Поленья трещали в камине, где извивался в танце огонь, освещая гостиную охотничьего домика.

Воздух прогрелся настолько, что обнажённая Мария уже не дрожала, а с радостью во взгляде смотрела на свой телефон в моей ладони.

Громкую связь я не выключил, так что мы оба услышали ошарашенную тишину, возникшую в кабинете. В нём после звонка полковника Барсова затихли братья Рассказовы.

— Что-то долго молчат, — недовольно прошептала блондинка, стоя подле камина. — А вдруг сбросят вызов, и мы не насладимся их слезливым покаянием?

— Да, это будет неприятно, — пробормотал я и тихо предложил девице: — Может, ты оденешься?

— Ой! — ойкнула она, словно только сейчас вспомнила, что стоит в чём мать родила.

Мария сразу скрестила ноги и ладонями закрыла грудь.

Я иронично усмехнулся и показал ей большой палец, а затем с радостью услышал, как из телефона вылетел звук смачного удара.

Потом раздался грохот от падения чьего-то тела и болезненный вопль Ивана:

— Ай! Мой нос! Да что же за день такой⁈ Второй раз уже! Дебил, ты мне его сломал! За что⁈

— Ты, придурок, притащил в мой город Игнатия! — прохрипел старший Рассказов.

— Наверное, их телефон просто лежит на столе. А эти двое сейчас настолько разгорячены эмоциями, что забыли о звонке, — едва слышно вставил я, приподнято улыбнувшись.

Ну приятно, приятно, когда Зло получает наказание! А тем более вот так — когда само мутузит себя! Рассказовы же точно те ещё гады. Думаю, из-за них ипотечный процент и задрали до небес.

— Так я хотел как лучше! — тоненько заголосил Иван, вызвав у Марии акулью улыбку.

У неё аж ноздри затрепетали от наслаждения, а глаза загорелись как угли.

— Лучше⁈ Придурок, не так надо было действовать, а осторожно! Не орать, что ты, млять, поймал его, все сюда, хватайте Зверева, а сперва надо было посоветоваться со мной! — жарко выпалил старший Рассказов, и снова раздался звук удара.

— Ай! — вскрикнул Иван и завопил, начав наливаться гневом: — Да ты сам ещё тот идиот! Зачем начал так разговаривать со Зверевым, словно он никто, а ты сынок императора⁈ Забыл, что ты всего лишь глава полиции в вонючем городке⁈ А Игнатий-то — герой империи, не чета тебе, неудачнику!

— Ах, я-то неудачник! — прохрипел душимый злобой Рассказов. — А ты трус ссаный, хвастун хренов! Думаешь, я не понимаю, как ты «поймал» Зверева⁈ Ты позоришь весь наш древний и великий род! Мы однажды были в золотом списке!

— Нет, это ты его позоришь, из-за тебя мы в бронзе! Тьфу!

Кажется, Иван плюнул в брата. А тот отчётливо зарычал. И из телефона вновь полетели звуки борьбы да яростные крики. Что-то со стеклянным треском разбилось, загрохотала мебель и зазвенело нечто металлическое, упавшее на пол.

— Музыка для моих ушей, — проворковала Мария, едва не закатывая глаза. — Кстати, я телефонный звонок поставила на запись. Дам послушать отцу нужные части, а ненужное — вырежу. После этого он наверняка передумает выдавать меня замуж за дурачка Ваньку.

— Скорее всего, — согласился я, покосившись на раскрасневшуюся девицу.

Она принялась покусывать нижнюю губу, снова скользя по мне томным взором. Драка братьев Рассказовых завела её. Дыхание участилось, а ладони вроде как невзначай скользнули вниз, открыв обнажённую грудь.

— Но-но-но, — покачал я указательным пальцем.

— Эх, — грустно вздохнула девица, шмыгнув носиком. — Вы такой импозантный мужчина. Даже завидно той, кому досталось ваше сердце. Кажется, я в вас влюбилась с первого взгляда.

— Влюбись в другого. Делов-то, — подмигнул я ей, понимая, что блондинка преувеличивает. — Правда, он должен быть красивее меня, а где такого взять — ума не приложу.

Дворянка хихикнула и перевела взгляд на телефон. Звуки борьбы исчезли, сменившись тяжёлым, хриплым дыханием, а потом кто-то досадливо цыкнул и связь прервалась.

— А как же униженные извинения⁈ — выдохнула девица, раскрыв рот. — Надо перезвонить!

— Нет, мы сами поедем к ним. Ты же знаешь, где отделение полиции? Наверняка они там. Я же обещал Рассказову, что он собственноручно повезёт меня в аэропорт, одевшись, как водитель благородного сударя.

— Поедемте, Игнатий Николаевич, так даже будет лучше! Собственными глазами посмотрю в их рожи! — загорелась энтузиазмом Мария, порывисто чмокнула меня в щеку и выскочила из комнаты, сверкнув голым задом.

М-да, в тихом омуте черти водятся. А ведь так и не скажешь, что она такая мстительная. С другой стороны, Иван наверняка частенько изводил её. Вот в ней и накопилась ненависть.

Мария сумела одеться чуть ли не в мгновение ока, словно и не девушка вовсе. Уже через минуту она вернулась в комнату всё в том же песочного цвета камуфляжном костюме и берцах на ногах.

— А что у тебя там упало на втором этаже? — спросил я, вспомнив грохот, который услышал, прежде чем на верхней ступени показалась обнажённая Мария.

— Чучело, — усмехнулась блондинка. — Я задела его, когда трусики снимала. Оно уже стояло накренившись, а тут я…

— Ясно, что ж, поехали.

Махнув рукой, взял ведро с грязной мутной водой и залил огонь в камине, а потом вместе с приплясывающей от нетерпения блондинкой вышел из дома.

Бледное солнце взобралось по серо-стальному небосводу чуть выше, но до полудня было ещё далеко.

Мы уселись в машину и поехали обратно в город через осенний сосновый лес, пахнущий древесной смолой и украшенный покрытыми инеем шишками.

Мария включила радио, чтобы не ехать в тишине, и из динамиков полились новости:

— … За ночь в империи зафиксировано на десять процентов больше блуждающих проходов, чем днём ранее. Количество погибших горожан перевалило за два десятка. Есть потери и среди бойцов силовых структур. Проходы по-прежнему мутируют: временные возникают и исчезают всего через несколько часов, хотя должны были оставаться открытыми от суток и до месяца…

Хм, повезло, что я успел сгонять в «Руины разбитой головы». Теперь нужно сварить зелье. Да ещё бы добраться до Лары. Она уже сегодня вечером будет ждать меня в замке. Авось благодаря демонской библиотеке мне удастся понять, как вернуть мою душу из «Вампира». Да и, в принципе, хочется узнать побольше об этом артефакте.

Но в первую очередь, конечно, следует выяснить судьбу императора, а то пока он как кот Шрёдингера — то ли жив, то ли мёртв. И ежели государь погиб, князь Вяземский наверняка и меня захочет отправить следом за ним. Возможно, он пошлёт какого-то киллера. Думаю, князь попробует всё сделать по-тихому, без огласки. Это ведь логично. Так что мне надо держать ушки на макушке.

К счастью, у меня уже появился кое-какой план, как максимально безопасно добраться до столицы, и братьям Рассказовым отведена в нём небольшая роль.

Пока же мы выехали из леса и помчались по усыпанному ямами городскому асфальту. На тротуарах появились прохожие: заросшие бородами мужчины в куртках и женщины в косынках да пальто. И никаких тебе новомодных электрических самокатов, барбершопов и кофеен с лавандовым рафом. Тут было всё сурово.

Мужики, наверное, брились топорами, а кофе варили из коры. Даже стало как-то жаль местных жителей. А им, кажется, была хорошо известна красная «БМВ» Марии. Они порой кланялись вслед машине, ровно как их далёкие предки при виде кареты особо зажиточной барыни.

Сама блондинка вдруг взволнованно проронила, нетерпеливо барабаня пальцами левой руки по баранке руля:

— Вон отделение полиции!

— Ого! — удивился я, углядев вывеску «полиция».

Она красовалась на фасаде голубого старинного двухэтажного особняка с колоннами и мраморным парадным крыльцом.

А этот хрен Рассказов хорошо устроился!

— Раньше тут был музей, но как только брат Ивана стал главным полицейским города, так он сразу перенёс отделение сюда, а все экспонаты отправились гнить в подвал, — процедила Мария и стиснула челюсти так, что под кожей обозначились желваки.

Она со скрежетом тормозов остановила машину перед крыльцом, выходящим на круглую центральную площадь, окружённую домами попроще. Тут и там стояли ларьки и палатки, бродили люди. И все как один повернули головы к машине Марии.

Та выскочила из неё как рассерженная пчела. А уже следом вышел я, заставив народ изумлённо выпучить зенки. Ещё бы… В рваной одежде, босой и с браслетами от кандалов на руках да ногах я выглядел более чем колоритно.

— Эй вы там, выходите! В аэропорт ехать пора! — крикнул я в сторону отделения полиции, сложив ладони рупором возле рта.

Горожане стали коситься на меня как на ненормального. А я натянул на физиономию грозное выражение, стараясь отрешиться от холода, терзающего ноги.

— Нет, не выйдут, — дёрнула щекой Мария, стоя подле меня с задранной головой.

Её взгляд впился в окна второго этажа. А там дёрнулась занавеска и мелькнуло бледное лицо Ивана, прижимающего полотенце к расквашенному носу.

— Выйдут, — уверенно проговорил я, делая вид, что не замечаю, как позади меня начала скапливаться толпа изумлённых зевак. — Ещё как выйдут. Они понимают, что лучше отделаться малой кровью, чем ещё больше злить меня.

— Да, вас лучше не злить, — улыбнулась блондинка и стала украдкой поправлять волосы, косясь на толпу.

Ей хотелось выглядеть хорошо в глазах людей. А те начали доставать телефоны: плохонькие, но с камерами.

Блондинка тут же гордо приосанилась, вскинув подбородок. И её глаза едва не полыхнули, как закоротивший трансформатор, когда резные двери особняка открылись и на крыльцо вышли братья Рассказовы.

Старший оказался похож на младшего, но ему было лет на пять больше. Однако он оказался таким же смуглокожим брюнетом с тонкими чертами лица и порочными глазами.

На нём поблёскивал серебряными пуговицами синий мундир с таким количеством наград, что аж зарябило в глазах. Видать, его награждали даже за ловлю мух. Хотя наверняка большая часть наград просто подделка, дабы пустить пыль в глаза простым смертным. Дескать, смотрите, какой я герой.

Нынче же «герой» потупил взгляд, как нашкодивший пёс. На его губах блуждала виноватая улыбка, а на виске лихорадочно билась жилка. Он с ненавистью коротко посмотрел на толпу за моей спиной. Краска стыда залила его щеки, а внутри точно загорелось желание выгнать с площади свидетелей его унижения.

— Вы что-то хотите мне сказать⁈ — громко спросил я, глядя на старшего Рассказова.

Тот вздрогнул как от удара плетью и дёрнул кадыком, украшенным засохшей капелькой крови. Его ли это кровь? Он не выглядел побитым: ни одного синяка или ссадины. Наверное Рассказов убрал их с помощью магии, ведь Иван точно пару раз всадил кулак в его физиономию.

А вот младший Рассказов, помимо расквашенного носа, ещё мог похвастаться заплывающим левым глазом. Видать, на него брат не стал тратить магию. И сейчас народ на площади во все глаза смотрел на Ивана, злорадно перешёптываясь.

Да, Рассказовы в городе не пользовались популярностью, а совсем даже наоборот…

— Я… я хочу принести вам извинения, господин Зверев, — проговорил старший брат, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но тот всё же подрагивал как от злости, так и от страха.

— За что именно⁈ — вскинул я бровь, услышав, как горожане в один голос ахнули так, что аж вороны чуть не попадали с крыш, украшенных жестяными петушками-флюгерами.

— За то, что имел дерзость говорить с вами неподобающим тоном, — кое-как выдавил из себя Рассказов, словно каждое слово вызывало у него нестерпимую боль.

Он даже дёрнулся и нахмурился так сильно, что брови превратились в одну мохнатую гусеницу. Его голова опустилась, чтобы не видеть колючих взглядом зевак. Те радостно улыбались, будто на их глазах было повержено отпетое зло. На меня же смотрели с восторгом, как на избавителя.

— Вы уйдёте со службы и покинете этот город. Тогда я вас прощу, — решил я помочь местному люду.

— Хо… хорошо, — пробормотал Рассказов и ткнул Ивана локтем в рёбра, дабы тот заговорил, отвлекая моё внимание от его старшего брата.

Вероятно, уже почти бывший полицейский думал, что я ещё как-то могу наказать его, потому бросал под пули брата.

Иван жалобно запыхтел и проблеял:

— Извините… Игнатий Николаевич, за всё, что я натворил. Простите меня, пожалуйста. Богом клянусь, что такое больше не повторится!

— Прикажите ему, чтобы он рассказал всю правду, как вёл себя в Лабиринте, — жарко прошептала мне в ухо блондинка, сжав пальцы в кулаки.

— Во всём надо знать меру. Даже в мести, — мудро прошептал я. — Они уже достаточно наказаны. Оба потеряли всяческое уважение людей. Сейчас они сломлены, а если перегнуть — Рассказовы превратятся в зверей, готовых на всё, чтобы отомстить. Не надо загонять крыс в угол.

Блондинка недовольно фыркнула и хотела запротестовать, но вдруг замерла с открытым ртом, задумчиво уставившись на Рассказовых, выглядевших жалко, как обгадившиеся коты.

Мария несколько мгновений изучала их взглядом, а затем пробормотала:

— Может, вы и правы…

Я похлопал её по плечу и бросил Ивану с его братом:

— А теперь самое время отвезти меня в аэропорт, но сперва мне бы надо помыться и приодеться.

— Как пожелаете! — торопливо проговорил старший Рассказов, с облегчением сглотнув.

Он смекнул, что порка закончилась. Но она явно будет сниться ему в кошмарах.

Горожане, в свою очередь, ещё не один месяц будут пересказывать друг другу эту сцену, сидя за кружкой пива. И с каждым днём она будет обрастать выдуманными подробностями, хотя и так похожа на легенду. Кому расскажешь — не поверят. Что герой империи Игнатий Зверев появился в Светлолесенске босой, растрёпанный, в замызганной драной одежде, словно пророк божий, и заставил склонить головы зарвавшихся аристократов, думающих, что над ними нет власти. Сказка, да и только! Но она случилась на самом деле.

Потому-то в мою сторону сейчас с разинутым ртом смотрел малец с плеч отца, какая-то бабка крестила меня дрожащей рукой, а подросток снимал на телефон и что-то ликующе тараторил.

А вот мне было не до ликования. Замёрз так, что уже ноги не чувствовал. Посему весьма поспешно взошёл на крыльцо и скрылся в полицейском отделении.

Там оказалось тепло и… богато: резные стулья, парчовые шторы. И совершенно никого. Полицейские разбежались как мыши при виде кота, пусть и старого, но ещё опасного. Сбежали так быстро, что едва портки не потеряли. Вон на одном из столов исходит паром стакан с чайным пакетиком, а на другом красуется нарезанная колбаса и открытая бутылка пива.

Да тут, кажется, всю полицию надо перетряхнуть, а не только начальство!

— Вы были неподражаемы! — раздался за спиной восторженный голос Марии, хлопнувшей входной дверью. — Ваша репутация защитника народа станет ещё выше!

— Да куда уж выше… — усмехнулся я и спросил: — Где Рассказовы?

— Как где? — удивлённо приподняла она брови. — Поехали покупать одежду для вас. Я им приказала купить всё самое лучшее. И не где-нибудь, а в лавке Парфёнова! Качество у него не хуже, чем в столице.

— Молодец, молодец, — похвалил я оборотистую девицу. — А где бы мне помыться? Чую, в этом домике должен быть душ.

— Имеется, — кивнула она и тут же сказала, едва сдержав кокетливую улыбочку: — Я вас провожу.

— Нет, не надо! Просто расскажи, где он находится. И вот ещё что… — задумчиво глянул я на блондинку, непроизвольно выпятившую грудь под моим оценивающим взглядом. — Найди в интернете фотографию моего внука Вячеслава. Может, у вас что-то и получится…

— А он похож на вас? — с интересом спросила Мария, прищурившись.

— Пфф, лучше. Ростом под два метра, бицепс — во, трицепс — ещё больше. Порядочный, сообразительный и смелый, — разрекламировал я внука.

Он же, вообще-то, любитель глухомани, так что возможно есть шанс закинуть его сюда на годок, а уже тут он приберёт всю власть к рукам с помощью папеньки Марии. Он же у неё явно не последний человек в городе.

А там, глядишь, и сама Мария передумает ехать в столицу. В общем, можно попробовать. А может, и не стоит этого делать… Как-то неудобно подсовывать внуку девицу, которая бегала передо мной голышом, намереваясь объездить, как скакуна.