Что со мной происходило после того, как я начал слушать траву – не помню. Из меня словно извлекли тот самый стержень, на котором держалось моё сознание с момента как я оказался на борту Белого Грома, превращая вашего рассказчика в лужицу протоплазмы, безвольно растёкшуюся по земле.

Приоткрыв глаза – шевелиться не хочется совершенно, осматриваюсь.

Я в комнате. Стены из дерева – округлости стволов жирно блестят, словно их чем-то натёрли.

Из-ба – память Маслова доносит до меня тип здания, схожего с теми, что применялись в его мире. Обстановка аскетичная – на стенах нет никаких украшений, мебели тоже нет, подо мной тощий матрас едва-едва, самую малость гасящий жесткость досок пола. У закрытой двери, перекрывая проём, сидит на коленях человек одетый в халат с широкими и короткими – чуть выше локтей, рукавами.

Халат светло синий, узоров, отделки на нём тоже нет и единственным украшением является ромб над сердцем, в который вписана буква «К» – и в отличии от символов на той бумаге с рисунком, здесь она вполне современного вида.

– Господин? – фигура у двери чуть приподнимается, заметив моё пробуждение: – Вы очнулись?

Киваю, пытаясь привстать, но сил нет, и я снова растекаюсь по матрасу. Окинув меня внимательным взглядом, человек ловко разворачивается на месте, не отрывая колен от пола и, распахнув дверь что-то негромко бросает в тёмный проём. Услышав неразборчивый мне ответ – кивает и снова, одним движением – всё так же – не отрывая коленей, сдвигается в сторону освобождая проход.

Короткая пауза – минута или чуть больше и в комнату входит ещё один асазец, одетый точно так же. В его руках поднос и он, подойдя к изголовью моего ложа, ловко опускается на колени, одновременно расставляя рядом несколько небольших мисок с едой.

Утоляю голод с его помощью – человек придерживает меня за плечи одной рукой – должен заметить мягко и корректно, как своего товарища, а не пленника, другой подносит ко мне миску полную горячего, но не обжигающего супа. Ну, как по мне – то это был суп. Куриный бульон, судя по вкусу. Вторая миска была полна жидкой каши – какой это был злак я опознать не смог – вкусно – и на том спасибо, а третья содержала душистый отвар, мигом снявший тяжесть с желудка, одновременно наполняя меня силами.

Наркотик?

Не знаю, но после вот такой простой трапезы стержень почти вернулся на своё место, рождая желанье покинуть ложе. Это я и проделал при помощи всё того же человека. Первый же, всё это время изображал статую, полностью игнорируя происходящее. Не пошевелился он даже тогда, когда мы – второй осторожно придерживал меня за локоть, страхуя от падения – когда мы поравнялись с ним и я, поблагодарил его коротким спасибо. Реакции ноль – с тем же успехом можно было благодарить матрас или пол, за оказанные мне услуги.

Ну да ладно. Чужой монастырь, чужой устав. Не прирезали и то хлеб.

Шли мы не долго – небольшой, узкий коридор – двоим разойтись сложно, несколько закрытых дверей, лестница наверх – изба была как минимум двухэтажная и останавливаемся перед дверью, точно такой же как и все предыдущие.

Упав на колени сбоку от проёма и показав рукой место напротив, он осторожно постукивает в дверь. А вот это – нет уж! На колени падать не собираюсь – усаживаюсь на корточки, привалившись плечом к стене, несмотря на явное недовольство моего поводыря.

Дверь, меж тем, бесшумно открывается, и поводырь кивает мне на проём.

Ага, ясно. Поднимаюсь на ноги, машинально отряхнув колени – на мне всё те же брюки, лёгкая куртка и прочее, выданное мне на Красном Солнце, пригибаюсь – проём невысок.

Внутри так же аскетично, как и в той – моей комнате, вот только тут присутствует хоть какая-то мебель. Замечаю ширму, тело которой украшено вышитыми серебром цветами – за ней виднеется уголок тощего матраса, да подставку-стойку у дальней стенки, в чьих держателях покоятся три изогнутых клинка в отделанных – тоже серебром ножнах. Длинный, средний и совсем короткий – почти кинжал. Все они слегка изогнуты.

– Воин всегда – первым делом, примечает оружие? – Слегка насмешливый голос раздаётся от небольшого окна, где я – не скрою, вздрогнув от неожиданности, замечаю скрытую тенью сидящую как тут принято – на коленях, фигуру.

Кланяюсь и смутно припоминая обрывки знаний о культуре Асаз, кланяюсь ещё раз – поглубже:

– Прошу принять мои извинения, господин.

– Извините и вы меня, – человек, его халат бледно зелёного цвета украшен такими же как и на ширме, цветами, поднимается на ноги:

– Вы устали с дороги, дорогой гость, извините, – небольшой поклон: – Но вынужден прервать ваш отдых. Извините.

– Вы – хозяин, – произношу эти слова с очередным поклоном, замечая короткое удивление и искру удовлетворения в его глазах: – Если я невольно нарушил ваше уединение – прошу меня простить.

– Я не хозяин, – подойдя к ширме, он достаёт низенькую табуреточку и поставив её перед стойкой с мечами, усаживается, взглядом показав мне на пол метрах в трёх перед собой.

Ладно, мы не гордые. Усаживаюсь, пытаясь скопировать принятую тут позу. Чёрт. Коленям больно.

Щелчок пальцев и передо мной, откуда-то из-за спины, появляется подушечка, протянутая кем-то невидимым.

О, да. Так лучше.

– Я не хозяин, извините. Понимаю ваше нетерпение от встречи с ним и приношу вам свои извинения – наш господин – Великий Воин и Отец – Кори, очень занят решая …трудясь на благо клана. Надеюсь, вы простите нас?

– Пребывание в доме столь славного лидера, – почтительно склоняя голову: – Уже радость для меня. И я, извините, как чужестранец, не знающий ваших обычаев, прошу принять мои извинения если я, невольно их нарушу.

Вижу как он морщится, и торопливо добавляю:

– Прошу принять извинения и подтверждаю свою готовность ответить, если невольно нарушу их.

Вот теперь он доволен.

– Ваши извинения не требуются, – кивок: – Представитель нашего партнёра не может вольно или невольно нарушить гармонию этого дома.

Благодарно склоняю голову пряча глаза.

Это во что снова я влип?! Какой нахрен партнёр?! Чей я, нахрен, представитель???

– Меня зовут, – голос на миг замирает, словно говорившему не хочется, или стыдно произносить своё имя: – Лусан. Я слуга и доверенное лицо господина Кори.

– Большая честь, уважаемый господин Лусан, – едва выпрямив спину от предыдущего поклона, снова сгибаюсь:

– Сэм.

– Вы прибыли к нам столь внезапно, – короткая пауза и в голосе проступают нотки превосходства: – Сэм. Сэм, – повторяет он: – Это ваше полное имя, прошу простить моё любопытство.

– Люциус. Сэм Люциус.

– Ооо… – Вот теперь его голос наполнен уважением. С чего бы вдруг?

– Наш уважаемый партнёр прислал столь доверенного слугу? Ох, извините, – спина Лусана сгибается в поклоне: – Виновато моё любопытство и почтение к вам, глубокоуважаемый Люциус.

– Прошу меня простить, но извиняться незачем, – возвращая ему поклон: – Все мы слуги своих повелителей.

– Да-да, очень верно. Но – извините меня, я должен вернуться к работе. Вы прибыли для осмотра площадки?

– Площадки? – Чуть склоняю голову выражая непонимание.

– Да, той самой, где вы ступили на землю клана Кори.

– Ваша проницательность должна радовать Великого Кори – редко когда можно найти такого помощника, – ухожу от ответа, кланяюсь и пока Лусан возвращает мне поклон, быстро прикидываю.

Так. Площадка. Большая, идеально ровная. Очень большая – там и Красное Солнце нормально сядет – и место ещё останется.

Стоп. Красное Солнце – воины Асаз. Нападение. Они решили угнать авик?

Похоже.

И спрятать тут. До времени. Так? Возможно. Экипаж – вырезали, а управлять кто будет? Не эти же? В доспехах?

– Место для экипажей вашего господина тоже готово, – расценив моё молчание по-своему, подаёт голову собеседник: – Если вы простите меня, то мы сможем осмотреть его завтра. Но если господин посланник торопится…

– Нет-нет, – выпрямившись, повожу руками показывая, что никакой спешки нет: – Извините, но я ещё не в форме. Ваши воины, я видел их в деле, там, – неопределённо показываю рукой куда-то назад и вверх: – Доставили мне …ммм …беспокойство. Отличные бойцы!

– Ах, как интересно! – теперь Лусан удивлён не на шутку. И удивлён, и встревожен: – Вы были там? Вы же могли пострадать! Мы не были предупреждены о вашем присутствии, приношу вам извинения от лица клана.

Ага… Пострадать. Остаться без головы. Угу. Чего мне тогда твои извинения?

– У меня были инструкции, вы же понимаете меня?

Кивает, во взгляде натуральное, не наигранное уважение и серьёзная озабоченность. Ну да – далёкий партнёр, организовавший всё это, смог посадить своего агента на борт цели. Если ему такое удалось, то кто его знает – сколько агентов тут, в клане, сливают ему информацию.

– Кроме того, – продолжаю расслабленным тоном: – Всё было просчитано. Я покинул, – заминаюсь, подбирая слова: – Ээээ… То место в момент, когда ваши славные воины начали свои… – смолкаю, но он понимающе кивает. Ну да, всем ясно, что головорезы в броне устроили на борту Красного Солнца.

– А площадка – отличная, – меняю тему: – Вы очень хорошо поработали.

– Если вы нашли недочёты, – новый поклон: – Приношу свои извинения. Задача новая, мы постарались предусмотреть всё, но, – разводит он руками.

– Нет-нет, это вы должный извинить меня за внезапное появление.

– Ваш господин настоял? – понимающе склоняет голову Лусан.

– Подчиняюсь, – вздыхаю, глядя ему прямо в глаза: – Хороший слуга должен следовать пути хозяина, даже если та… – хочу сказать про лишения – те самые, что нам выпадают, но видя, как меняется выражение лица собеседника замолкаю.

Так. Что-то я не то сказал.

– Но если слуга всегда соглашается с начальником, то он бесполезен для клана. Как вы считаете?

Оп-па… Он что – на мятеж намекает? Так… Подыграем. Если тут начнётся заварушка – свалить куда как проще будет.

Осторожно киваю.

– Долг слуги, извините, не только помогать своему господину, но и служить клану, взрастившему его.

– Да-да, – кивает он в ответ: – Но слова богов, их шепот в уши наших лидеров – кто знает, чей это голос?

– Сводные братья коварны, – соглашаюсь с ним, намекая на тройку злых младших богов: – А искривлённая тропа может вести к пропасти.

– Не стоит воспринимать жизнь серьёзно – всё одно живым из неё не выбраться.

О как. Да это прямое приглашение к мятежу. Завуалированное, конечно.

Чуть помедлив, выкапываю из памяти подходящую фразу: – Терпеть поражение – значит зря терять время и силы. А я – ненавижу растраты.

– Прошу меня простить, глубокоуважаемый посланник – Лусан успокаивается, убедившись в моей поддержке: – Но я уверен, что задуманное вашим господином предприятие, обречено на успех.

– Если мы сами возьмёмся за его воплощение.

– Именно так, – кивает он: – Мои ноги, извините, – поднимается он со своего места: – Уже не те, что в молодости. Долго сидеть не могу. Если вы позволите, то я буду рад пригласить вас на обед, заранее извиняясь за нашего повара, он всего тридцать лет готовит еду.

Следующие четыре дня я, де-факто, бездельничал, восстанавливая силы. Конечно, де-юре я работал – провёл ещё один осмотр площадки, отогнал и заправил самолёт – предварительно, на пару с почти всегда сопровождавшим меня Лусаном, продегустировав топливо, отчего наши отношения значительно сблизились, осмотрел домики, приготовленные для команды, которая должна была пригнать Красное Солнце.

Строения, обнесённые высоким забором, более всего походили на бараки, а само свежевозведённое поселение, больше походило на лагерь для заключённых, но, со слов нового друга, всё было сделано для безопасности вновь прибывших.

– Наши крестьяне, извините, господин их дикость, – поклонился Лусан: – Люди земли. Они не привыкли к потрясениям, а вид что наших гостей, что корабля – всё это отвлечёт их от работы.

Ага, отвлечёт. Можно подумать они не увидят громаду авианосца, спускающегося с синей высоты. Но не мне в их монастырь лезть. Вернее в монастыри. Да, именно так. Общество, если этот термин можно использовать применительно к Асаз, было разделено на три слоя. Первым был, естественно, Глава Клана. Под ним шли слуги. Всё остальное население – но кроме крестьян и ремесленников. Эти составляли отдельный слой, вернее сказать, два сообщества, люди в которых были равны перед Господином, но существовали как бы отдельно, своими замкнутыми мирками. Так, попасть в деревню, чтобы посмотреть, познакомиться с бытом крестьян было невозможно – чужака вполне могли и камнями закидать, явись он в простой, не отведённый для подобного визита день. Раз в месяц после сева и почти неделю после сбора урожая. И если в первом случае слуга, ведавший контактами с крестьянами, появлялся для решения споров и уточнения видов на урожай, то вот после его сбора в деревню отряжался вооруженный отряд с носильщиками, забирая Господину две трети всего выращенного. А как иначе? Земля принадлежит клану, а клан – господину. Радуйтесь, что он вам вообще разрешает тут жить. С ремесленниками ситуация была схожая, разве что посещения были чаще, но с той же целю – сбором плодов их труда, взамен которых им разрешалось не только жить на земле клана, но и получать продукты, отгружаемых из амбаров Главы Клана.

Как они – и крестьяне и ремесленники до сих пор не устроили тут революцию – не понимаю. У меня даже возникло желание бросить лозунги – Земля – крестьянам, Мастерские – мастерам, Мир хижинам, войну дворцу, но, поразмыслив, отказываюсь даже близко подходить к этой идее – мне и без того тут – в Сущем весело.

Потом, когда ни будь. Если не забуду и скучно станет.

Вот так на Асазе и жили, чётко выполняя свои обязанности. Скучно? Уныло? Зато – стабильность.

Ещё замечу – меняя тему, что меня переодели. Теперь я носил светло-жёлтый халат, под которым скрывались плотные, чуть выше колена, шорты и длиннополая рубаха рукова которой были короче рукавов халата. Завершал моё облачение широкий пояс, трижды обмотанный вокруг талии, и массивная застёжка, фиксировавшая эту полосу материи на левом бедре. На её теле крепился знак клана, понятное дело, но мне – чужаку такого положено не было отчего я порой ловил непонимающие взгляды слуг – вроде как и наш, сам Лусан сопровождает, а знака клана – своего, родного Кори, или чужого – нет.

Да, ещё один момент. С женщинами тут было туго.

Не в том плане, что их было крайне мало – нет, напротив, симпатичные личики я видел часто, а звонкий заливистый смех порхал по всему зданию – нет, их тут было много, вот только меня эти стройные эфемерные создания напрочь игнорировали в лучшем случае держа дистанцию, а чаще просто исчезая, испаряясь из моего поля зрения, оставляя мне сомнительным трофеем тонки ароматы не то духов, не то притираний.

Как я понял из витиеватых, обильно сдобренных извинениями слов Лусана, я – чужак и тем более чужак из другого мира, был для них чем-то наподобие демона, от которого порядочной девушке, впрочем, как и непорядочной тоже, следовало держаться подальше.

Единственным утешением мне был тот факт, что демон, согласно местным легендам, имел очень приличное, кхм, достоинство, которым он, кхм, весьма умело владел, доводя своих жертв до безумия и делая из них своих слуг, отринувших путь служения клану. В общем – по женской части мне ту не перепало, но чёрт с ним, такая репутация стоило того! Заканчивая этот момент упомяну, что к концу моего пребывания в клане Кори, девушки чуть осмелели и уже на особо спешили исчезать, стоило мне посмотреть на них. Вот уверен – проведи я тут ещё пару недель так точно – нашлась бы смелая душа, решившая на личном опыте проверить слова легенд. Ну а я бы уж постарался – обещаю.

Но – достаточно об этом.

Как я сказал выше – мой отдых продолжался четыре дня, а на пятый, как раз во время моего отдыха после завтрака – еды давали много и я, осоловев от съеденного любил посидеть на скамье в саду, в той его части, где растения отсутствовали, а место них по земле был рассыпан крупный щебень с хаотично расставленными камнями. Да, почти классический Сад Камней, но на свой – местный лад, со своей, местной философией.

Так вот.

Сижу, борюсь с дремотой, полуприкрыв глаза, как со стороны тропинки раздаётся топот – кто-то сюда несётся, спеша сообщить нечто крайне важное и срочное.

Пофиг.

– Господин! – сбоку, на границе зрения, появляется фигура: – Господин!

Игнорирую. Занят я. Очень.

– Господин! У вас всё в порядке?

Медленно, очень медленно, с явным трудом поворачиваю голову не спеша полностью открыть глаза.

О как! Целого воина прислали. Без брони, но с мечами – два – самый длинный и средний с одного бока, кинжал-недомерок – с другого.

– Господин! Господин Лу…

– Я занят перебиваю его, – начиная всё так же медленно отворачиваться: – Я слежу как растут камни.

Бух!

Воин падает на колени и уперевшись руками в песок тропинки прижимает к её телу лоб.

– Прошу извинить меня, господин, – его голос звучит глухо: – Я вынужден прервать ваше занятие, извините меня.

– Что?

– Уважаемый господин Лусан, – торопливо частит он: – Просил вас, глубокоуважаемый господин Лют-сиус, прибыть к нему. Извините. Прибыло то, что вы ожидали.

А вот теперь я поворачиваюсь к нему полностью открыв глаза. Что за деревенщина! Даже имя моё верно произнести не может! Но – вежливость прежде всего. Да и мечей у меня – увы, нет.

– Прошу вас встать, добрый воин великого клана Кори. Уважаемый Лусан так и сказал?

– Да, господин! – чуть приподнявшаяся голова снова утыкается в песок: – Прошу меня простить.

– Всё нормально, – поднимаюсь на ноги, но прежде, чем двинуться следом за мгновенно вскочившим бойцом, грожу камням пальцем: – Растите лучше! Я всё видел!

Действительно, посыльный не врал.

Стоило мне подняться на участок крыши избы, отведённой для наблюдения за окрестностями – Лусан там уже был, как сразу замечаю пару чёрных точек, медленно растущих в своих размерах.

Ждать пришлось долго – только после обеда корабли, очень медленно маневрируя, приблизились к памятному мне лужку, и только к ужину, когда от тройки светил осталось только одно, и то готовое скрыться из виду, смолк рокот движков, а сами машины были надёжно раскреплены.

– Что так медленно? – Не скрывая удивления поворачиваюсь к Лусану и видя как он напрягается, понимаю – вот оно. Сейчас он задаст вопрос в лоб. Тот самый, от ответа на который я либо стану мятежником вместе с ним, или… Нет, о втором думать не хочется и сам перехожу в наступление.

– Извините меня, господин, – коротко кланяюсь и киваю на наблюдателей, стоящих по углам площадки:

– Мы можем наедине поговорить?

Несколько секунд он внимательно смотрит на меня, а затем, отдав короткую команду оставляет тут лишь нас двоих.

– Клинок воина – его душа, – осторожно начинаю я и он кивает, соглашаясь: – У хорошего бойца он ровен, чист и отменно заточен, в то время как у нерадивого – выщерблен и запачкан ржавчиной и грязью. Такова же и его душа – с пятнами колебаний да неуверенности.

– Согласен, продолжайте пожалуйста.

– Мы – приближённые к нашим лидерам, должны исполнять их волю, – он осторожно кивает: – Но не только это – забота о клане тяжелым грузом лежит на наших плечах и что будет если разум того, в чьих руках такой, запачканный клинок? Куда он будет направлен? Будут ли достаточно разящими его удары, принесут ли они славу и процветание клану?

– Не уверен, – осторожно произносит он и я продолжаю ковать размякшее железо его души:

– Так, возможно, настало время самим направить удар в верном направлении? Если руки на рукояти – устали или замараны? – Чем именно замараны придумать не успеваю, предпочтя значительно смолкнуть.

– Извините меня, – чуть кланяется Лусан: – Мне горько об этом говорить – моя вина несомненна, раз даже вы – чужак, пробыв здесь всего несколько дней, увидели горе, накатывающее на нас.

Немного помолчав от продолжает:

– Вы правы. Клану Кори пора сменить курс!

– Я с вами! – Решительно киваю и, словно спохватившись, добавляю: – Извините мой порыв. Он идёт от сердца, а ему, – развожу руками: – сложно приказывать.

– Ценю вашу открытость и тоже открою вам, – следует кивок в сторону кораблей, подле которых суетятся крохотные фигурки людей: – Наш нынешний, – эти слова он особенно выделяет тоном и я немедленно киваю, давая понять, что считал второй смысл: – Приказал убить всех на борту трофея и, – Лусан дважды кивает в сторону кораблей, отмечая таким образом обе машины: – И направленного вашим господином корабля. Я нарушил приказ, – его голова поникает: – Оставил в живых капитана и оба экипажа. Но, – его голова поднимается: – Приставил к экипажам своих людей.

– Мой господин высоко оценит ваши действия, – поддерживаю его: – И он, извините мою настойчивость, крайне высоко оценит подарок в виде того капитана, – моя очередь кивнуть на Красное Солнце: – Я там был, сошёлся с ним – уверен – смогу убедить его сотрудничать с нами. – Последнее слово выделяю особо, закрепляя партнёрский статус на уровне кланов, путь мой корыстный собеседник ещё и не Господин.

– Когда я его доставлю, то упомяну, что именно клан Лусан провёл столь блестящую операцию, несмотря на противодействие известного нам лица.

– Благодарю вас, – поклон и выражение лица уже-почти-лидера-клана полны благодарности: – И раз мы обозначили наше сотрудничество то предлагаю пройти к кораблям – разделим наш успех вместе.

Уже двинувшись в сторону люка, он притормаживает и полуобернувшись, подмигивает мне:

– Наш доку-мияки – он весьма мне обязан.

Вблизи, Красное Солнце, просто подавлял своими размерами. Одно дело прогуливаться по Лётной Палубе, досадуя, что она такая маленькая и не даёт полноценно размяться и – совсем другое, когда громада, примерно с трёхэтажный дом, нависает над тобой удерживаемая от касания с землёй лишь откинутыми подпорками – посадочными лапами, которые, несмотря на их большое количество не рождают в душе чувство надёжности.

Проще говоря – зайти под приподнятую надо мной громаду я не рискнул. Да, я помнил ту документацию, что мне так радушно предоставил Серж, там говорилось о непревзойдённой прочности и лёгкости древесины хамулов Азтак, но – не рискнул. Тот люк, к слову, через который я сбежал с корабля, сейчас был открыт и довольно много слуг, выстроившись несколькими цепочками, передавали друг другу ящики, мешки, свёрнутые в бухту канаты, слаженной работой быстро освобождая трюмы своей добычи.

Что же до экипажей, то к тому моменту как мы приблизились к лугу, то всё, что я увидел, был хвост колонны, двигавшейся в сторону их лагеря, ворота которого были приглашающе раскрыты.

Кроме того, как полюбоваться громадой кораблей, мне тут делать было нечего – о чём я и сообщил Лусану, предпочитая вернуться в свою комнату – наступала ночь и мне откровенно хотелось спать.

– Извините меня за настойчивость, – поклон, и он взмахивает рукой: – Последнее, совершеннейше незначительное дело.

Ну хорошо, проявим терпение.

Лусан же, без сомнения заметив моё раздражение – только намёк на него, лишь улыбается, сохраняя таинственный вид. На откинутой створки грузового люка, асазцы, продолжавшие передавать друг другу грузы, чуть расступились, появилась несколько людей. Третье солнце окончательно покинуло небосвод нашего хамула и темнота, слабо отгоняемая пламенем факелов, явно побеждала в этом состязании. Видно, проще говоря, было хреново. Человек шесть. Два воина впереди, с руками на оружии, потом ещё две фигуры и ещё два бойца. Подходят к нам, ловко перестраиваются, окружая шедшую в середине их короткого строя парочку подобием полукруга и замирают, своей неподвижностью показывая выполнение приказа.

Видно плохо, морщусь, напрягая зрение, отчего Лусан щёлкает пальцами, чтобы мигом спустя несколько человек с факелами окружают парочку нешироким огненным кольцом.

Так…

Первой стоит девушка – босая, в накинутой на плечах серой куртке – родной сестре той, в которой я прибыл сюда. Куртка запахнута, но она явно зябнет на вечерней прохладе – судя по кружевам, спускавшимся от края куртки и почти до колен, взяли её практически голой.

А она красива той естественной, не кукольной, а природной красотой, от которой сердца мужчин начинают биться чаще. Впрочем, это я понял ещё там, у виллы, увидев стройные ножки.

– Женщина вашего мира, – чуть склонившись ко мне Лусан одобрительно кивает, признавая красоту добычи:

– Оставляю её вам, – слегка вздохнув – ага, против сердца не попрёшь, он не скрывая зависти смотрит на меня, отчего я немедленно понимаю причину этого чувства – ну не может Глава Клана так открыто нарушать традиции. Тем более – только получив власть. А эта женщина, одному Люссаю ведомо сколько мужчин ей владели, несёт печать греха – чужеродного и оттого ещё более страшного. Но и мне подтверждать права на неё не с руки.

Да – имею право.

Да – хочу её, чего тут скрывать, такую жемчужину и самый безнадёжный из безнадёжных импотентов захочет.

Но! Снова это проклятое слово!

Её похитили с той виллы, а после этого мы встретились с кораблём для передачи груза, что вылилось в печальный конец для экипажа Красного Солнца. То, что они пришли с Перена – не сомневаюсь, значит – оттуда её и заказали. И заказал некто обладающий значительными силами и средствами – не забываем о двух экипажах на борту. А раз так, что мне – ради красотки, чертовски хорошенькой должен отметить, создавать себе очередного врага? Не, хватит. Хочу жить в мире.

– Благодарю, – увидев верное решение, кланяюсь Лусану: – Я доставлю её моему господину. А вы, – теперь мой взгляд полон зависти: – Вы просто поразите его своими дарами!

Больше ничего говорить не стоит – польщённый услышанным будущий глава клана расплывается в улыбке, но я не даю ему насладиться чувством скорой победы.

– А капитан? Я могу его увидеть? – И спохватившись, кланяюсь: – Прошу извинить мою непочтительность.

– Я утомил вас, – принимается извиняться он, отчего наступает моя очередь удивляться, не понимая причину такой реакции.

– Вот же он, – рука указывает на человека в сильно драной одежде, руки которого связаны за спиной и его подталкивают к нам: – Огня!

Один из факельщиков подносит огонь к лицу человека, и я с трудом не вздрагиваю – передо мной стоит Серж. Избитый – поработали над ним хорошо – знакомые черты скорее угадываются среди синяков, ссадин и грязи.

Взлохмаченный – перемазанные чем-то жирным волосы торчат в стороны, но – при всём этом несломленный.

Если бы не внешний вид, то можно было бы подумать, что он стоит на своём мостике, заложив руки за спину готовясь к очередной схватке.

– Гордый, – хмыкает Лусан: – Ничего, мои техники боли сломают. Они и не таких ломали.

– Извините, я могу вас просить повременить? – Отвешиваю очередной поклон, заметив, как дёргается Серж. Узнал. Меня он не видит – глаза закрывают опухоли синяков, но уши, судя по всему целые. Замечает это и мой собеседник – он понимающе кивает, припомнив мои слова о знакомстве с ним.

– Так тому и быть, – кивает он: – Он ваш. На время. Я даже пришлю лекаря – он же вам в хорошей форме нужен?

Рассыпаюсь в благодарностях.

– Охрана будет предупреждена, – продолжает он: – Вы сможете общаться сколько угодно, но! – Его палец требовательно указывает на Сержа, а потом смещается на меня: – Недолго. Время нас поджимает.

Сержа я навестил на следующий день, после завтрака, предварительно, около часа, проследив за ростом камней. Декларировать особый интерес к фигуре бывшего капитана я не хотел. А так – позавтракал, отдохнул и, вспомнив о его существовании, вызвал одного из слуг, который и проводил меня к пленникам.

Разместили их на территории местной тюрьмы, если так можно было назвать небольшую вытоптанную площадку, где в два ряда выстроились деревяные клетки. Малое количество заключённых объяснялось быстротой суда – виселица и заляпанная коричневыми потёками колода наглядно демонстрировала финал любого, оказавшегося здесь.

Охраны было немного – три рядовых бойца с копьями и один мечник. Если первые откровенно лениво бродили вокруг клеток, то мечник, устроившись под навесом, дремал наглядно демонстрируя известный принцип – солдат спит – служба идёт.

При нашем появлении и коротком докладе сопровождавшего меня слуги он лишь немного приоткрыл один глаз, да мотнул головой – проходите, мол, немедленно вернувшись в гармонию, нарушенную нашим появлением.

Клетки, при ближайшем рассмотрели удивили меня – как приятно, так и не очень. Негатив – так как уж очень они походили на ту корзину, в которой я очутился, прибыв на Борт Красного Солнца, а позитив – я же не в ней сейчас был?! Очень похожие, разве что более дырявые по сравнению с тем карцером. Отличие только в щелях между переплетениями чего-то наподобие лозы – там и палец просунуть было нельзя, а здесь же вполне пролезала рука, позволяя пленнику забрать миску с непонятного вида бурдой, далёкой от съедобного вида. Ну и дверца сбоку, примотанная к телу клетки толстой медной проволокой. В теории, сбежать отсюда было несложно – если стражники откровенно забьют на службу, но воины с копьями, несмотря на откровенно ленивый вид, нет-нет да и обегали своё заведование внимательными и чистыми от лени, взглядами. То, что такое поведение было маскировкой, провоцирующей пленников на побег, я убедился, стоило мне подойти к клетке, на дне которой лежал, скорчившись, человек в грязных лохмотьях.

Я ещё тянул руку к прутьям, как по ней – требовательно и непреклонно бьёт древко копья. Не больно, но чувствительно.

– Вам туда, господин, – воин, развернув копьё остриём ко мне, коротко дёргает головой в шлеме, указывая на дальний конец первого ряда клеток.

– Прошу извинить мою неосведомлённость, – хочу поклониться, но стражника уже нет – закинув копьё на плечо он сонно перебирает ногами, наматывая очередной круг вокруг своего заведования.

Первой мне попадается Серж – серые лохмотья, замотанная чистыми бинтами голова – сразу становится понятно, что обитатель этой, кхм, камеры, оказался здесь совсем недавно.

– Добрый день, капитан, – усаживаюсь на землю, приваливаясь спиной к прутьям. Интересно – стражник прореагирует?

Нет. Проходит шагах в трёх, не обращая на меня никакого внимания.

– Сэм? Лют-ц-иус?

– Он самый. Ты как, Серж?

– И ты здесь?! – шаря по полу руками он подбирается ко мне и усаживается рядом, как и я приваливаясь к прутьям.

– И я тоже. Сущее очень маленькое, – хочу развести руками, но понимая, что Серж не увидит, отказываюсь от жеста: – Вот мы и снова встретились.

– Хранитель Винтов, – усмехается он в ответ: – Гость иного мира. Ха! И ты по-прежнему будешь утверждать, что всё произошедшее – просто цепь совпадений?

– Буду. Хотя тут я оказался по своей воле. Я угнал у тебя Красный Блик.

– Ты?! – Он дергается, не сдерживая злость: – Так это ты его угнал?! Я пробился на Ангарную, когда всё произошло! Я должен был предупредить своих о предательстве! А ты! Из-за тебя! – Закашлявшись он смолкает, но очень быстро продолжает: – Вода есть? Проявишь милосердие пленнику?

– Сейчас спрошу, – подняв руку привлекаю внимание проходящего мимо воина: – Вода есть?

– Не положено, – начинает было он, но вспомнив мой статус, снимает с пояса кожаную флягу. Благодарю, открываю и сделав пару глотков, протискиваю её между прутьев. Серж пьёт долго – только полностью опустошив её, он возвращает пустую шкурку, шумно отдуваясь.

– Вот ты говоришь – милосердие, вытряхнув последние капли на лицо – солнца припекали изрядно, кладу её на землю рядом: – Но разве ты не был готов избавиться от меня, выжав насухо? Разве ты не желал прославиться на Родине за чужой счёт? И разве это не ты называя меня другом и партнёром, одновременно врал мне?

– Грешен, – шепчет он: – Ты во всём прав. Сейчас могу признаться – всё было так.

Он вздыхает.

– Я получаю что должно. – Серж выпрямляется, распрямляя плечи и голос его твердеет: – Сэм Лют-ц-иус. Я признаю свою вину. Я готов понести наказание. Сила на твоей стороне, я подчиняюсь.

– Вот делать мне больше нечего – наказывать тебя. Я тут вообще – случайно.

Его смех больше похож на карканье, а отдышавшись он продолжает: – Сэм. Другом тебя называть я не могу – не имею права, но скажи – тебе не надоело?

– Не-а, – тоже смеюсь: – А знаешь почему?

– Ну?

– Потому что это – правда. И правда в том, что мне глубоко пофиг на всю вашу возню. Да хоть поубивайте друг друга. – Хмыкаю: – Человечки. У вас кругом полно хамулов, но вы – нет! Вы уперлись ради крох земли, заливая их кровью. Вам самим не смешно? А, Серж? Вот нахрена вы рвётесь на Т'чан? С вашей-то техникой – ну разведайте в стороне – уверен, найдёте полно места. Живите, процветайте, развивайтесь! Так нет – мёдом вам там намазано!

– Это наш долг! Наш путь! Тебе – чужаку, не понять.

– Куда уж мне. Хотя погоди. Долг перед кем? Предками? Так они будут счастливы, глядя из Перламутрового дома, на процветание их потомков. Они хотели стать главными на Т'чан? Так станьте главными в Сущем! Пусть остальные – Т'чан, Перен, Урия и остальные стремятся к вам, выпрашивая крохи ваших знаний! Вы выжили – вы уже победили! Не согласен?

Некоторое время он молчит – тяжело оспорить вбитые с детства аксиомы, но, спустя некоторое время шепчет:

– Уходи. Мне надо подумать.

Уже отворачиваюсь, кака Серж снова окликает меня: – Пистолет. Ты его нашёл?

Замираю, медленно оборачиваясь: – Пистолет? Где?

– На Блике. – Он криво усмехается, и эта гримаса мне не нравится: – Значит не нашёл. Немного правее рукояти управления, под панелью. Там он, коробка патронов и аварийный паёк.

Мысленно влепляю себе добрую оплеуху – кретин! Ясно же, что на борту просто обязан быть аварийный комплект – ведь мало ли что в полёте случится?

– Поищу, – киваю ему.

– Мне один патрон. Обещаешь?

Неопределённо мотаю головой – эээ, нет. Дорогой мой. Ты мне живым полезнее будешь.

– Сэм, – развернувшись он прижимает лицо к прутьям: – Пообещай! Мне всё одно не жить теперь. Корабль и экипаж, – его голос вздрагивает: – Потерял. Я – опозорен. Вернуться не могу. Тут, – Серж смолкает не договорив, но и так ясно – тут ему не выжить. Выжмут и в расход. Ага – точно как он со мной поступить планировал. И что? Подарить ему лёгкую смерть? А он бы мне подарил? Уверен, что нет. Хотя… С другой стороны – я же вырвался, жив? Так может стоит и ему дать шанс?

– Я подумаю, – он что-то ещё говорит, спеша убедить меня, но я не слушаю – мне ещё девушку проведать надо, Лусин наверняка спросит о ней.

Клетку с девушкой нахожу в соседнем ряду, почти в центре. Согнутая фигурка сидит на куче какого-то неопрятного тряпья, с головой закутавшись в потрёпанного вида плащ и раскачивается монотонно взад-вперёд.

– Эй? – принимаюсь постукивать по лозам решётки, пытаясь привлечь её внимание: – Ты как?

Ответа нет – незнакомка, не видя меня, продолжает своё занятие.

– Девушка? Вы живы? – Угу. С тем же результатом, или даже с большим, можно было начать диалог с клеткой – она бы точно могла рассказать мне много интересного о своих постояльцах.

Что ж. Ясно. Ступор.

И это не удивительно – её, наслаждавшуюся жизнью на изысканной вилле, без объяснений хватают, заворачивают в ковёр и тащат куда-то. Потом – корзина карцера, вполне возможно того самого где я сидел, а потом, как только она начала приходить в себя – грохот драк, крики раненых и умирающих – и непонятные фигуры в броне с окровавленными мечами. Да тут бы и я завис, что уж говорить о ней.

Попробовать поговорить с Лусаном? Мол-де ей в комнату надо, ванну, покой и хорошее питание?

Ну – попытка не пытка, вполне возможно и пойдёт на встречу посланнику уважаемого господина. Ладно – решено – попробую.

Лусана я встретил на пороге той самой избы – вот уверен, донесли ему о моём возвращении, чтобы он мог встретить меня, едва подойду к зданию.

– Как ваши встречи, мой уважаемый друг? – Вежливости в его голосе хоть отбавляй – того гляди из ушей потечёт.

– Работа только начата, господин, – кланяюсь – лесть лишней не будет, ясно видно что этот номер два просто жаждет её и всё то, что положено глава клана, так что – подыграем, а спина не отвалится: – Я начал психоломку, прошу меня простить – давно не практиковал это занятие, – мой голос полон смущения: – Но результат лбещает быть хорошим.

– Эээ… – тянет он, не поняв мои слова: – Психоломку?

– Да, мой господин, – сопровождаю слова поклоном: – Это лучше того, что могут продемонстрировать ваши мастера боли. В принципе – это тоже самое, но образец, – впускаю в голос профессорские нотки: – Остаётся физически целым и – при удаче и терпении, начинает добровольно сотрудничать. А для полноценного сотрудничества, уверен, вы мой многоопытный господин – понимаете, важно наличие отсутствия повреждений как тела, так и конечностей. Дабы болевой шок не влиял на процесс передачи не только вербальной, но и наглядно-примерной информации.

Лусан зависает, пытаясь осознать услышанное и немедленно прихожу ему на помощь.

– Проще говоря – целыми руками образец лучше покажет, что и где нажимать, прошу простить меня, – развожу руками: – Одно время преподавал, вот по этой теме – ну и увлёкся.

– Ах, как интересно, – поймав нить моих слов он всплёскивает руками: – Скажите пожалуйста! Вот что значит прогресс – а мы всё по старинке – иголки, огонь. Очень интересно! – в его голосе проявляются заинтересованные нотки: – Извините моё любопытство, но возможно вы бы смогли дать нам несколько уроков?

– Провести лекцию? – Задумчиво тру лоб и прищурившись поднимаю глаза к небу.

– Клан… – он спотыкается – явно хочет сказать – клан Лусан, но сдерживается: – Мой клан щедро оплатит ваше время. Такое искусство – ой как ценно для нас.

– Что вы, господин, какая оплата?! Я буду рад поделиться с вами своими скромными познаниями. Не сомневаюсь, что мой господин вознаградит меня за такую помощь. Мы же – партнёры.

– Даже так? – Видно, что подобное ему в голову не приходило и он начинает прикидывать – а что ещё можно будет стрясти, желательно на халяву со своего далёкого партнёра.

– Но, прошу меня простить, – кланяюсь: – Только после выполнения своего задания. Долг слуги – прежде всего.

– Хорошо сказано, – получаю ответный поклон мысленно переводя дух – выкрутился. Я ж про эту психоломку ничего не знаю. Не успел меня брат Тодд в этой части натаскать.

– У меня одно просьба, мой господин, – теперь не кланяюсь, давая понять, что говорю от имени своего босса: – Та девушка. Я видел её.

– И что? – удивляется Лусан: – Ей даже плащ дали. По ночам у нас бывает свежо.

– Ваша щедрость поражает, – киваю: – Но её ментальное состояние – перегрузка событиями, стрессами, всё это, вкупе со сменой доминирующей парадигмы негативно влияет на тонкие нейронные связи, зацикливание которых, в свою очередь могут и, прошу меня простить, скорее всего – приведут к нарушению базовых когнитивных цепей, которые же… – смолкаю.

Есть. Завис наш будущий глава клана.

Угу. Вовремя. Врать-то я умею, да и слов – звучных и непонятных много запомнил, но всему же есть предел!

– Если вернуться к простому, бытовому смыслу, – начинаю, спасая его мозг от закипания.

– Да-да, – торопливо кивает Лусан: – В бытовом смысле.

– Её надо в дом перевести, – киваю на избу: – Комната, ванна, массаж. Хорошее питание, прогулки на свежем воздухе, красивые виды, спокойный сон.

– Ах вот оно что? Даже так? – Он с сожалением разводит руками: – Извините моё непонимание вас, мой многознающий друг. Сюда – не могу.

Я поникаю головой: – Мой господин, – делаю паузу, давая понять о ком я говорю: – Извините мою настойчивость, желает получить её в полном здравии. Как в физическом. – смотрю на него, а ну как твои воины девку того – попортили и Лусан торопливо машет руками – не попортили: – Так и в ментальном, простите – психологическом виде. Извините.

– Я немедленно дам команду построить ей дом, – поспешность, с которой выпалены эти слова лучше лучшего показывает, насколько ему важна дружба с моим господином: – Это займёт два, ну три дня. Её же состояние не ухудшится? За столь короткий срок?

– Буду с ней работать, – чуть прикусив губу, киваю, намекая на сложность задачи: – Крайняя утомлённость объекта, стрессы и… – готовлюсь добавить нечто заумно-убедительное, но появившаяся из-за угла дома процессия заставляет смолкнуть.

Тройка идущих впереди несут в руках какие-то яркие знамёна, то поднимая их вверх, то резко опуская. За ними следуют носильщики – как-то странно шагая, раскачиваясь из стороны в сторону, они тащат огромный барабан, сразу за которым гордо глядя поверх которого шагают двое в ярко цветастых халатах и шапочках, украшенных частоколом перьев. Далее – снова носильщики с ещё одним барабаном и очередной одетой парочкой – прошу прощения, не упомянул. Одеты – в халатах, с шапочками и в туфлях были только эти четверо. Все остальные довольствовались лишь белоснежными набедренными повязками и такими же лентами на лбу.

– Бадайко, – видя моё удивление поясняет Лусан: – Я решил развлечь наших гостей, – показывает он в сторону лагеря, где проживают перенцы: – Бой барабанов укрепит их души, акробаты повеселят своими прыжками, а вино – расслабит мысли, делая пребывание на земле моего клана приятным и памятным.

Согласно киваю.

А хитрый чёрт. Хочет, чтобы про него – в положительном ключе. Не только я господину сообщил, но и оба экипажа.

– Вы придёте посмотреть на представление? Это одни из лучших артистов нашего хамула. Они неподалёку были – вот я их и пригласил.

– Сердечно вам благодарен, господин, – кланяюсь: – Это честь для меня побывать на таком празднике!

Ага. Два раза честь. Он там будет и, наверняка, подведёт меня к капитанам и старшим офицерам, представив помощником их господина. Начнётся беседа и что?

Да и всё.

Эти меня расколют на раз – я ж на Перене не был. Спросят, невзначай о чём-то местном – и привет. Прокол, со всеми вытекающими последствиями.

Чёрт! Ну как не вовремя-то! Ещё бы пару дней – и Сержа бы в чувство привёл – глядишь и скажет что полезное о Блике, да девчонку тут в нормальные условия перевести надо. Как же невовремя!

– Мне надо отдать распоряжения, прошу меня простить, – поклонившись, Лусан уходит в дом, а я – а что я? Я влип в очередной раз – начинаю неспешно брести в сторону луга, где, неподалёку от припаркованных кораблей стоит мой самолёт. Пистолет – он лишним не будет.

Серж не врал – да и зачем ему было врать?

Немного пошарив рукой под приборной панелью, касаюсь щеколды – поворачиваю и мне на колени откидывается ящик аварийного комплекта. Пара фляг – открывать не стал, пригодятся, колбаска туго свёрнутого не то плаща, не то очень тощего матраса, перевязанный бечевой свёрток промасленной бумаги – наверное что-то съедобное, медная коробочка в которой нахожу кремень, огниво и кусочки камня сак и – Ура!!! Пистолет. С медной коробкой полной патронов.

Ствол очень похож на револьвер. Вот только его барабан хранит в себе только четыре патрона. Что ж – лучше у меня всё одно ничего нет, хоть такое получить. Вытряхиваю на ладонь небольшие цилиндрики – всё та же вощенная бумага, туго облегает столбик пороха, да тупоголовая пуля – она наверное приклеена к заряду – проверять не хочу.

Тяну спуск – ничего. Скоба доходит до ограничителя, но ничего не происходит.

Ладно. Взвожу курок и снова тяну спуск – бац! Курок бьёт по выступу на корпусе и внутри барабана что-то коротко щёлкает. Ага. Пьезокристалл. Вроде работает.

Взвожу курок, тяну спуск и в том же гнезде снова короткий щелчок.

Ясно.

Самовзвода нет. Барабан тоже ручками курить. Не гуд, но хоть так. Заряжаю револьвер и прячу за полой халата, запихнув коробку патронов с другой стороны.

Так. Тут всё ясно. Серж не соврал. Это – гуд. А вот бэд – так это то, что у меня нет идей по дальнейшим действиям. Вот совсем нет.

Понятно, что Перен, Урияя и Т'чан для меня закрыты. Появлюсь там на этом – всё. Жизнь станет очень насыщенной и – увы, короткой. Что остаётся? Райские острова? Всё, что о них знаю – где-то на востоке. Отпадает.

Долгожданный? Он от меня строго на юг – к огненному кольцу. Топлива не хватит, да и пираты – Вольный архипелаг облетать придётся. Снова – вопрос топлива. Податься к пиратам? Там вопросы не задают – кто ты и откуда, да и топливом там разжиться можно будет – выпивку эти парни уважают.

Угу. Вариант, но… А что, но – шлёпнут ради самолёта, у них с таким просто. Не смог свой корабль защитить – извини, приятель. Повод для дуэли найдётся. Было бы желание.

Охо-хо… Куда не кинь – везде клин.

Стать робинзоном? Найти пустой хамул и обосноваться? Инструментом я тут разживусь – Лусан даст, он же не знает, что для ремонта Блика нужно.

Вариант. Вот только жить я там буду до первого заметившего меня дирижабля. Спасут. Ну они так решат – что спасают. А там – вопросы и вопросы. Не выкручусь.

Ледяное кольцо? Вступить в ватагу? Там, как и у пиратов – вопросы не задают, вот только где эти ватаги собираются? На каких хамулах? Да и лететь туда мимо Перена – засекут, отрядят погоню – а значит снова вопрос топлива.

Чёрт! Вариантов два – ледяное кольцо, либо Вольный архипелаг, и заявиться что туда, что в другое место нужно без самолёта. Карту бы!

Перерываю ящик. Увы, но карты нет. Конечно, представление о местной географии у меня есть – но оно самое расплывчатое. Мимо Асаза я не промахнулся только потому, что он виден был – та чёрная ниточка на горизонте. А Вольный где искать? Где-то на юге! Супер ориентир.

Нет. Нужна карта. Карта, или – сознание пробивает короткая мысль – или кто-то знающий пёструю географию куда лучше меня.

Угу – Серж.

Вот только – могу ли я ему доверять? С одной стороны – он меня хотел поиметь. В самом широком смысле. С другой – деваться ему некуда – раз уж до самоубийства додумался. С третьей стороны – пистолет-то у меня?

А с четвёртой – а, собственно, чем я рискую? Доберёмся до Вольного – исчезну. Ну а наш дорогой Серж пусть расхлёбывает все прелести владения самолётом. Угу – полной ложкой. С горкой. А я? А что я? Чист.

Хм…

Вот это может сработать!

Значит – долетаем и разбегаемся.