Искусство правильной жизни – понятие весьма спорное и во многом условное, ведь у каждого человека имеется свое понимание правильности жизни. Но когда человек не может самостоятельно найти ответ на какой-нибудь важный вопрос, ему рекомендуют обратиться за советом к мудрецам древности, которые за много веков до нас искали ответы на вопросы, продолжающие волновать людей по сей день. Искали – и нашли, во всяком случае, так принято считать. К счастью, великие мудрецы, начиная с Конфуция и заканчивая Ван Янмином[170],дали людям подробные наставления, касающиеся образа жизни.
Начнем с того, что в силу различных обстоятельств китайцы сплошь и рядом нарушали одно из главнейших конфуцианских предписаний, согласно которому представителям нескольких поколений одной семьи следовало проживать под одной крышей. Но идеалы идеалами, а на деле дети часто жили отдельно от родителей, да и детей в семьях было не так уж и много, в среднем трое или четверо. Конфуций и его последователи приветствовали многодетность как гарантию обеспеченной старости, но при заведении детей приходится принимать во внимание не только советы мудрецов, но и свои возможности заводить столько, сколько можно прокормить. Крайне важным было наличие хотя бы одного сына, поскольку только мужчины могли совершать ритуалы поминовения предков и делать им подношения. Впрочем, при отсутствии сыновей или детей вообще можно было усыновить родственного по крови мальчика, например, племянника, чтобы, хоть и опосредованно, но сохранялась кровная связь. Иногда муж мог принять родовое имя жены, если у жены не было братьев, а о предках мужа было кому заботиться. Кстати говоря, если совершение ритуалов поминовения предков было обязанностью мужчин, то ежедневная забота о домашнем алтаре возлагалась на женщин, которые содержали алтарь в чистоте, выставляли на него ежедневные подношения (например, немного вареного риса и чашку чая), а также зажигали благовония. Старшему мужчине в семье полагалось каждый вечер рассказывать предкам о том, что сделали сегодня их потомки. При желании можно было попросить советы по разным вопросам. Предки являлись с ответом во сне или же посылали какой-то знак.
Чжан Шэнвэнь. Учение Будды. 1176
Забота о предках – главный долг. Отдав предкам должное, можно было заняться своими делами. Домашний алтарь служил не только местом поклонения предкам, но и исполнял роль семейного «центра притяжения» – члены семьи собирались в главной комнате, где стоял алтарь, для того чтобы пообщаться друг с другом. Каждый член семьи принимал пищу в своей комнате; совместные трапезы могли устраиваться лишь в том случае, когда вся семья занимала одно помещение (бедняки так и жили).
Обед небогатого человека состоял из плошки риса или, скажем, проса, к которому прилагались маринованные овощи. Курицу и свинину простые люди ели редко, в основном по праздникам. По мере роста благосостояния увеличивалось количество блюд на обеденном столе – обилие кушаний служило своеобразным индикатором социального статуса; кроме того, многим блюдам приписывались лечебные свойства, а каждая пряность не только обогащала вкус, но и служила лекарством или обладала какими-то магическими свойствами. Маринованная редька (дайкон) улучшала работу почек, блюда из рыбы приносили в семью достаток[171], молодые побеги бамбука очищали кровь и т. д. Количество блюд на императорском столе исчислялось десятками, многое не употреблялось в пищу, а просто наличествовало «в представительских целях».
В начале правления династии Мин произошло возрождение чайной культуры, угасшей в период монгольского владычества. Если в былые времена высшие слои населения предпочитали дорогой из-за сложности производства прессованный чай, а рассыпной чай пили люди попроще, то в 1391 году император Тай-цзу повелел поставлять ко двору рассыпной чай. Одни историки объясняют это решение стремлением облегчить жизнь крестьян, которым отныне не приходилось отягощать себя прессовкой чая, а другие – личными предпочтениями императора, происходившего из низов общества и с детства пившего рассыпной чай. Но, так или иначе, в минскую эпоху весь Китай пил рассыпной чай, который не только стоил дешевле прессованного, но и заваривался проще, без предварительного растирания прессованного чая в порошок. Автор трактата «Наставление о чае» Сюй Цзэшу, живший в XV веке, рекомендовал следующий способ заваривания чая: бросить в кипящую воду несколько листиков чая, накрыть чайник крышкой и выждать время, за которое делаются три вдоха и три выдоха, после чего разлить чай по чашкам и сразу же вернуть его обратно в чайник, чтобы снова сделать три вдоха и три выдоха, а после наслаждаться чаем. Одну порцию чайных листьев разрешалось заваривать дважды, при этом вторая заварка использовалась для полоскания рта после еды. Идеальный заварочный чайник должен был вмещать половину шэна[172] воды, в более крупных емкостях аромат чая рассеивался, терялся попусту, вместо того чтобы доставлять удовольствие. Почтенный Сюй приводит в своем сочинении более двадцати моментов, подходящих для чаепития, но если говорить вкратце – чай можно пить, когда захочется, только следует помнить, что суета и чаепитие несовместимы так же, как вода и огонь.
Едят китайцы быстро, так же как и работают, а вот чай пьют медленно. Сочетать питье чая с созерцанием – двойное удовольствие. Не у каждого есть сад и не все окна выходят в притягивающие взоры живописные места, но каждый может составить изысканную цветочную композицию и практически у каждого найдется хоть одна картина или какая-нибудь совершенная вещь, достойная созерцания. Ну а если нет ни вещи, ни картины, а на дворе зима, то можно найти во время прогулки какой-нибудь камень причудливой формы, похожий то ли на свернувшегося в клубок дракона, то ли на морскую раковину. На худой конец можно зажечь лампу и смотреть на огонек… Созерцание имело весьма большое значение в жизни китайцев, ведь оно способствовало познанию обоих миров – внешнего и внутреннего, и позволяло достичь совершенного просветления. Мудрецы рекомендовали предаваться созерцанию ежедневно. К сожалению, темп и образ современной жизни не располагают к этому занятию, да и чай многие китайцы пьют сейчас по-европейски, чуть ли не на бегу.
Тот, кто перед сном находит время для созерцания или спокойных размышлений, спит крепким сном и утром просыпается полный сил. С отходом ко сну не следует затягивать, потому что к часу Крысы (23:00 – 1:00), периоду активности желчного пузыря, человек должен пребывать во сне. А после наступает час Быка (01:00–03:00), когда начинает проявлять активность печень[173], и в этот час тоже положено спать, иначе кровь не очистится должным образом. Но особенно важен покой в час Тигра (03:00–05:00), когда весь организм накапливает энергию на день грядущий. А вот с наступлением часа Кролика (05:00–07:00) можно вставать и приниматься за дела. При наличии желания и возможности можно проспать до часа Дракона (07:00–09:00), но вот дальше залеживаться в постели не следует, ведь согласно древнему поверью, змеи кусают тех, кто спит до часа Змеи (09:00–11:00).
Ду Цзинь. Наслаждение древностями. XV век
Древняя традиция комфортного сна, известная под названием «пяти бамбуковых жен императора», предполагает использование во время сна пяти подушек-валиков, плетеных из бамбука. Особенно хороши эти полые внутри подушки, именуемые чжуфурэн[174], в жарком и влажном климате, поскольку внутри них свободно циркулирует воздух. Если лечь на бок и обнять большую, едва ли не в человеческий рост, подушку, то воздух будет поступать и к спине, и к животу, способствуя испарению пота и создавая ощущение прохлады. Вместо одной большой «бамбуковой жены» можно завести «гарем» из пятерых: одна небольшая лежит под головой, поддерживая голову и шею, другая небольшая поддерживает кисть и предплечье нижней руки лежащего на боку человека, третью, большую, человек обнимает верхней рукой, четвертую небольшую зажимает между коленями, чтобы ноги не касались друг друга, а пятая, большая, лежит за спиной, создавая ощущение защищенности и готовая служить при повороте на другой бок. Если спать с пятью подушками, то можно почувствовать себя императором!