Женщина, вошедшая в историю как императрица У Цзэтянь, родилась в начале 624 года в городе Личжоу (ныне это Гуанъюань)[58], в семье У Шихоу, торговца лесом, который был знаком с Ли Юанем еще до его воцарения. Это знакомство обеспечило тринадцатилетней дочери господина У место в гареме императора Тай-цзуна с титулом наложницы четвертого ранга цайжэнь[59], который ей очень подходил, поскольку она и впрямь была одаренной женщиной, к тому же получившей хорошее домашнее образование. Принято считать, что юная У не делила ложе с Тай-цзуном, а исполняла при нем секретарские обязанности. Но насчет ложа точно сказать нельзя, вполне возможно, что версия о чисто деловых отношениях У с Тай-цзуном вошла в анналы по причине того, что вторым мужем У стал сын и преемник Тай-цзуна Ли Чжи, известный как император Гао-цзун. По конфуцианской традиции любовные отношения сына с любой из женщин отца считались предосудительным инцестом, а вот на деловой помощнице отца спокойно можно было жениться. На возможность любовных отношений между У и Тай-цзуном намекает имя Мэй («Очаровательная»), полученное наложницей от императора. Но характер отношений между У Мэй и Тай-цзуном не так важен для историков, как ее отношения с Гао-цзуном.

После смерти Тай-цзуна, скончавшегося в 649 году, У Мэй, по обычаю того времени, была вынуждена удалиться в одну из буддийских обителей в качестве монахини. Там У навещал Гао-цзун, который в 654 году забрал ее в свой гарем в качестве наложницы второго ранга. Гао-цзун был неумным и слабовольным человеком, которого У крепко держала в кулаке. У вынудила Гао-цзуна удалить от двора свою официальную жену императрицу Ван и жениться на ней. В 674 году императрица У приняла титул Небесной императрицы («Тянь-хоу») и повелела именовать себя и своего мужа-императора «двумя государями», иначе говоря, она поставила себя вровень с императором и это сошло ей с рук. Земной статус У подкрепила божественным, объявив себя Майтреей, Буддой будущего, кем-то вроде буддийского Мессии.

Император Гао-цзун умер в конце 683 года, а весной следующего года У посадила на престол своего третьего сына Ли Чжэ, известного как император Чжун-цзун. Вскоре она заменила Ли Чжэ на своего младшего сына Ли Даня, который вошел в историю как император Жуй-цзун. Оба сына вдовствующей императрицы, как и их покойный отец, были сугубо номинальными правителями – все государственные дела вершила У и, надо признать, вершила довольно успешно. Она укрепляла центральную власть, боролась с коррупцией, бесплатно раздавала своим подданным зерно в голодные годы, сумела покорить Когурё (наконец-то!), вела успешные завоевания в Тибете и не менее успешно противостояла северным кочевникам… Тем не менее, многие были недовольны тем, что государством управляет женщина, причем незнатного происхождения, которой никак не положено быть держательницей Небесного мандата. Любое стихийное бедствие или неурожай расценивались как гнев Неба. Два восстания, имевшие целью удаление вдовствующей императрицы от власти, потерпели неудачу. Второе из этих восстаний в 688 году организовали (причем весьма неслаженно) представители императорского дома Ли, что дало императрице повод для истребления всех двенадцати боковых ветвей дома Ли по обвинению в государственной измене[60].

В 690 году вдовствующая императрица У сместила сына-императора, приняла мужской императорский титул хуанди и провозгласила основание династии Чжоу, которую историки называют «У Чжоу» или «Вторая Чжоу». С точки зрения китайских традиций и этикета поступок императрицы, назвавшей себя хуанди, был возмутительным и давал повод для новых выступлений против нее.

Да, род Ли был изрядно обескровлен, и на своих сановников императрица могла полностью полагаться, но всегда мог найтись человек, готовый выступить в роли «защитника справедливости» и «проводника воли Неба». Такой человек мог поднять смуту, которая сокрушила бы Вторую Чжоу, а – заодно – положила бы конец империи Тан. Китай снова бы пришел в упадок, и кто знает, пережил бы эту смуту город Цзи, находившийся близ северной границы империи. Великая стена стояла прочно, но кочевникам порой удавалось проникнуть за нее[61], ведь она не была сплошной на всем своем протяжении, поскольку этого не позволял рельеф местности. Командиры охранявших стену гарнизонов были не богами, а обычными людьми со свойственными всем людям недостатками, и за взятку могли открыть кочевникам проход на юг. А некоторые участки стены охранялись малыми силами, которые не могли противостоять натиску кочевников. Короче говоря, Великая стена что-то значила только в том случае, когда она дополнялась значительной военной силой. Это к тому, что Цзи вполне могли захватить и разрушить северные соседи.

К счастью, никакой смуты не произошло. Весной 705 года, воспользовавшись болезнью восьмидесятилетней матери, Ли Чжэ (Чжун-цзун) взошел на престол, а мать понизил в статусе до императрицы-регента Цзэтянь Дашэн. В декабре 705 года императрица скончалась и была похоронена в Цяньлиньском мавзолее близ Чанъаня рядом с императором Гао-цзуном. К слову будь сказано, что в 690 году императрица У перенесла столицу империи в Лоян, но по возвращении на престол император Чжун-цзун вернул столичный статус Чанъаню.