К середине XV века в Монгольском ханстве пришел к власти Эсэн-тайши[175], предводитель ойратов[176]. Эсэн-тайши, подобно Чингисхану, стремился к созданию объединенного монгольского государства, способного возродить былое величие нации. Летом 1449 года двадцатитысячная армия Эсэн-тайши вторглась в минские владения и, разделившись на три части, пошла к Пекину. «Ханбалык, древняя столица монгольских ханов, должен вернуться к монголам», – говорил Эсэн-тайши.

В свое время император-основатель Тай-цзу попытался ограничить влияние евнухов при дворе, запретив им заниматься политическими делами. В глазах китайских правителей евнухи были удобны своей управляемостью – в отличие от знатных сановников, евнухи не имели родовой поддержки и всецело зависели от благосклонности Сына Неба. Но слабость, как известно, может переходить в силу, и наоборот. Согласно хроникам заключительного периода правления династии Мин (XVII век) при дворе пребывало около ста тысяч евнухов, но в такое количество верится с трудом – оно явно преувеличено. Больше доверия вызывает цифра в три тысячи евнухов – этого количества было достаточно для удовлетворения всех потребностей императорского двора.

Традиционно принято было считать, что евнухи, не способные к продолжению своего рода, отличаются гораздо меньшей склонностью к стяжательству, нежели те, кто озадачен заботой о потомстве. Другим преимуществом евнухов, выходцев из низов общества[177], считалась их безграничная преданность своим правителям – если знатный сановник мог рассчитывать на поддержку своего клана, то евнух мог полагаться только на милость императора. На самом деле евнухи не уступали в алчности прочим сановникам, тем более что многие из них имели приемных сыновей, а для укрепления своего влияния они создавали собственные группировки, так что оба «преимущества» евнухов были надуманными.

В отличие от своего отца, император Юнлэ, он же император Чэн-цзу, благоволил евнухам, и в его правление положение евнухов при дворе значительно укрепилось. Ближайшим советником шестого правителя дома Мин Чжу Цичжэня, также известного как император Ин-цзун, стал евнух по имени Ван Чжэнь, возглавлявший Либу (Ведомство церемоний). Ван был искушен в придворных интригах, но в государственных и военных делах разбирался плохо. Впрочем, сам император разбирался в делах правления еще хуже, а между тем править ему выпало в весьма непростое время…

После вторжения монголов Ван Чжэнь посоветовал императору выступить навстречу интервентам. На словах совет выглядел хорошим, поскольку император располагал крупными силами, но численное преимущество не всегда решает исход противоборства. Монгольское войско было похоже на сжатый кулак, а китайское – на огромный ком рыхлого теста. В начале осени 1449 года в местности Тума, лежащей к северо-западу от Пекина, монголы разгромили императорское войско, а самого Ин-цзуна взяли в плен. Что же касается Ван Чжэня, то он погиб во время нападения монголов на императорскую ставку.

Заполучив императора, Эсэн-тайши решил, что военная кампания выиграна – с таким заложником можно будет выторговать наилучшие условия мира. Но решительный военачальник Юй Цянь, возглавивший военное ведомство после поражения при Туме, спутал планы предводителя монголов.

Сокрушительное поражение и пленение императора вызвало панику при дворе. Большинство сановников выступало за переезд двора в Нанкин, но Юй Цянь пригрозил четвертовать любого, кто заговорит об оставлении Пекина, и начал укреплять оборону столицы. Заодно он возвел на престол двадцатиоднолетнего Чжу Циюя, младшего брата императора Ин-цзуна, после чего сам Ин-цзун обесценился как пленник.

К началу октября Юй Цянь собрал в Пекине около двухсот двадцати тысяч солдат. У защитников города не было недостатка ни в оружии, ни в провизии. 13 октября 1449 года монголы попытались пробиться в Пекин через северные ворота Дэшэнмэнь[178] и им удалось это сделать, но радость победы обернулась горечью поражения – прорыв врага в город был частью плана Юй Цяня: монголов пропустили за укрепленные стены, после чего закрыли за ними ворота и истребили. Эсэну-тайши хватило четырех дней для того, чтобы потерять надежду на взятие столицы. Монголы отступили и в начале ноября вернулись в свои степи. Годом позже Эсэн-тайши отпустил императора Ин-цзуна, от которого монгольскому вождю не было «ни пользы, ни радости».

Чжу Циюй, вошедший в историю под храмовым именем Дай-цзун, не собирался уступать престол вернувшемуся из монгольского плена брату, но и не стал предавать его казни, а посадил под домашний арест в покоях Запретного города. Проявленная гуманность обошлась императору Дай-цзуну очень дорого – в начале 1457 года он был свергнут в результате заговора, организованного Ин-цзуном. Вернув себе престол, Ин-цзун приказал убить свергнутого брата, а немного позже расправился и с Юй Цянем. Ин-цзун правил до своей кончины в начале 1464 года. Его преемником стал шестнадцатилетний старший сын Чжу Цзяньшэнь, известный как император Сянь-цзун.

Император Сянь-цзун проводил жизнь в развлечениях, перепоручив государственные дела приближенным евнухам. Славные дни династии Мин остались в прошлом, основанная Чжу Юаньчжаном империя постепенно начала приходить в упадок.