Цинское правительство запрещало деятельность тайных обществ, причастность к которым каралась смертной казнью, но тайные общества, в том числе и буддийское «Общество Белого Лотоса», продолжали существовать в условиях строгой конспирации. В 1796 году на севере провинции Хубэй вспыхнуло восстание, вскоре цепной реакцией охватившее чуть ли не всю империю. В большей мере подавить восстание удалось только в 1800 году, а отдельные очаги продолжали сопротивление до 1804 года. Не успели маньчжуры перевести дух, как в 1813 году началось новое восстание, поднятое членами «Общества Небесного разума» («Тяньли цзяо»), одного из ответвлений «Общества Белого лотоса». Это общество также называлось «Обществом Восьми Триграмм» («Багуа цзяо»), поэтому восстание, о котором идет речь, вошло в историю как Восстание Восьми Триграмм.

Один из лидеров восстания по имени Ли Вэньчэн объявил себя представителем династии Мин, а другой, которого звали Линь Цин, назвался Майтрейей. Каждому спонсору восстания Ли Вэньчэн обещал чиновную должность или крупный земельный надел, так что недостатка в средствах у повстанцев не было.

«Если пошел охотиться на тигра, оставь страх дома», – говорят китайцы. А еще говорят, что «тигра удобнее всего ловить у его логова». В середине сентября 1813 года, отпраздновав завершение сбора урожая, император Цзяцин должен был уехать из Пекина на охоту. Убить императора за пределами города было проще, чем в Запретном городе, и так же проще было завладеть Запретным городом в отсутствие императора, когда резиденция охранялась слабо. Надо признать, что план выглядел очень хорошим, но, как это часто бывает, «в свежезаваренный чай попала муха»[230]. За тринадцать дней до даты выступления правительству стало известно о восстании. Ли Вэньчэн был схвачен в Хуасяне[231], откуда ему предстояло выступить на Пекин. Повстанцам удалось отбить Ли и взять под контроль Хуасян, но преимущества внезапности они лишились.

Тем не менее, Линь Цин не отказался от плана захвата Запретного города. Подкупив дворцовых евнухов, Линь планировал в полдень 15 сентября 1813 года пройти на территорию императорской резиденции во главе двухсот пятидесяти повстанцев, которых, по его мнению, должно было хватить для осуществления замысла, поскольку император Цзяцин, находившийся за пределами столицы, увел с собой бо`льшую часть дворцового гарнизона. Но вышло так, что внутрь смогла пройти только треть повстанцев, затем дворцовые ворота были закрыты. Внутри разгорелось сражение, а те повстанцы, которые остались снаружи, вскоре разбежались.

Восемь триграмм

Восьмидесяти или около того повстанцев явно недоставало для захвата Запретного города, но переполох они устроили изрядный. Тридцатилетний наследник престола Айсиньгьоро Мяньнин, будущий император Даогуан, участвовал в отражении нападения с мушкетом в руках. Тридцать один повстанец был убит, сорок четыре взяты в плен и казнены. Точное число погибших и раненых среди обитателей Запретного города неизвестно, но известно, что от рук повстанцев пострадало более сотни человек.

Неудавшаяся попытка захвата Запретного города подорвала моральный дух повстанцев и побудила правительство к особо решительным действиям. К началу 1814 года восстание Восьми Триграмм было подавлено. Словосочетание «полностью подавлено» в данном случае неуместно, поскольку в определенный момент тайные общества снова «уходили в тень» и ждали нового удобного случая. В боях с правительственными войсками погибло около двадцати тысяч повстанцев, а общее количество жертв восстания превысило семьдесят тысяч человек.

Акция повстанцев наглядно продемонстрировала справедливость старинной пословицы, которая гласит, что «верные люди дороже острых мечей». Пекин был хорошо укреплен, а Запретный город был укреплен еще лучше, но несколько польстившихся на серебро изменников едва не отдали императорскую резиденцию врагу.

Писатели, творящие в популярном ныне жанре альтернативной истории, любят использовать в сюжетах своих произведений нападение Восьми Триграмм на Запретный город. Айсиньгьоро Мяньнин погибает, так и не став императором Даогуаном, император Цзяцин тоже гибнет, и история Китая идет новым путем…