Только было задремала под утро, как в баре напротив началось бурное обсуждение последних новостей...

— Какой идиот открыл окно? — возмущается Лерка, на громкий галдёж заоконного Рима.

Я натягиваю одеяло на голову, решив, что вопрос это риторический и ответа от меня не требует. Надо попытаться ещё хоть немного поспать. Ворочалась всю ночь, никак уснуть не могла, всё о случившемся думала. Ноги Леркины с себя скидывала между думами.

Энцо этого противного из головы не могла выкинуть.

Что ему от меня надо? Что-то не верится, что ему целоваться не с кем.

И мысль эта беспокоила меня почему-то больше всего.

За двадцать восемь прожитых лет, отношений с парнями у меня было по пальцам одной руки можно пересчитать. В школе я дико комплексовала из-за своего роста и сильно сутулилась. Мальчишек предпочитала обходить стороной, чтобы лишний раз на неприятности не нарываться. До определенного возраста все они были мелкими, злыми гаденышами и постоянно цепляли меня из-за того, что я выросла, а у них не задалось, едва подбородком в грудь мне упираются если на цыпочки привстанут. В последних же классах, вообще не до мальчиков стало. Всё время уходило на учёбу. Мне кровь из носа, нужно было поступить на бюджет, чтобы не терять год. У родителей тогда всё было непросто с финансами, не могли они мне помочь.

Потом уже, в университете, неожиданной проблемой для всех стала вдруг моя девственность. И не то чтобы я за неё так сильно уж держалась, нет. Но как только до дела доходило и ухажёры вдруг узнавали, что у меня никого ещё не было, все они бесследно куда-то исчезали. И очередному своему поклоннику я взяла да и не сказала ничего. Волновалась, конечно, перед первым разом, но решила сей факт от него скрыть. Как он орал потом. До сих пор, когда вспоминаю, передёргивает. Как будто я жениться его на себе заставляла, а не девственность свою ему незаслуженно подарила. Больше я его рядом с собой не видела. Переживала сильно. Плакала. Даже не из-за него плакала, нет. И не из-за невинности своей. Она, как раз, никому и не нужна была, как оказалось. Переживала из-за того, что вот так всё это произошло. Нелепо. Без любви. Жалела потом сильно. Но назад уже было не откатить. Ошибку было уже не исправить. Да и не почувствовала я ничего особенного в свой первый раз. Ни боли, о которой везде пишут и все рассказывают, ни удовольствия крышеносного. Решила для себя, что я бревно фригидное и попыток больше не предпринимала. Пока не встретила бывшего своего, с которым, опять же, только утвердилась в своём мнении. Я — бревно. Сериальные страсти и дикие удовольствия, о которых мне девчонки рассказывали, это вообще не про меня.

Хлипкий диван, на который нас уложил гостеприимный хозяин, ходит ходуном, при каждом движении, впиваясь в моё тело своими неровностями.

— Это не диван, а орудие пыток, — продолжает Лерка мою диванную мысль, — у меня всё тело от него болит.

И, судя по накренившейся раскладушке и скрипу пружин, встаёт.

Я продолжаю пасти в голове своих тараканов, не обращая на подругу внимания.

А вчера что-то со мной произошло. Что-то непонятное. Что-то такое, что до сих пор низ живота ноет. Не помог даже ледяной душ, которым мне пришлось смывать с себя пену. На мне, объяснимо, горячая вода в водонагреватели закончилась. Не подготовился наш Винченцо к приёму столь многочисленных гостей женского пола.

Может, я извращенка и мне нравится, когда со мной вот так обращаются...грубо?

От мыслей этих, щёки начинают гореть...

Выныриваю из под одеяла, чтобы остыть немного, и наблюдаю, как Лерка шлёпает в трусах и коротком топике прямиком на балкон.

Красотка она, конечно. Среднего роста, тоненькая, как тростиночка, смуглая, с точёным аккуратным носиком, длинными чёрными волосами и карими миндалевидными глазами, внешностью своей сильно похожая на восточную девушку. Из-за этого мы её Гюльчатай между собой называем. Только в отличие от восточных девушек, скромностью она особой у нас не отличается. Скромность — это вообще не про неё. Да и манерами тоже не блещет. Курит, матом ругается. Имеет в наличии командный тон, и грозный топ ногой. Привыкла, что родители ни в чём не отказывают единственной доченьке. Умеет за себя постоять. Не то, что я. Вчерашний день не в счёт. Вчера это вообще не я была.

Не припомню уже, как так получилось, что мы с ней такие разные подружились. Но за годы нашей дружбы, она не раз за меня заступалась. А уж когда меня мой бывший бросил, так она не только жить ко мне переехала, чтобы я на люстре не повесилась с горя, но и колёса его тачки проткнула собственноручно.

Смешно всё это сейчас вспоминать, но тогда, конечно, было не до смеха. И без девчонок я бы вряд ли справилась.

Со временем раны мои затянулись. Самооценка чуть с колен приподнялась, Правда, с тех пор, кроме бывшего шефа, отношений мне так никто и не предлагал. От невесёлых воспоминаний, захотелось опять напиться. Надо что-то менять, а то так и спиться недолго.

Громкие заоконные обсуждения, опасно затихают. А через несколько мгновений взрываются с новой силой, только тема политики, кажется, напрочь забыта. Все на полуголую красотку переключились...

Разматываю быстро полотенце со всё ещё влажных волос.

Тянусь за телефоном и, удивлённо распахиваю рот. Почти десять! А с учётом разницы во времени, получается, что я до обеда почти дрыхла?

Собираюсь было уже подскочить, чтобы загнать нашу скромницу в комнату, как телефон в моих руках начинает вибрировать.

Всматриваюсь несколько секунд в экран. Что нужно от меня бывшему шефу? Он же прекрасно знает, что я в отпуске.

— Слушаю, Господин… — замялась, чуть было не назвав его «матрацом», как с коллегами мы его между собой называем. — Господин Перини, — выдавливаю из себя, прокашлявшись.

— Что у тебя с голосом Антонина, ты не простыла? — участливо интересуется он.

— Нет, нет, всё нормально. Я только проснулась...

— Понятно. А что у вас там вчера произошло, не совсем я понял?

— А что... произошло? — я так-то тоже не совсем поняла, но не рассказывать же своему шефу, хоть и бывшему, про презервативы и прочие мелочи.

— Мне Винченцо ночью позвонил, сообщил, что вы не прилетели. То есть, вы не вышли после паспортного контроля, а информацию о прилетевших, просто так никому не дают в аэропортах. Пришлось звонить другу, чтобы вас разыскать...

Ох, нифига себе!

— Эмм...,- и что ему сказать на это?

Я так не хотела, чтобы кто-то на работе был в курсе наших приключений.

— Ну ладно, такое случается, не переживай. Молодых девушек всегда тщательнее проверяют, особенно если они одни. — Я напряглась. — Ты на сколько прилетела? — меняет тему он, а я облегчённо выдыхаю.

— На две недели...примерно… — от растерянности, забываю напрочь на сколько мы в отпуск прилетели.

— Прекрасно, прекрасно, — растягивает он слова, в своей манере. — Тогда при встрече мне всё и расскажешь. Отдыхай пока, я тебе перезвоню, — и, отбивает звонок.

— Эй, в смысле, при встрече? — продолжаю я пялиться в экран своего телефона.

И чего это он добрый такой? Даже не отчитал меня ни разу, как делает это всегда...