, короткие и резкие, мигом отрезвили всех в рубке, превращая экипаж из напуганной толпы в слаженную боевую единицу.
Разворот Свисток проделал лихо – с сильным креном, который, окажись на его месте борт любого другого класса, точно бы последним в истории такого смельчака. Но для СБ–07 подобное было в норме вещей и завершив манёвр он оказался точно за кормой пытавшегося удрать объекта.
Этот вид – вид врага, пытавшегося сбежать, мигом развеял пелену страха, липким туманом повисшую в рубке. Видя слаженную работу вахты, Саркал старательно гнал с лица торжествующую улыбку. Он был доволен и даже собирался простить всех за те позорные мгновения паники, волна которой едва не накрыла и его.
– Вахтенный! Запись в журнале сделал? – Видя, как опустил глаза офицер, он вздохнул, маскируя тем лёгкое торжество в груди.
Так. Отлично!
Козёл отпущения есть!
Сейчас – показательный разнос, только в меру, без перегибов, ну а затем – отеческое прощение. Вахта оценит, но слух, о произошедшем, побежит по кораблю, укрепляя его авторитет в глазах команды. И строг, и милостив – всё, как и положено отцу-командиру.
– Эххх… Карус! Ну, удивил! А кто его вести должен? Я, что ли? Или ты что, от службы устал? Так это мы быстро исправим!
– Виноват, – красный, с бордовыми пятнами Карус, переминался с ноги на ногу, уставившись себе под ноги:
– Так я хотел, но…
– Хотел он! Хотеть бабу, в портовом борделе надо. Хотел он, но… Но… Но что, но?! Или ты тоже, от страшилок, что этих, – Саркал обвёл рубку рукой, заставляя вахту съёжиться в ожидании неминуемого наказания: – Едва обделаться не заставили, тоже того?! А, Карус? Я тебя спрашиваю! Молчишь?
Сделав небольшую паузу и успев глотнуть воды из фляги, он продолжил, аккуратно гася в себе начавший было разгораться гнев:
– Вот не знай я тебя… Нет! Не знай я вас всех столько лет, – фляга описала дугу, охватывая всё пространство рубки: – То, клянусь светом Далиния мудрого и справедливого, списал бы всех! Всех, слышите! Всех на берег. За трусость в бою!
Сдавленный вздох кого-то из вахтенных ясно показал, что его слова приняли всерьёз.
– Но я вас всех знаю! И знаю не один год! Подонки! Тараканы вы разэтакие!
Дружный, пусть и тихий вздох облегчения прокатился по рубке. На Свистке все знали – если Саркал назвал тебя каким-то насекомым, то всё плохо. Для тебя. Но если он добавил ещё что-то, особенно не матерное, как, например, на этот раз, когда прозвучало слово «разэтакие», то, считай, пронесло. Не сердится. В том плане, что сильно не сердится. Наказание, оно, конечно, будет, но вполне справедливое, по низшей планке неприятностей. И сейчас, поняв, что капитан настроен мирно, экипаж переводил дух, успокаивая и без того напряжённые нервы.
– Сделаем так. Карус! Ко мне! С журналом!
– Я здесь, мой капитан!
– В журнале запишешь… Ммм… Пока не пиши. Запоминай, или нет. Опять напутаешь. А мне – разгребать. Клоп ты, безмозглый! Блокнот есть? – Дождавшись кивка подчинённого, мигом доставшего из нагрудного кармана небольшую записную книжку, он продолжил: – Пиши. Обнаружен… Нет. Обнаружены два крейсера. Терпят бедствие. Далее… Подошли для оказания помощи. Конструкция неизвестна. Два крейсера соединены платформой из древесины. Размеры сам проставишь. Предположительно – платформа для ремонта. Понял?
– Так точно!
– Далее… Далее… Подали световые сигналы. Ответа нет. Подошли на три сотни. Вывесили сигнальные флаги. Полное представление, запрос принадлежности, вопрос и помощь. Понял? – Увидев кивок Каруса, старательно переносившего его слова на бумагу, Саркал продолжил: – Подали звуковой сигнал. Ответа нет. Подали повторный сигнал – ответа нет. Далее… – Диктуя вахтенному своё видение произошедшего Саркал, одновременно, строил линию защиты на суде, избежать которого он не мог. Всё же, как ни крути, а приказ Адмиралтейства был нарушен, и сейчас следовало развернуть ситуацию так, чтобы из нарушителя превратиться в героя, нарушившего приказ ради спасения товарища. Да, за такое, спору нет, пожурят, но не накажут. Может даже и наградят.
– Далее. Так… Далее было так. Объект, прежде не проявлявший признаков обитания, и определённый как покинутый борт. Причина, по которой экипаж покинул судно – не установлена. Повреждений, следов боя, или иного – не обнаружено, – эту часть он выделил особо, зная, что адмиралы не меньше его матросов боятся всего непонятного: – Объект определён как покинутый борт, – повторил он: – Неожиданно активировал двигатели, начав движение встречным курсом и пройдя под нами, предпринял попутку уйти.
Видя, как старается Карус, Саркал позволил себе мысленно улыбнуться.
Так… Отлично! Это не я, это на меня он наскочил! А шероховатость текста тоже хорошо – пусть многозвёздные думают, что писалось это при сильном волнении. Ага… Точно!
– Приказ – полный вперёд с превышением. Разворот и преследование. Записал?
– Так точно, – оторвавшись от блокнота Карус поднял глаза на капитана ожидая продолжения.
– Пока всё. Время проставишь сам. Только разумно проставь. С нормальными интервалами.
– Принято!
– Сигнальщик! Смена флагов. Требование. Полный Стоп! Готовность и Стрельба.
– Есть!
Пол минуты и новый набор сигналов принялся полоскаться на ветру грозя и предупреждая пытавшегося удрать врага. В том, что это был враг Саркал не сомневался – ну разве стал бы друг, или нейтрал вести себя подобными образом? Нет, точно, перед ним был враг, захватить, или уничтожить который был его долг.
До непонятного объекта было уже меньше сотни метров и Саркал вновь поднял руку, отдавая приказ:
– Вахтенный! Стрелкам – готовность! Бить по винтам.
– Есть!
Но отдать приказ Карус не успел – едва он протянул руку к переговорной трубе, как та ожила, выдав пронзительную, прерывистую трель свистком, установленным на её крышке – кто-то очень спешил передать в рубку своё сообщение, бывшее, несомненно, крайне важным.
– Чего орёшь? – Вопрос Каруса, адресованный виновнику переполоха, заставил того на миг смолкнуть, но не прошло и нескольких секунд как переговорная труба прямо-таки взорвалась неразборчивым для Саркала потоком слов. Ясно было только одно – судя по интонации докладчика произошло нечто, совершенно выходящее за рамки привычного течения дел.
Подтверждение его догадки последовало сразу, едва Карус, отлипнув от трубы, повернулся к нему. Увиденное заставило Саркала похолодеть – лицо вахтенного, ветерана, прошедшего с ним через множество отчаянных переделок, было белее скал Барзы – хамула, чьи меловые отложения уже много столетий обеспечивали школы Сущего первоклассным мелом.
– Де… Де… – так и не сумев договорить, Карус осел на палубу, стараясь не смотреть на капитана.
– Что де? Что, Карус? – Саркал шагнул к нему, но вахтенный, отчаянно замотав головой, всё же сумел справиться с собой:
– Демоны. Пришли. За. Нами. Бегут по воздуху, расставив руки.
– Что за бред?! Какие демоны?! – Ответ на свой вопрос он получил позже, и не от вахтенного. Что же до Каруса, то тот, не обращая более внимания на своего капитана, распростёрся на полу, громко и отчаянно моля Румуса даровать ему быструю и безболезненную смерть.
– Что?! Отставить! Карус! Встать!
– Всеблагой и всемогущий Румус, молю тебя… – голос, раздавшийся у него за спиной, как ножом срезал начавший зарождаться в его груди гнев. Хуже и быть не могло – развернувшись Саркал увидел то, что прежде не мог представить даже в худших своих кошмарах – вся вахта, все, находившиеся в рубке, все, без исключения лежали на полу моля богов о милости и напрочь забыв о своих обязанностях.
– Клопы! Мокрицы! Личинки! – Подскакивая к распростёртым на полу людям Саркал пинал, хватал за волосы, выкручивал руки, пытаясь болью вернуть к работе вахту, но всё было напрасно.
– Экипаж! Говорит капитан! – Отчаявшись, он метнулся к переговорной трубе, спеша вызвать в рубку смену, но раздавшийся над головой треск, после которого послышался свист покидавшего оболочку газа, поставил жирную точку в славной боевой истории Свистка.
Выматерившись, он метнулся к шкафчику, где лежали комплекты Шанс, и только одному из них стоило оказаться у него в руках, как новый звук, похожий на частое чихание, развернуло капитана к лобовому остеклению рубки.
На него, голодно блестя единственным, но огромным глазом, нёсся, раскинув в стороны тонкие руки Демон.
– Дамин! Да будь ты проклят! – Палуба под ногами Саркала неуверенно качнулась, а затем, не получая поддержки от винтов, исправно гнавших Свисток вперёд, начала клониться, опуская нос дирижабля вниз.
Не обращая внимания на крики людей, скатывавшихся по палубе, и даже пнув кого-то, вцепившегося в его ногу, кажется это был сигнальщик, Саркал, вцепившись одной рукой в стенку шкафчика, натягивал на себя ремни Шанса, не сводя взгляда и приближавшегося демона.
Вот тот посмотрел куда-то выше, на секунды показав длинное узкое туловище с короткими ножками, раскинутыми в стороны, как и руки, вот он, удовлетворившись увиденным, кивнул, снова направляя свой единственный глаз на рубку, а затем, очевидно заметив пытавшегося спастись человечка, жёстко и коротко рассмеялся, рождая резкие огоньки на своих руках.
Ещё миг – и остекление рубки взорвалось острыми осколками, впуская в рубку свежий, наполненный прохладой, воздух. Демон, раскашлявшись ещё сильнее, прыгнул вверх, исчезая из виду и не обращая внимание на орущих от страха людей, что принялись сыпаться за борт.
Всё это Саркал наблюдал как-то отстранённо, со стороны, словно он был читателем, листавшим страницы новомодного журнала, листы которого были полны множеством маленьких рисунков, снабжённых минимумом текста.
– Я – жив! Жив! Слышишь, демон?! – Заорал он, ощущая торжество в груди. Жив! Не по зубам Саркал демонам! А что Свисток погиб – ерунда! Зато я – жив, хамул – рядом, Шанс – исправен. Доберусь до хамула – а там местные помогут. Они же обязаны помогать союзникам! Обязаны! А Свисток новый дадут – ну как не дать герою, выжившему после нападения демонов? Дадут. Новый. Быстрый.
Палуба наклонилась ещё сильнее и он, отпустив шкафчик, сильно оттолкнулся от палубы, бросая себя в пустоту. Проскочив разбитое остекление, он, уподобляясь демонам, раскинул в стороны руки.
Сработало!
Распяленные силуэты, что кружили над парившей хелиумом спиной Свистка, не обратили на собрата никакого внимания, укрепляя веру Саркала в своё спасение. Запускать Шанс он не спешил, разумно понимая, что яркая точка непременно привлечёт внимание, а потому он падал в пустоту, отстранённо наблюдая последние секунды жизни своего корабля.
Насладиться зрелищем я смог несколько необычным способом.
Стоило Сержу кивнуть старшему вахты, подтверждая приказ, как наверху, чуть в стороне от того самого диванчика, что-то едва слышно щёлкнуло, а затем один из сегментов потолка, принялся быстро отползать в сторону, открывая черный овал проёма. Впрочем, долго он тёмным не был – ещё один щелчок и сверху, разгоняя тьму, полился дневной свет, а к полу выскользнула короткая, деревянная, как и всё, ну – почти всё на борту, лесенка.
– Поднимайтесь, – его кивок совпал с моментом, когда лесенка, коснувшись пола, замерла, ожидая меня.
Выполняю его приказ, или то была просьба, означавшая расположение Сержа ко мне? Не знаю, а гадать не вижу причины – время покажет.
Наверху меня встречает набольшая площадка, как по мне, то родная сестра той, на которую я спускался, опять же выполняя не то его просьбу, не то приказ. Отличие этой в том, что наблюдать за происходящим снаружи мне приходится через небольшой люк, накрытый прозрачным колпаком. Тесновато, но для жалоб нет времени, да и место не то, не говоря уже о моём неясном статусе на борту.
Гость? Пленник? Союзник?
Отбрасываю вопросы прочь – всё встанет на свои места. Как обычно – своевременно, или… Или – несколько позже.
А обзор, действительно, хорош. Усевшись на небольшое, достаточно мягкое сиденье, верчу головой, осматриваясь по сторонам, но немедленно, едва мои глаза нацеливаются на корму Красного Солнышка, замираю, невольно подавшись вперёд.
Там, в полутора сотнях метров от нас, разрастается корпус Свистка, носовая палуба которого по-прежнему полна стрелков, то поднимающих, то опускающих длинные стволы своих ружей.
Ждут сокращения дистанции для точного выстрела?
Скорее всего. Сейчас – сблизимся до полусотни, и они откроют огонь.
А дальше что? Абордаж?
Да ну. Бред же. Здесь народу раз в пять, а то и в восемь, больше. Мы десант просто массой задавим.
Ловлю себя на мысли, что думаю о Красном Солнце, как о своём, уже родном корабле.
Морщусь, ругая самого себя. Нет, Сэм. Это не твой корабль, и твоим – именно твоим, он не будет никогда. А потому – прочь подобные мысли. Союзником с Сержем стать – да. Может даже другом. Но владельцем такого авика – нет. Чужак я, не светит мне.
Над Свистком возникает какое-то движения и я, напрягая зрение, различаю силуэты самолётов, начинающих набирать высоту над стремящимся к нам кораблём.
Пара секунд и звено, на миг неподвижно зависнувшее в верхней точке, начинает стремительный спуск, связывая себя с целью прерывистыми линиями выстрелов. Их старания вознаграждаются практически сразу – раненый СБ–07 вздрагивает, над спиной вырастают тонкие гейзеры газа, наконец-то получившего свободу, а ещё секундами спустя, белую стену хелиума пронзают машины Красного Солнца, вышедшие из пике прямо над располосованным очередями корпусом Свистка.
– Лихо! – Едва не вскрикиваю от удовольствия, наблюдая мастерски проделанный манёвр.
Проскочив над Свистком – корабль, корма которого окутана белым саваном, задирается вверх, самолёты снова свечой уходят вверх. Все, кроме одного, заложившего широкий разворот. Пока его собратья карабкаются ввысь, готовясь к новой атаке, этот нацеливает нос точно на Свистка, уже сильно опустившего свой.
Зачем?
Он же и так обречён?
Догадка приходит почти сразу – стрелки, сбившиеся в кучу, ведут плотный огонь по нашим винтам, до которых уже менее тридцати метров. Да, не любит Серж, когда его борт портят. Ох, как не любит!
Самолёт осыпает очередями бойцов и их тела, разорванные пулями, валятся за борт, начиная долгий полёт к богам этого мира. И – не только они.
Наверное, я могу только предполагать, рука пилота дрогнула, когда он вёл огонь. Качнувшийся пунктир трасс лишь на миг коснулся блестящего стекла рубки и оно, не выстояв против силы пуль, лопнуло, родив крохотные радуги, весело сверкнувшие перед тем как исчезнуть.
Весело?
Не очень, ибо ещё пятью – десятью секундами спустя, из разбитого остекления, посыпались вниз дёргающиеся тела дежурной вахты. Из всех них, только у одного, выпавшего практически последним, я смог заметить яркий цилиндр Шанса на спине. У одного. Все остальные – были обречены. Как и корабль, вставший практически вертикально и начавший своё практически бесконечное пикирование.
– Ну как Вам? – Вопрос Сержа последовал, едва я отошёл от лесенки.
– Впечатляет. Работа. Слаженная. Разрешите? – киваю на флягу, стоящую на столе. Горло пересохло напрочь.
– Конечно, – по его виду, понимаю, что мои ответы пришлись Сержу по вкусу.
– Хорошо отработали, – промочив горло, киваю, продолжая радовать Сержа: – Строй держали идеально, выход из пикирования, – продолжаю льстить и, поставив флягу на стол, изображаю ладонями увиденное: – И пике чётко вышли. Разделение группы – тоже выше всяких похвал.
Он кивает, расплываясь в довольной улыбке, словно я учитель и рассказываю ему, своему ученику про выполненную на отлично, работу. Его работу.
Так. Хватит. Много лести лить тоже не стоит.
– Одно только но, – качаю головой, отмечая, как он немедленно настораживается: – Будь я в кабине – уверен, смог бы сказать больше.
– Вы, Сэм? В кабине? А вы справитесь?
Пожимаю плечами:
– Я летал. Не думаю, что ваши самолёты сильно отличаются от тех, что знакомы мне. Справлюсь. Уверен – если мне покажут, что и как, ну – за что тянуть, и куда нажимать – разберусь.
– Разберётесь? – Вижу, что он не уверен и решаю не продолжать.
– Буду признателен, – продолжаю, коротко кивнув: – Если вы, когда ни будь, мне это позволите.
– Возможно. – Теперь кивает он: – Вполне возможно, когда пройдёте обучение. А пока…
– Командир! – Оклик наблюдателя прерывает нашу беседу:
– Вижу цель! Класс – крейсер! Ведёт подъём из-за хамула! Пеленг двести девяносто!
– Подтверждаю! – Теперь звучит голос старшего вахты: – Средний крейсер. Подранок. Судя по всему – только закончил ремонт, вон пластыри видны, – оторвавшись от оптической трубы, он, вытянув руку он указывает на сильно помятое тело дирижабля, пёстрое от светлых заплаток, наложенных на корпус.
– Идентифицирую! – Вахтенный приникает к трубе, но я, покачав головой, кладу руку ему на плечо:
– Не трудитесь. Это «Белый Гром». Капитан – Вельш. Весьма подлый тип.
И, видя непонимание в глазах Сержа, добавляю:
– Я знаю этот борт. Меня на него продали.