Деревня Тлан, расположившаяся на берегу одноимённого озера, представляла из себя десятка два лёгких хижин, широким полукругом окаймлявших подобие причала, уходившего в воду десятка на три шагов. Как по мне, то именно причал был в этом поселении наиболее прочным, можно даже сказать, капитальным сооружением.

Посудите сами – хижины, со стенами из тонких стволов, чем-то похожих на бамбук, были увенчаны конусообразными крышами, сделанными всё из того же бамбука, сверху прикрытому широкими листьями некого местного растения. Двери тут заменяли циновки, сплетённые из травы, они же покрывали полы, это я увидел позже, оказавшись в доме вождя. Но об этом потом, в своё время.

Так вот – причал, собранный из массивных стволов, скреплённых толстыми железными скобами, выглядел, на фоне хижин, куда как прочнее. Наверное, как мне показалось, он был избыточно прочен, но Талчук, перехвативший заинтересованный взгляд гостя, и не замедливший взять на себя роль гида, тут же принялся многословно и красочно пояснять что причал был гордостью и своеобразной визитной карточкой селения, заслуженно вызывая зависть всех соседей, прибывавших сюда водным путём.

Если верить его словам, то подобного не было больше нигде – как ни на этом хамуле, так и ни на соседних. А скобы, те самые, что вызвали мой интерес, как и инструмент, которым сначала свалили, а затем обработали стволы – хороший, металлический – так всё это раздобыл вождь лично, специально отправившись в земли Т'чан. Кстати сказать – острия дротиков Талчука, те самые чёрные блестящие иглы, были, как я и предполагал, из обсидиана, покрытого выжимкой сока местного растения. Название он сказал, вот только оно быстро вылетело у меня из головы. Как и ожидалось, острия были одноразовыми, т. е. гарантированно ломавшимися в теле, ну а что до сока, то он обладал достаточно хорошим парализующим средством, снижавшим шансы жертвы на побег. А вот что было неожиданностью, так это то, что подобное оружие использовалось только для охоты – врага, по мнению автохтонов, оглушать наркотой было нельзя, так как такая победа, над одурманенным врагом, считалась не чистой, и, следовательно, неугодной духам.

Последнее, по моему мнению, было лютым бредом – на войне все средства хороши, если они ведут к спасению своей любимой шкурки, но в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не лезут, так что – киваем, всем видом высказывая полнейшее одобрение местных правил. Ну да. Мне же легче будет, если что.

Вождь, напомню, его звали Тлан, принял меня сидя на пороге своей хижины, бывшей точно такой же как и все прочие по конструкции, но куда как более крупной. Фактически, это сооружение являлось несколькими простыми хижинами, составленных дугой так, что образовывали подкову с просторным внутренним двором, где из земли торчало около пяти – семи деревянных идолов. Как мне снова подсказал Талчук, эти резные деревяшки были материальным воплощением духов, причём самых мудрых и готовых нашептать вождю верный совет.

Сам же вождь был смугл и толст. Ну, как и положено вождю.

Не особо выразительное лицо, тонкие руки-ноги, но вот живот… Живот, как я догадался без помощи моего гида, был особым отличительным знаком. Огромный, свисающий почти до колен, он был натёрт не то маслом, не то жиром и сверкал на солнце ярче бляхи новобранца, первый раз выбравшегося на плац.

– Великий вождь Тлан, – Талчук, опустившийся на колено, как заворожённый пялился на живот.

М-да… Живот, действительно впечатлял… Представляю, сколько жратвы нужно вождю на поддержание своего статуса, и уже мой живот начинает бурчать, напоминая о себе.

– Я привёл упавшего с неба, – легонько стукнув меня под колено он намекает на необходимость принять нужную позу. Ладно, я не гордый. Становлюсь как он – на одно колено. Ещё одно касание. Что? На колени перед этим пузырём?! Да вот хрен вам! И так сойдёт.

– Его зовут Сэм Лютц-ц-цус, – одарив меня неодобрительным взглядом, продолжает Талчук:

– Талчук встретил его там, где ты и сказал, Тлан. Он дарил воду духам, прося их о милости, а когда я дал ему саркоз, он поделился с ними кровью, – остриё дротика указывает на мои разбитые кулаки.

– Хм… – Звук исходи от живота и, скажу прямо, я так и не понял – чем, каким местом, или органом вождя он был рождён. Я склоняюсь к животу, но кто его знает, может то была просто отрыжка после сытного обеда.

– Духи его отпустили, вождь, – почтительно кивнув продолжил мой спутник:

– А после, на Поляне Голосов, он одарил траву и дерево-с-памятью, водой.

– Лютц-цус, – живот колыхнулся и над ним появилось лицо вождя – прежде я видел только гладко зачёсанную макушку:

– Недоброе имя. Встань.

Последнее было адресовано мне – толчок древком пониже спины не оставлял иных вариантов толкования.

Встаю.

– Отвечай, – смотрит мне прямо в лицо вождь:

– Ты, Неудачник, Спешащий-в-Ночь, зачем ты к нам прибыл? Говори! Духи, – следует короткий кивок за спину, в сторону идолов: – Духи скажут мне, если ты врёшь.

Ага, скажут, как же. Впрочем – неплохой отмаз, любое решение можно на них свалить.

Хм… А мужик-то явно не дурак. По глазам видно, умнее среднего. Небось просчитывает сейчас варианты – что со мной делать? Отправить к духам, и дело с концом, или оставить. Ладно, приятель. В инквизиции и не через такое проходил.

Коротко кланяюсь.

– Великий вождь Тлан. Мудрые духи Тлан, – ещё раз кланяюсь, ничего, спина не отвалится:

– Мудрые духи – смею ли я, упавший с небес, донести до вождя вашу волю? Ту, что вы сказали мне на священном берегу?

Смолкаю. Оп-па… А вождь-то напрягся. Эвон как глазки забегали. Походу – просёк идею.

– Молчание есть согласие, – видя, что он начинает приоткрывать рот, продолжаю:

– Вождь Тлан, жители Тлан, – последнее адресовано местным, принявшимся подтягиваться к месту действия: – Я, Спешащий-в-Ночь, прибыл к вам по воле мудрых духов Тлан. Они пожелали, чтобы я донёс миру блеск вашего города и мощь Духов, защищающих вас.

Делаю короткую паузу, слышу одобрительный шепоток за спиной и мысленно киваю – да, лесть ещё никогда не была лишней. Но большая пауза вредна – вождь не дурак, и легко может повернуть ситуацию по-своему, а потому продолжаю:

– Сделать это я поклялся Духам кровью! – поднимаю вверх кулаки, покрытые коркой подсохшей крови:

– А духи, взамен, – киваю себе за спину, на причал, рядом с которым громоздятся солидные горки рыбы, оглушённой Белым Громом:

– Одарили вас рыбой! Повелев устроить пир!

Есть! Шёпот сзади превращается в восторженный рёв. Ну да – кто же пожрать откажется?!

Ну что вождь, как тебе такое?

Хм… Задумался…

А рёв-то не смолкает. Поспеши, вождь, будешь долго думать – подданные сами праздновать начнут, без тебя – духи же велели? Как же иначе? И уверен, ты понимаешь – нет ничего хуже, когда без тебя подчинённые решения принимают. Ну так что? Встаёшь? Решился?

В руках вождя появляется дротик. Он явно ритуальный, или символ власти – толстое древко покрывают письмена.

– Люди Тлан! – Тонкая, несуразная на таком древке игла наконечника, режет воздух у него над головой:

– Духи подтвердили слова чужака! – Игла нацеливается мне в грудь:

– Воля духов – священна! Спешащий-в-Ночь – наш гость!

Чуть расслабляюсь. Фух… Пронесло. Я, на его месте, послал бы такого визитёра, прямиком к духам – ну там мудрость от них почерпнуть, детали задания уточнить, да и про мощь свою они же могли не всё успеть рассказать, да? На том бережке? Ну вот – духи зовут тебя, гость, прогуляйся к ним, пока тут пир будет.

Но, как видно, до подобной подлости этот вождь ещё не дорос.

– Друзья! – Древко сухо щёлкает об утоптанную землю: – Покажем гостю наше радушие! Пиру – быть!

Про пир особо рассказывать не буду – отъехал я быстро, что было неудивительно принимая во внимание моё оголодавшее состояние и обильные возлияния перебродившего сока чего-то местного. Еда, та самая рыба, была в избытке, но, повторюсь, голод последних дней сыграл свою роль. Местные, кстати, восприняли это как должное – здесь это называлось открыть душу духам, а потому мою тушку просто перенесли в отдельную хижину, не забыв поставить рядом фляги с чем-то, что я, для себя, определил как антипохмелин. И был он, замечу, высочайшего качества – всего несколько глотков и хоп! Ты свеж и бодр, словно прошлым вечером ничего крепче воды не пил. Замечательная штука, причём – тоже сок чего-то местного.

Последующие дни были проведены мной как в раю. Только не том, о котором талдычат проповедники всех мастей, и не в том, где, до грехопадения обитали прародители рода человеческого, а в таком, куда мечтает попасть любой мужчина. Ну, посудите сами – тёплая вода озера, экзотические фрукты, не менее экзотическая еда… Эээ… Порой даже, на мой взгляд слишком того, ну – в смысле экзотическая. Одни только тушёные в листьях пауки чего стоят. Но, согласитесь – экзотика, страшная на вид, и, при этом, неожиданно вкусная, напоминающая подкопчённые рёбрышки в кисло-горчащем соусе. Про личинки, заменявшие здесь жевательную резинку – промолчу.

Так вот.

Экзотика? Попробуй оспорь.

А ещё, мне, как любимому избраннику духов, нет, Духов – с большой буквы, полагалось сопровождение. На эту тему я особо распространяться не буду – по причине врождённой скромности, или её остатков, но лишь замечу, что сопровождение – длинноногое и ой какое фигуристое, на много порядков превосходило девиц с планеты Бухтыр-Сыгыз, так же известной как Радуга, где мне удалось вкусить плоды любви, пусть та и была продажной. Что поделать – супротив природы ни один пластический хирург не выстоит.

Впрочем, кроме, скажем так, сопровождения, мой эскорт занимался и полезными вещами. Например, водил меня по священным местам, где я, медитируя в одиночестве и тишине, нарушаемой лишь звуками леса, общался с Духами, выслушивая их наказы и получая мудрость.

Угу. Вот прям полными вёдрами, мудрость эту. Ну, так и грёб.

Спал. Беззастенчиво и нагло. А что такого? Может я так общаюсь? Вон же – некоторые языки во сне учат, а я – с Духами общаюсь. У каждого свой стиль, короче.

Вся эта сладкая жизнь закончилась аккурат перед визитом к Духу Тлан-Чак-Тицун и… И много-долго дальше, что, в переводе на нормальный язык означало и описывало кого-то, посланного богами-создателями-сущего на отмель посреди озера, где этот кто-то, отдавший взамен богам своё имя, лежал и много думал.

Фууух!

Ну – как-то так. Короче – один из главных Духов озера. Что-то навроде зама Бога, или навроде того.

Из многословных объяснений спутницы, вынес я следующее. Будучи Избранником, Любимчиком и прочая-прочая-прочая, мне должно было его посетить – дабы окончательно налиться мудростью и проникнуться мощью Духов, а затем, после прощального пира, отправиться в свой мир, по пути рассказывая всем встречным о мудрости, силе, и всему прочему открывшемуся мне, поднимая престиж и силу местных духов. Ну и деревни с причалом, разумеется.

Уверен, вы меня поймёте – этот визит я оттягивал, как только мог.

Ага. Что я дурак совсем – из этого рая уходить?! Не радовала даже перспектива возможного возвращения после выполнения своей миссии, автоматом даровавшей вашему покорному слуге статус почётного жителя со всеми положенными привилегиями и эскортом. Это ещё когда будет, да и вернусь ли? А тут вот, только чуть вытяни руку и пальцы тотчас коснутся приятной выпуклости и…

Стоп. Закроем тему.

Увы, но как я не крутил, не оттягивал неизбежное, но оно произошло.

В тот день я сидел на причале, делая сразу несколько дел. Во-первых, я болтал ногами в воде, извещая духов о скором визите к заму их главного – так я объяснил свои действия девице – мол, пусть и он приготовится к встрече. Во-вторых, я ел плод – сладкий как манго и кислый как ананас – нехорошо же, если при встрече в животе будет урчать? Ну и в-третьих – решал задачу, бывшую самой главной для меня на сегодня – как не ужраться на пиру, к которому уже начали готовиться и хорошенько проститься с девчонками, не посрамив себя как мужчину. Прямо Цезарь, не находите?

Лодка, что должна была доставить меня на отмель – особо раскрашенная и большая, уже подгребала к причалу, как в тишину утра ворвался до боли знакомый звук.

Эдакий стрёкот, временами перебиваемый сухим покашливанием.

Скрывать не буду – заслышав его я просто окаменел.

Как?! Здесь – в мире пара и движок внутреннего сгорания?!

Невозможно! Нефти тут нет в принципе!

Угу. Нефти, а значит и бензина – нет, но звук! Звук Дэ-Вэ-эС – есть!

И не надо думать, что я бы мог перепутать это, поистине родное моему сердцу стрекотание, с шипением паровой машины! Я ещё не настолько оглох, или одичал, уверяю вас!

В общем, я натурально окаменел, и единственным, сохранившим во мне подвижность, были глаза – ими я шарил по небу, пытаясь найти источник этого, милого сердцу, стрёкота. Ведь если тут, несмотря ни на что, есть ДВС, то, чем чёрт не шутит, может и ракеты есть?

– Творец! – Я и сам не заметил, как отбросив плод, молитвенно сложил руки перед грудью:

– Сделай так, чтобы и ракеты тут были! Молю – помоги! Pater noster, qui es in caelis, sanctificētur nomen tuum. Adveniat reg…

Есть!

Чёрная, быстро растущая точка, прервала мою молитву практически в самом начале. Ещё несколько секунд и к ней присоединяются ещё две, за которыми следуют, чуть сдвинувшись вправо, три замыкающих.

Чёрт! Пол царства за бинокль!

Вскочив на ноги, прикладываю ладонь ко лбу. Да. Всё верно – ведущий и пять ведомых двумя эшелонами.

Хм… Боевое построение?! Зачем? С кем тут воевать?!

Первый начинает делать горку, и я холодею от ужаса, представляя, зачем ему это.

– В укрытие! – Развернувшись к девчонкам, пришедшим меня проводить, что точно, как я глазеют на невиданное зрелище, машу на них руками:

– В лес! Подальше отсюда! Бегом!

Чёрт! Дьявол и все его приспешники! Они не понимают! Стоят, удивлённо хлопая своими глазищами на меня. Чёрт! Ну как им, не видевшим ничего подобного прежде, объяснить, что сюда идёт смерть – безжалостная и неразборчивая?!

– Духи велят! – Догадавшись, снова принимаюсь махать руками: – Всей деревне – в лес! Духи биться будут! С духами ветра! Поняли?

Кивают. Хорошо – так им понятнее.

– Всем в лес! Быстро! Подальше! Тлан велит!

Последнее действует на пять с плюсом – девчонок просто сметает с причала, а мигом спустя в деревне закипает водоворот срочной эвакуации.

Выдыхаю.

Уйдут – самолёты, уж эти крестообразные конструкции я ни с чем не перепутаю, начинают перестраиваться в круг, на наше счастье, обходя озеро по дальнему берегу. Минута, не более и они пройдут над деревней.

Вот тогда и будет понятно – с чем летят.

С миром? А я перестраховщик и параноик? Покрутятся и уйдут? Сесть-то тут негде, а поплавков гидропланов не видно. Что ж… Скажу, что мол духи миром дело решили.

Самолёты делают новую горку, одновременно перестраиваясь в два линии одна за другой и я, не сдержавшись, крякаю от удовольствия – настолько чисто выполнено перестроение.

С миром?

А вот это вряд ли – не для того этот строй.

Пячусь по причалу, кашляющий стрёкот нарастает, и я уже просто мчусь в сторону деревьев, спеша убраться с открытого пространства.

Успел!

Самолёты проносятся надо мной, звуки моторов чуть стихают, но ненадолго. Выглянув из-за толстого ствола вижу как машины, сохраняя строй, закладывают вираж, вот манёвр завершён, стрёкот превращается в рёв, но его немедленно перекрывает звук рвущейся ткани, рождающий пылевые фонтанчики, бегущие по утоптанной деревенской земле.

Скорострелки?! И, снова, не паровые?! Пороховые?!

Прячусь за стволом, прикрываясь им как щитом.

Вовремя – дерево вздрагивает, принимая в себя добрый десяток пуль.

Вввжжуууух!

Прямо над моей головой проносятся стремительные силуэты, готовясь сделать разворот для нового захода, и я, оторвавшись от спасительного ствола, мчусь в джунгли, оставляя за собой горящую деревню.

Убежать, увы, удаётся недалеко – притаившийся в траве корень цепляет ногу, отправляя меня в короткий полёт, а когда я отлипаю от земли, ругая себя за невнимательность, а духов за подлянку – могли бы, твари бестелесные, корешок-то, убрать, когда, охая, поднимаюсь на ноги, то небо над моей головой, цветёт множеством красных шаров с человеческими фигурками под ними.

Десант?

Несомненно.

Нахрена? Что тут брать? Бред какой-то…

Шары растут, я пытаюсь скрыться в лесу, но нога то ли я её вывихнул, то ли ушиб сильно, в общем нога работать отказывается категорически.

Да и поздно уже – десантники, те, что оказались ближе ко мне, уже приметили одинокую фигурку, выцеливая вашего покорного слугу чем-то коротким, с диском почти посредине.

М-да…

Будь с ногой в порядке – сиганул бы сейчас в лес и привет. Хрен вы в меня попадёте – при спуске и над водой.

Но, увы мне, это сейчас невозможно.

А потому, улыбаемся и машем. Ага. В самом прямом смысле.

Морщась и шипя от боли, усаживаюсь на ствол, лежащий у самой кромке воды. Уже хочу поднять руку в приветствии – надо же показать десантуре, а парни там, обычно, простые и незатейливые, что я свой, не местный то бишь, как замираю.

Не местный? Ага. Рассказывай – эвон как ты размалёван!

Что правда, то правда – перед встречей с замом главного духа моё лицо размалевали от души – хрен от деревенского отличишь.

Наклонившись, черпаю воду горстями, спеша избавиться от улик.

Успел.

Едва заканчиваю своё умывание, как за спиной раздаётся треск веток и голоса.

– Этот?

– Да вроде. Кто их разберёт, дикарей-то.

Металлический щелчок.

Предохранитель?

А вот этого не надо.

Разворачиваюсь, поднимая руки вверх:

– Эй, парни!

В паре-тройке шагов от меня стоят двое. Рослые, плечистые, в одинаковых пятнистых комбинезонах, перетянутые коричневыми ремнями. На головах – лихо заломленные береты с круглой, красного цвета, эмблемой. Что там нарисовано – на разобрать, да и пофиг. Мне важнее их оружие – те самые короткие палки с дисками снизу.

Так.

Ствол, забранный в кожух с квадратными дырками вентиляции, коробка тела ствола – с пистолетной рукоятью и спусковой скобой, откинутый складной приклад.

Сто против одного – автомат. Пороховой! Охренеть!

– Не стреляйте! Сдаюсь!

– Ха, глянь! – Один из десантников толкает локтем в бок второго: – Дикарь, а по-нашему лопочет.

– Да чё ты время теряешь! – Автомат в руках второго нацеливается на меня: – Валим и пошли. И так, из-за этого в стороне сели.

– Погодь, – ладонь первого ложится на дырчатый кожух, опуская оружие к земле: – Сказано – только туземцев. А этот – не из них.

– Ты чё? – Удивлению второго нет предела: – Когда это экспертом по дикарям стал? Когда туземок лапал?

– Не твоё дело, – первый, усилив нажим, заставляет ствол нацелиться на землю: – Ты!

Оклик относится ко мне и я, нацепив на лицо беззаботную улыбку, вновь приветственно взмахиваю рукой:

– Да, господа десантники? Чем могу служить?

– Ха! А ты точно не дикарь, – второй, криво улыбнувшись, вешает оружие на плечо: – Те, – дёргает он головой куда-то за спину: – Так гладко не умеют. Свезло те.

– Пройдёмте с нами, – первый приглашающе манит рукой, но я, смущённо улыбнувшись, развожу руками.

– Великодушно простите, господа, но не могу.

– Чё? – Автомат второго перепархивает из-за спины в руки.

– Ногу повредил, – показываю на больную конечность: – Если только вы мне поможете. Я безоружен, – морщась от боли – по-настоящему, не играя, пытаюсь встать, но немедленно падаю назад, вскрикнув от боли.

– И чё? Нам тя чё? Нести? Слышь, – второй поворачивается к первому: – Шлёпнем и в озеро. Делов-то.

– Забыл? – Первый, уже сделавший пару шагов в мою сторону, вздохнув, поворачивается ко второму: – Приказы как исполнять надо? Быстро и…

– И чётко, – поникает головой второй, а после, тоже вздохнув, направляется ко мне, снова закинув ствол за спину.

– Господа, – кое-как встав, чуть кланяюсь в сторону подошедших десантников, мысленно жмурясь от удовольствия. Идеальные бойцы! Тупые… Эээ… Пардон – дисциплинированные и не шибко образованные.

Ну-кась… Разыграю я перед ними интересную карту.

Учёного. Этакого безобидного ботаника… Хм. Нет. Ботаник не катит. А ну как про травинку какую спросят – что отвечать? В памяти всплывает один учёный муж, которого я давным-давно куда-то вёз. Ага, ещё на заре моей карьеры.

– Господа, – протягиваю к ним руки, ожидая помощи: – Если уж вы отказались от своего намерения отперфорировать меня…

– Чего? – Первый, замерев, с недоумением смотри на меня: – Ты чего, мужик? Где я тебе тут, – поводит он рукой вокруг: – Перфоратор найду?!

Йес!

Будь другая ситуация – я бы пустился в пляс! Они знают, что такое перфоратор!

Йес!

Но, надо соблюдать образ.

– Я это так, к слову, – чуть кланяюсь, морщась от боли: – Иными словами, если вы не собираетесь меня убить…

Делаю короткую паузу и, мысленно выдохнув, с облегчением, парни отрицательно мотают головой, продолжаю:

– То я, скромный энтомолог, специализирующийся на прикладной психологии, entomologus mentis doctorus vulgaris, буду рад…

– Да что вы на себя наговариваете, док, – первый, подставляет плечо и я, не скрывая радости, цепляюсь за него.

– И никакой вы не вульгарный, – продолжает первый: – Сразу видно – культурный. Учёный, да?

– Да, друг мой, – закинув вторую руку на шею его товарища чуть расслабляюсь:

– Изучаю психологию насекомых, говоря по-простому. Наиинтереснейшая тема, доложу я вам!

Второй морщится, едва я начинаю свою тираду, но моя месть зла. А вот нефиг было на меня ствол направлять, боец! Я те ща такого насочиняю – неделю в голове звенеть будет!

Путь до деревни, к сожалению, короткий, я целиком посвятил своим, не спорю – высосанным из пальца, рассуждениям о психологических доминантах, ментальных полях, аурах и о прочем бреде, благо подобного много пишут в жёлтых журналах.

Не, второй держался молодцом. Мрачнел с каждым шагом, но – терпел. Я б, на его месте, не выдержал. Вот честное слово – пристрели бы умника, жужжащего прямо в ухо про эмоциональный фон мотылька, попавшего в сеть паука, или об ауре шершня, избравшего своей целью того же арахнида.

Ну… В зубы – чтоб заткнулся, точно дал. А этот нет – держался. Зачёт, боец.

Что же до первого, то он избрал более выгодную тактику, ахая и восторженно мыча при каждом моём умозаключении. То, что он нихрена не понимал – было яснее ясного, но марку этот боец держал, стремясь не ударить в грязь лицом перед учёным мужем.

К деревне мы вышли в тот момент, когда я, практически исчерпав запас фантазии, готовился перейти к практическим вопросам.

– Вот, посмотрите, господа студиозы! – Войдя в образ я принялся отыгрывать роль профессора, ведущего лекцию: – Да стой те же вы! Бабочку, вот на том…

Я хотел сказать стволе, указывая на дерево, где несколько ярких бабочек спешили полакомиться соком, вытекавшим из пробитых пулями дырок, как к горлу подкатил ком, обрекая меня на молчание.

Деревни не было.

По перепаханному пулями пустырю, бывшему всего час – полтора назад, деревенской площадью, гулял, играя пригоршнями пепла, ветер. Хижины, примитивная утварь, всё то, что прежде радовало жителей Тлана, решительно всё было предано огню и этот обжора не упустил своего шанса.

Духи воздуха победили – мысленно пробормотал я, наблюдая как пепел, закрученный в серые вихри, устилает собой спокойно-равнодушную поверхность озера, превращая её в подобие серой, слабо колышущейся равнины.

Тел, к моему облегчению видно не было. И то гуд. Уйдут в джунгли – считай спасены, десант там бесполезен.

А дома, пффф… Эти хижины за пару дней возвести можно, причём без особого напряга.

– Постойте тут, пожалуйста, – отвлёк меня от грустных мыслей первый, ужом выворачиваясь из-под моей руки:

– Я сейчас, – кивнув, он потрусил к небольшой группке людей, стоявших у самого начала, размолотого на куски, и ещё дымившегося, причала. Было их четверо, одетых в одинаковые светло зелёные куртки и такого же цвета широкие штаны, заправленные в чёрные блестящие сапоги. Головы офицеров, так я окрестил этих людей для себя, украшали ярко красные береты, отчасти вызывая ассоциацию с подосиновиками, уж не знаю почему, но мне показалось именно так.

Что первый им сказал – не знаю, но едва боец отодвинулся, указывая рукой в мою сторону, как вся группа пришла в движение.

– Значит – учёный? – Выдвинувшийся вперёд, очевидно старший, окинул меня пронзительным взглядом начальника. Был он среднего роста, лицо вытянутое и, какое-то простое. Мужик и мужик, лет так за тридцать, ближе к сорока.

– Среди всего прочего – да, – отлипнув от второго коротко кланяюсь, морщась от боли:

– Позвольте представиться – Сэм Люциус. Исследователь.

– Ааа… Натуралист?

Придерживаясь рукой за второго, пытаюсь развести руками. Ну – одной, конечно, изображая нечто навроде: «типа да», одновременно разглядывая облачение стоящего напротив. Ничего особенного. Под распахнутой курткой видно нечто вроде туники, перехваченной ремнём. Это гимнастёрка – поправляет меня память Игоря, вызывая в голове образы древних бойцов, одетых в похожие одежды.

Ладно – запомним. Что ещё…

Пояс. На поясе – узкий длинный кинжал. Кортик? Возможно.

Порыв ветра захлопывает полы куртки и перед моими глазами появляется эмблема на левой стороне.

Ну-ка, ну-ка…

Лазурный круг разделённый пополам. Сверху – встающее над горизонтом алое солнце – знак Дамина, бога войны, внизу – рыбачья лодка со снопом пшеницы, под которой плывут три рыбины – знак изобилия еды, как растущей на полях этого хамула, так и обитающей в его водах. По крайней мере я истолковываю увиденное именно так. Эмблема заключена в два кольца – алый, точно такой же, что и берет на голове человека и золотой, обхватывавший предыдущий.

Хм… Командир? Скорее всего. Вот только чего?

Нас накрывает тень, отчего все, и я, не сговариваясь, задираем головы.

Ого! Если б не второй, в руку которого я вцепился мертвой хваткой, то точно б грохнулся наземь.

Над нами, медленно и даже как-то торжественно, проплывал настоящий монстр. То, что это… Это… В общем это нечто было дирижаблем, сомнений не было. Вот только походил он на, прошу прощения – катамаран.

Ага.

Самый натуральный катамаран. Два огромных дирижабля были соединены чем-то навроде широкой и длинной палубы, сильно выдававшейся как за носовую, так и за кормовую оконечность. Оценить размеры было сложно, но, я уверен, а позже моя догадка подтвердилась почти полностью, этот монстр был длиной почти в три с половиной сотни метров, что ставило его в один ряд с тяжёлыми крейсерами Перена, длина которых доходила по четырёх сотен метров. Крупнее – в пять сотен метров, точнее – в пятьсот пятьдесят пять, были только дирижабли класса «Ограничитель», бывшие, разумеется, на вооружении всё того же Перена. Таких монстров было всего три – «Непобедимый», «Бесстрашный» и «Неостановимый», и отличались они от обычных тем, что несли на себе не стрелков, а три боевые башни, по два ствола в каждой. Орудия были корабельными, особо крупного калибра – вещь невозможная для летающих машин. Последнее отчасти компенсировало черепашью скорость этих гигантов и практически полную невозможность к манёвру, делая их пригодными только к оборонительным боям. Как по мне, то они были просто большой пугалкой, нежели реальным боевым кораблём. Ну, или чем-то навроде крепости, готовой только прикрывать определённый кусок пространства, без шанса преследовать противника, когда тот начнёт отступать. Но это моё мнение.

– Нравится? – Офицер, рука которого поглаживает рукоять кортика, даже не пытается скрыть своей улыбки, вызванной моим ошарашенным видом:

– О! – Спохватывается собеседник: – Прошу меня простить, я не представился, – сняв берет, под ним обнаружились коротко стриженные русые волосы, он складывает его вдвое, а затем бьёт по открытой ладони, словно выбивая пыль.

Хм? Ритуал приветствия? Интересно – прежде я такого не видел.

– Серж Зузан, хамул Ба́алк, – свёрнутый в трубочку берет касается лба: – Командир «Красного Солнца», – кивает он вверх, заставляя меня невольно задрать голову.

– Скажите, – вопрос Сержа отрывает мой взгляд от зависшей над нами громадины: – А вы вправду – учёный?