В начале XIX века потребление опиума стало еще одной китайской традицией. В 1835 году жители Поднебесной купили опиума более чем на семьдесят два миллиона лянов, что было вдвое больше собираемых за год налогов. Дешевизна опиума и его выраженное одурманивающее действие сделали этот наркотик поистине «народным». Запреты не могли решить проблему, а попытки решать ее силовыми методами не имели успеха – высокие доходы позволяли торговцем опиумом подкупать императорских чиновников, что называется, оптом. К внутренней проблеме угрожала добавиться внешняя – Британия только и ждала удобного повода для того, чтобы с помощью оружия открыть для себя двери в Китай. Того же самого хотели Франция и Соединенные Штаты. В подобной ситуации императору Даогуану следовало вести себя крайне осмотрительно, чтобы продолжать вести свою империю сияющим путем[232], но изолированное существование в кругу покорных вассалов порождало у императора ложное ощущение собственного могущества. «Южная оглобля северная колея»[233] – вот что можно было сказать по поводу политики «закрытых дверей», введенной императором Цяньлуном; вместо того, чтобы укрепить императорскую власть, самоизоляция ослабляла ее.
В марте 1839 года хугуанский[234] наместник Линь Цзэсюй потребовал от находившихся в Гуанчжоу британских и американских торговцев сдачи всего имевшегося у них опиума. Получив отказ, Линь окружил иностранные фактории войсками и отозвал из них китайский обслуживающий персонал. Блокада вкупе с бытовым коллапсом заставила торговцев подчиниться. Конфискованный опиум (двадцать тысяч ящиков и две тысячи тюков) был уничтожен.
В апреле 1940 года Британия объявила войну империи Цин. На первый взгляд сорок британских кораблей и четыре тысячи британских солдат не могли противостоять девятисоттысячной цинской армии, но в данном случае качество и стратегия возобладали над численным превосходством. Действия британских сухопутных сил подкреплялось сокрушительным огнем корабельных орудий, и даже восьмизнаменная цинская «гвардия» не могла противостоять натиску лаоваев. К слову будь сказано, что к началу правления императора Даогуана несокрушимые когда-то маньчжурские всадники обленились, утратили былые военные навыки и всячески норовили устраивать своих детей на более перспективную гражданскую службу. Да и вообще состояние цинской армии, оснащенной и воевавшей по стандартам двухвековой давности, оставляло желать лучшего.
В августе 1840 года британские корабли подошли к фортам Дагу, защищавшим устье реки Хайхэ. Увидев опасность буквально у себя под носом, император Даогуан поручил одному из своих сановников вступить в переговоры с командиром британской эскадры адмиралом Джорджем Эллиотом. Император желал только одного – как можно скорее спровадить британцев, и потому согласился удовлетворить все требования Эллиота, который требовал возмещения стоимости опиума, уничтоженного по приказу Линь Цзэсюя, возмещения военных расходов на акцию устрашения и передачи Британии одного или двух островов у китайского побережья. Более того, еще до окончания переговоров Даогуан снял все ограничения, касавшиеся не только ввоза опиума, но и всей торговли с Британией. Заодно император отправил в отставку обвиненного в самоуправстве Линь Цзэсюя.
Вроде как дело решилось миром, но в конце 1840 года Даогуан отказался от данных британцам обещаний, после чего британцы возобновили военные действия, и 29 августа 1842 года близ Нанкина на борту британского военного корабля «Корнуэллс» был подписан крайне невыгодный для Империи Цин мирный договор, по которому Британии выплачивалась контрибуция в пятнадцать миллионов серебряных лянов, порты Гуанчжоу, Шанхай, Сямэнь, Фучжоу и Нинбо открывались для британской торговли, Гонконг переходил в вечное владение Британии и размер пошлин на ввозимые товары ограничивался пятью процентами от их стоимости. Закрытые двери гостеприимно распахнулись для британских коммерсантов, к которым чуть позже присоединились торговцы из Соединенных Штатов и Франции.
Четвертый сын и преемник императора Даогуана Айсиньгьоро Ичжу, правивший под девизом Сяньфэн[235], любил пить вино и курить опиум в женском обществе, а скучным делам правления внимания совершенно не уделял. Летом 1850 года, вскоре после воцарения Сяньфэна, на юге империи вспыхнуло восстание тайпинов, в ходе которого было создано независимое государство – Небесное царство великого благоденствия (Тайпин тянь го), просуществовавшее до 1864 года. Осенью 1853 года тайпины дошли до Тяньцзиня, вызвав в Пекине большую панику, но императорским войскам удалось отбросить их назад. Тайпины так и не смогли войти в Пекин за все время своего противоборства с империей Цин, зато в ходе Второй опиумной войны пекинцы испытали немало беспокойства от интервентов.
От имени императора Сяньфэна государством правил его дальний родственник по имени Сушунь, который необдуманно обострил отношения с западными державами, начав чинить препятствия иностранным торговцам. По замыслу Сушуня создание невыносимой обстановки для жизни и работы побудило бы лаоваев убраться восвояси, избавив китайцев от своего докучливого присутствия. «Думала лисица съесть курицу, но сама стала добычей для тигра», – говорят в подобных случаях в народе. Западные державы использовали происки Сушуня для того, чтобы развязать новую войну и силой добиться для себя более лучших торгово-политических условий.
Вторая опиумная война началась в конце октября 1856 года с обстрела Кантона британской эскадрой под командованием контр-адмирала Майкла Сеймура. Вскоре к британцам присоединились французы. После того, как в конце мая 1858 года союзниками был занят Тяньцзинь, служивший водными воротами и основным продовольственным хабом Пекина, императорское правительство было вынуждено начать переговоры с британцами и французами. По заключенному в Тяньцзине соглашению для торговли с западными державами должны были открыться шесть новых портов, а британцам и французам возмещались военные издержки. Однако до исполнения принятых обязательств дело так и не дошло. В июне 1859 года цинские чиновники попытались высадить на сушу британского и французского посланников, плывших в Пекин для ратификации заключенного соглашения. На суше посланники не могли чувствовать себя в безопасности и потому обратились к британскому адмиралу Джеймсу Хоупу с просьбой о сопровождении их миссии до Пекина. Хоуп атаковал форты Дагу, но оказанный ожесточенный отпор вынудил его отступить в Шанхай. В Запретном городе праздновали победу над «западными варварами», не подозревая о том, каким сокрушительным унижением обернется эта «победа».
Эдвард Дункан. Обстрел китайских джонок. 1843
Решив преподать цинскому правительству убедительный урок, которому предстояло стать последним в затянувшемся противоборстве, Британия отправила в Китай двенадцатитысячный корпус под командованием генерала Джеймса Хоупа Гранта, к которому Франция добавила семь с половиной тысяч солдат под командованием генерала Шарля Кузен-Монтабана. Оба генерала были настроены крайне решительно.
21 сентября 1860 года на окраине Пекина у моста Балицяо состоялось решающее сражение Второй опиумной войны, укоренившееся название которой не очень-то верно отражает ее сущность, поскольку война шла не за право торговли опиумом, а за получение дополнительных торговых преимуществ. Десять тысяч интервентов разгромили шестидесятитысячное цинское войско, после чего захватили и разрушили дворцовый комплекс Юаньминъюан. 13 октября интервенты вошли в Пекин, который был сдан им без боя. Император Сяньфэн успел бежать, но и без его пленения империя оказалась в позорном положении. В конце октября 1860 года с Британией и Францией было подписано соглашение, по которому цинское правительство обязывалось выплатить каждой из держав контрибуцию в размере восьми миллионов серебряных лянов, открыть для иностранной торговли Тяньцзинь, передать Британии, вдобавок к Гонконгу, южную часть Цзюлунского полуострова и соглашалось на использование китайской рабочей силы во французских и британских колониях. Кроме того, западные миссионеры получали право аренды и покупки земельных участков для строительства миссий, которые служили проводниками иностранного влияния на китайской земле.
Опиумные войны. Карикатура. 1840-е