Удо понадеялся на судьбу, а та повернулась задом и лягнула.

Итак, вернемся к нашим кадровым назначениям уже в свете новой информации. Знал ли Сталин и другие члены Политбюро (хотя бы некоторые) о планах Кузнецова? А вы как думаете? При тех источниках информации, которые у них были, при той активности людей, по любому поводу писавших письма в ЦК, МГБ, Верховный Совет, товарищу Сталину лично.

Был ли Кузнецов опасен? Пока нет, но через несколько лет, особенно после смерти Сталина (вождь не собирался жить вечно), будет очень удобно мутить воду и ловить рыбу. Тем более что партия по-прежнему формально управлялась снизу вверх, так что — чисто теоретически, конечно, но ведь теория иной раз становится практикой! — создать компартию России можно было, вообще не оглядываясь на Москву.

У старших членов Политбюро еще был в памяти хаос, начавшийся в 1922 году, с болезнью Ленина. Нельзя было отрицать такой возможности и после смерти Сталина. А значит, кончать с этой компанией надо немедленно. Но как? Устраивать новый тридцать седьмой год вождь не хотел, да и не мог — тогда он сумел натравить партаппаратчиков друг на друга, сейчас как бы они против него не объединились. Что делать?

А почему бы не сыграть на свойствах личности? Кузнецов, главный в этой компании, очень амбициозен, не слишком умен (умный руководитель не стал бы так себя вести) и лелеет определенные планы, для реализации которых надо расставить своих сторонников на ключевые места. Вот и дать ему эту возможность — а потом посмотреть, что из этого получится, выявить и накрыть всех разом. Идея нормальная, обычная для тайных войн — так почему бы и нет?

Теперь следите за рукой.

18 марта 1946 года состоялся пленум ЦК. На нем были избраны Политбюро, Секретариат и Оргбюро. Три человека вошли во все три органа — Сталин, Жданов и Маленков, которого перевели из кандидатов в члены Политбюро. Эта «тройка» руководила партийной жизнью, а поскольку партия оставалась «руководящей и направляющей», то и жизнью страны. Членом Политбюро стал и Берия, но его в аппарат ЦК и на аркане не затащишь, он фактически руководил Советом Министров и занимался созданием ВПК.

Следующая дата — 13 апреля 1946 года. Новые назначения. В Секретариат вошли, в качестве новых членов, Кузнецов и Попов, первый секретарь Московского обкома, тот самый, который через три года с треском слетел. Попову, помимо дел в Секретариате, было чем заняться, а Кузнецову дали Управление кадров. Ему же поручалось председательствование на заседаниях Секретариата, на который было возложено «распределение руководящих партийных, советских и хозяйственных кадров». Но ни в Оргбюро, ни тем более в Политбюро он не вошел. Как можно называть человека «преемником Сталина», если он не вошел в Политбюро даже кандидатом?

Вскоре, 6 мая 1946 года, Маленков опросом членов ЦК выведен из Секретариата. Формально — за провороненный бардак в авиапроме. Впрочем, это предлог не хуже прочих. Едва ли кто-то обратил внимание на маленький нюанс: Маленков оставался членом Политбюро и Оргбюро, так что ни о каком «понижении» речь не шла. Убрали его только из Секретариата.

2 августа 1946 года постановлением Политбюро была проведена окончательная рокировка. Оргбюро стало «директивным органом ЦК ВКП(б) по партийной и партийно-организационной работе», а Секретариат — «постоянно действующим рабочим органом ЦК. Главной его задачей стала подготовка вопросов для рассмотрения на Оргбюро, организация исполнения и проверка решений Политбюро и Оргбюро ЦК. Единственное, что Секретариат делал самостоятельно, это занимался распределением руководящих партийных, советских и хозяйственных кадров[174]. Таким образом, Секретариат под руководством Кузнецова не решал никаких вопросов. Кроме — правильно, расстановки кадров! Сам работаю, сам себя курирую, все отлично! Маленкову тут просто нечего делать.

Кто на самом деле оставался «главным кадровиком» партии — думаю, вопрос риторический. В любых вопросах. связанных с кадровыми решениями, мы неизменно натыкаемся на Маленкова. Он председательствует в комиссии по проверке МГБ, ему же Игнатьев жалуется на Рюмина (и неважно, была ли эта жалоба на самом деле, важно, что подсознательно старый чекист назвал человека, к которому следовало обратиться), он же назначает на работу «комсомольский десант». Кстати, Маленков вновь стал секретарем ЦК 1 июля 1948 года, а Управление кадров было расформировано 10-го. Ну конечно же, это просто совпадение!

…Умный человек заподозрил бы неладное в таком карьерном скачке, ну так то умный! А Кузнецов воспринял повышение как признание своих заслуг — и взялся за дело.

22 декабря 1948 года Попков на конференции обкома с гордостью сказал, что за два года ленинградская партийная организация выдвинула на руководящую работу 12 тысяч человек, в том числе 800 — за пределы области. Выходцы из Ленинграда стали руководителями Ярославля, Мурманска, Эстонии, Крыма, много их было во Пскове и в Новгороде — а прошло, напоминаем, всего два года. Вот лишь некоторые из его креатур.

Бумагин Григорий Харитонович. Стал председателем Новгородского обкома еще во время войны. Арестован по «ленинградскому делу», реабилитирован в 1954 году.

Антюфеев Леонтий Макарович. Стал председателем Псковского обкома в 1944 году. Арестован по «ленинградскому делу». Реабилитирован после прихода Хрущева к власти.

Турко Иосиф Михайлович. С 1944 года секретарь, а потом второй секретарь Ленинградского обкома. С августа 1946 года первый секретарь Ленинградского обкома. В феврале 1949 года отстранен, а в августе арестован. Судим по «ленинградскому делу», получил 15 лет. Реабилитирован в 1954 году.

Соловьев Николай Васильевич — председатель исполкома Леноблсовета, с 30 июля 1946 года — первый секретарь Крымского обкома. 6 августа 1949 года арестован, 27 октября 1950 года приговорен к ВМН. По его показаниям арестованы еще четыре секретаря обкома и зам. командующего Черноморским флотом по политчасти контр-адмирал Бондаренко.

Кедров Георгий Тихонович — секретарь Ленинградского горкома по кадрам, верный ставленник Кузнецова. В октябре 1948 года стал вторым секретарем ЦК КП Эстонии. В октябре 1949 года арестован, в январе 1952-го, уже при Игнатьеве, получил 25 лет лагерей. Реабилитирован весной 1954 года.

Ну и так далее. Вторые секретари, председатели облисполкомов…

Несколько человек попали в ЦК ВКП(б), среди них:

Закржевская Таисия Владимировна, секретарь Куйбышевского райкома Ленинграда, в марте 1948 года стала заместителем заведующего отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК. Арестована в июле 1949 года, 30 сентября 1950 года осуждена на 10 лет. Реабилитирована в 1954 году.

Басов Михаил Васильевич, секретарь Ленинградского горкома — заместитель председателя Совета Министров РСФСР и председатель Госплана РСФСР, арестован и расстрелян по «ленинградскому делу».

Новые секретари обкомов на ближайших выборах должны были войти в ЦК. Еще парочка лет такой работы — и если верховный шеф всех этих людей выдвинет идею создания РКП(б), то может получиться так, что ее поддержит большинство российских парторганизаций. Противостоять этой инициативе Москва будет бессильна. Но пары лет Кузнецову отпущено не было. Уже в середине 1948 года тот самый Жданов, который еще совсем недавно «настойчиво выдвигал» Кузнецова, дал разгромную характеристику работе Управления кадров.

«Практика показала, что современная организация Секретариата страдает рядом существенных недостатков:

1) Сосредоточение распределения кадров под руководством одного секретаря в одном управлении кадров не оправдывает себя и привело к тому, что на ряде важных участков были допущены серьезные упущения в подборе кадров.

2) Современная система подбора и распределения кадров в министерствах и ведомствах не обеспечивает должного порядка в этом деле…

3) Чрезмерная централизация подбора кадров в аппарате ЦК нанесла ущерб делу проверки исполнения»[175].

При Маленкове почему-то такие порядки никому не мешали. Или это проявился специфический кузнецовский стиль руководства? Как бы то ни было, работу новый начальник завалил — как и следовало ожидать. Управление кадров ЦК было ликвидировано, кадровые функции переданы отраслевым отделам. Кто из секретарей ЦК курировал эту работу? А вы как думаете?

Теперь надо было заставить Кузнецова сотоварищи зарваться… и нарваться. Очень кстати началась кампания по проверке партийных органов — без всякой политики, чисто по воровству и злоупотреблениям, но с этим в Ленинграде было все хорошо, злоупотребления цвели махровым цветом. Возможно, и еще что-то произошло, что заставило «ленинградцев» занервничать. Впрочем, данные о массовой коррупции на местах наверняка обсуждались и на заседаниях Секретариата ЦК. А уж ленинградские масштабы Кузнецов знал точно.

Возможно, имела место и какая-нибудь провокация. Например, такая: известно, что в начале октября 1948 года Лидия Тимашук направила Кузнецову письмо, где еще раз рассказывала всю историю, связанную со смертью Жданова, но чуть-чуть подправив события. Совсем немножко: она утверждала, что вскрытие подтвердило ее диагноз. А в этом случае МГБ просто обязано было начать расследование, и кто знает, куда бы оно привело?

Кузнецов должен был занервничать. А что делает не очень умный человек с не слишком крепкими нервами? Ему позарез надо посовещаться.

До войны партийные заговорщики совещались на пленумах ЦК. Но после февраля 1947 года пленумы почему-то больше не собирались. Тогда-то и произошла в Ленинграде эта нелепая, никем не санкционированная ярмарка, единственным результатом которой было то, что люди со всей страны смогли собраться и обсудить дела свои скорбные. Ну, а потом сперва Сталин с Маленковым, а затем и МГБ начали раскручивать «ленинградское дело».

Если взглянуть таким образом, то становится понятной и странная «опала» Маленкова, и назначение Кузнецова. Просто спецоперация Сталина началась не в 1951-м, а в 1946 году.

Кто еще был связан с Кузнецовым и его группой, мы не знаем. Зато знаем тех, кто, едва придя к власти, поторопился реабилитировать «ленинградцев». Реабилитация состоялась 30 апреля 1954 года, а 7 мая Хрущев выступал по этой теме перед ленинградским партийным активом, где рассказал, что дело фальсифицировано, кто это делал и по каким причинам.

Первая причина, конечно же — это происки всем известных злодеев.

«Враги партии и народа Берия и Абакумов втерлись в доверие к товарищу Сталину и, глубоко маскируясь, пытались использовать органы МВД — МГБ против партии и правительства. Это врагам часто удавалось потому, что в Президиуме ЦК, особенно в последнее время, не было должной коллегиальности. Надо сказать, что основой возникновения этих позорных дел является возведение культа личности. Не все еще осознали, какое это зло для партии…

Мы считаем, что во вред товарищу Сталину неимоверно был раздут культ личности товарища Сталина. Товарищ Сталин действительно является большим человеком, гениальным марксистом. Но даже таким людям нельзя давать таких прав, какими он пользовался. В результате этого мы имели “дело врачей” и “ленинградское дело”. Товарищ Сталин вызывает Абакумова, дает ему указания, тот что-то докладывает. Никто из членов Президиума, кроме Берия, не имел права вызывать Абакумова или взять под сомнение то, что пишет Абакумов, взять под сомнение протоколы допросов, которые он представляет. Мы же не допрашивали преступников…»

Речь эта не так популярна, как доклад на ХХ съезде, а жаль. Она замечательнейшим образом показывает очень многое. В том числе уровень правосознания как Хрущева, так и генпрокурора СССР Руденко. Хоть это и не совсем по теме, но как удержаться, не привести одну совершенно беспримерную цитату!

«Избиения арестованных в тюрьме, как вы теперь знаете, не являлись секретом. Как это тогда объясняли, да и сейчас некоторые говорят: врага надо бить. Но надо бить врага. Я тоже за то, что врага бить надо. Но ведь надо знать, что бьешь именно врага, а не невинного человека».

Он на самом деле так сказал! Кстати, из этой цитаты следует, что избиения арестованных не встречали особого протеста в партийной среде — по крайней мере, пока применялись к кому-либо другому.

Но вернемся, впрочем, к нашей теме. Итак, что рассказал Хрущев? Всего несколько фраз, но крайне важных. Помните: «организация, которая хотела выделиться из Советского Союза, захватить руководство страной в свои руки?»

Так захватить или выделиться? Или захватить, а если не получится, выделиться, выйти из СССР — сделать то, о чем столько времени кричали в конце 90-х?

Впрочем, выйти не получилось даже в 90-е годы, ибо процедура выхода республики из Союза была практически нереализуема. И тогда задействовали запасной механизм, дававший сто процентов гарантии.

Советский Союз погубила мечта его создателей о мировой революции. Когда в 1922 году обсуждалось его устройство, одним из основных аргументов (кроме прав народов) был следующий: не сегодня-завтра грянет мировая революция, и чтобы облегчить создание «Земшарной республики Советов», надо строить ее зародыш — СССР — таким образом, чтобы новые члены коммунистического братства могли легко и безболезненно присоединиться к уже имеющейся структуре. Потом мечта умерла, а проблемы остались.

Республик в разное время было разное число, но союзный договор подписали только четыре: РСФСР, Украина, Белоруссия и Закавказская Федерация, остальные к ним присоединились. В 1936 году Закавказскую республику расформировали, осталось три. Достаточно было лидерам этих трех республик сговориться и разорвать союзный договор — и все, СССР переставал существовать. Как и было проделано в сентябре 1991 года в Беловежской пуще.

Мог ли такой сценарий задумываться в качестве запасного году этак в сорок седьмом? А почему, собственно, нет? Конечно, при Сталине этих лидеров потом бы по кусочкам от башмаков окружающих их товарищей отскребали — но ведь Сталин не вечен! А вот после его смерти…

Давайте-ка посмотрим, кто в 1947–1948 годах были лидерами основополагающих республик? Так, на всякий случай…

Кузнецов, как уже говорилось, видел себя главой РСФСР. А на Украине сидел не кто иной, как Хрущев — надо же, какое совпадение! Но еще интересней становится, едва мы окинем глазом список белорусского руководства. В феврале 1947 года двоих работников Управления ЦК по проверке партийных органов направили в Белоруссию, первым и вторым секретарями — напоминаем, именно тогда, когда Кузнецов работал начальником Управления кадров. Первым секретарем стал Гусаров, бывший до 1947 года инспектором, а номером вторым — заместитель начальника управления, некто Игнатьев. Да-да, тот самый. После расстрела «ленинградцев», в 1950 году, оба белорусских руководителя снова материализовались в столице.

Оба-на! РСФСР, Украина, Белоруссия. Кузнецов, Хрущев, Игнатьев.

Вот вам и связь, и мотив!