— Кого вы видите? — задал я вопрос всему строю.

Парни начали недоумённо переглядываться, но предположений высказывать пока не торопились.

— Ладно, объясняю, — сжалился я. — Перед вами мужчина тридцати двух лет, сотрудник финансового отдела. Отличный специалист в своей области и в целом очень добродушный человек, готовый выручить в трудную минуту. По крайней мере, таким я его знал. Но самое главное — он одержим демоном.

Вопреки моим ожиданиям, бойцы не кинулись перешёптываться. Они словно бы слегка подались вперёд, чтобы не пропустить ни единого моего слова. Похоже, мои сержанты доходчиво объяснили своим подопечным, с кем именно нам предстоит столкнуться.

— Полагаю, ни для кого из вас не секрет, зачем сформирован этот отдел. И уверен, слушая о демонах и одержимых вы представляли себе какую-то другую картину. Так уж устроен наш мозг, что мы пытаемся расчеловечить своего врага, чтобы не испытывать жалости и колебаний. Но вот первейшая истина, которую вы должны усвоить и зарубить на носу — отродья Бездны не всегда выглядят, как чудовища. Чаще всего — это обычные люди. По крайней мере внешне. Офисные работники средних лет, молодые дамочки с ярким макияжем, солидные господа с кожаными портфелями или даже дети. Если вы начнёте выискивать противника по рогам, копытам и клыкам, то обязательно пропустите того, кто находится прямо перед вами…

Строй не отреагировал. До меня окончательно дошло, что моя лекция без наглядной демонстрации так и останется для них пустым сотрясанием воздуха.

Да уж, комиссару Воронцову всё же было проще нас учить. Мы с рождения знали о том, что демоны есть абсолютное зло. А здесь людям только предстоит усвоить эти горькие уроки. Ну ничего, уж я постараюсь, чтобы мои предостережения у каждого на подкорке закрепились…

— Ваша реакция вполне понятна, — продолжал я. — Вы видите обычного человека, который ещё утром топал на работу и жаловался коллегам на цены в столовой. Извините, Инесса Романовна, не воспринимайте как в ваш огород камень. Просто к слову пришлось. Так вот, этим-то демоны и опасны. А самое паршивое — одержимые и сами далеко не всегда осознают, во что превращаются. Поэтому свыкнитесь с мыслью, что вам, в первую очередь, предстоит стрелять именно в людей.

— М… можно мне сказать? — нервно завозился Грошев на тележке.

— Нет, — грубо отказал я, но потом смягчился. — Конкретно тебе, Витя, ничего не грозит. Пока…

— Но как… — заикнулся связанный ботаник, однако я просто закрыл ему рот ладонью, чтоб не мешал.

— Вероятно кто-то из вас пришёл сюда с убеждённостью, что станет героем, который охотится на чудовищ. Увы, спешу вас огорчить. Забудьте. Тем не менее, сейчас я покажу нечто такое, что позволит вам смотреть в человеческие лица поверх прицельной мушки и без колебания жать на спусковой крючок. Садчин!

— Я! — выкрикнул Анатолий, по-военному вытягиваясь в струнку.

— Будешь отрабатывать прикладной экзорцизм.

— А…

Толик раскрыл было рот, явно намереваясь вступить в дискуссию, но я зыркнул на него так, что тот подавился продолжением реплики.

— Есть… — выдавил он из себя.

— Инесса Романовна, Алексей Аркадьевич, вас тоже прошу в первые ряды, — повернулся я к притихшему начальству.

— А без этого нельзя обойтись? — неодобрительно скрестила глава корпорации руки на груди.

— Нет, — односложно ответил я.

— Не вижу пока в этом никакой необходимости.

— Мне надо переубедить вас? — выразительно поднял брови. — Что ж, извольте, Инесса Романовна. Я хочу, чтобы вы стояли ближе всех к источнику эманаций Бездны и прочувствовали то, с чем нам предстоит иметь дело. Дабы у вас, как главного спонсора всего нашего мероприятия, не закралось никаких сомнений, что мы имеем дело с настоящей Преисподней. Чтоб никогда не возникло мысли поиграть с ней. Чтобы вы не лелеяли заблуждений, будто с этим можно договориться. Ну же?

Радецкая недовольно поджала губы, но всё же направилась ко мне. Её совершенно точно одолевало болезненное и навязчивое любопытство. Она явно хотела постичь тайны того запредельного измерения, обитатели которого ведут на неё охоту. Да ещё и страх пополам с нерешительностью сковал Инессу Романовну в самый ответственный момент. А я просто помог их преодолеть. В противном случае, хрен бы мне удалось её так легко продавить.

— Вас, Алексей Аркадьевич, тоже нужно убедить? — переключился я на начальника личной безопасности.

— Это лишнее, Бугров, потому что я не стану в этом участвовать, — категорично заявил он.

— Ещё как станешь, Зорин… куда ты денешься…

Бритоголовому мой ответ оч-чень не понравился. Он нахмурился так, будто готов был с кулаками отстаивать своё право остаться на месте. Видит бог, я не хотел к такому прибегать, но хрена с два он у меня так легко соскочит…

Порывисто приблизившись к собеседнику, я наклонился вперёд, сокращая расстояние между наших лиц до некомфортно близкого.

— Ты заткнёшься, Алексей Аркадьевич, и пойдёшь туда, ясно? — прошипел я, сверля Зорина немигающим взглядом, от которого тот аж испариной покрылся. — Но не потому что я так сказал. Ты встанешь у той сраной тележки, чтобы найти ответ для самого себя. Чтобы удостовериться, что ты принял единственно верное решение, касательно своей супруги. Ты должен сам увидеть то место и понять, что оттуда лезут исключительно жестокие твари. Других попросту не водится. Возможно после этого ты перестанешь обвинять себя и меня в том, что произошло с Дарьей?

Стоило Алексею услышать о покойной жене, как на лысине у него взбухли вены. С места он не сдвинулся, хотя и опустил лицо к полу, не выдержав моего свинцового взора.

— Ну же, Зорин, отыщи, наконец, свои яйца! — сплюнул я. — Ответь, как ты хочешь прожить — несведущим трусом с грузом вины, которую сам на себя навесил? Или же со знанием жуткой правды, но с чистой совестью? Если ты искал доказательства тому, что иного выхода у нас попросту не было, то вот оно, прямо перед тобой. Тебе нужно лишь сделать шаг. И я уверен, ты не побоишься посмотреть на правду.

— Ты и сам немало походишь на демона, Бугров, — процедил Зорин. — Будто бы у тебя цель сделать всех вокруг себя такими же искалеченными, как и ты.

— Считай как хочешь, Алексей Аркадьевич. Я пулю в череп получил и выжил, а уж твои упрёки меня и подавно не убьют.

Начальник личной безопасности хрипло выматерился, стиснул зубы, посмотрел на меня как на кровного врага и… сдался. Он быстро обошёл меня по нарочито широкой дуге, после чего присоединился к Инессе и Анатолию, ожидающим у тележки с одержимым.

— С остальными будет посложнее, но вы постарайтесь! — объявил я, обращаясь к строю. — Ваша задача встать как можно теснее и прикоснуться к одержимому субъекту. Попробуем вот так спина к груди. Ну, давайте, живее! Боком-боком! Тем, кому не хватило места в первом кольце, формируйте второе. До каталки всё равно должны дотянуться. А вот третьему ряду придётся класть руки на плечи товарищей. Контакт в данном случае будет слабее, но для первого раза и такого хватит.

Довольно быстро вокруг Грошева сбилась настолько плотная толпа, что между тесно стоящими людьми и пальца было не просунуть. В два круга не втиснулись, пришлось делать ещё и третий.

Я в этом увлекательном мероприятии не участвовал, а стоял поодаль и раздавал указания. И когда все присутствующие заняли положенные места, предупредил:

— Без моей команды не начинай, Толик.

— Понял! — слегка напряжённо отозвался Садчин.

Добравшись до выключателей, я погасил свет и первым призвал Бездну. Охватив своим восприятием всё помещение разом, чтобы контролировать процесс уничтожения демона и не допустить никаких эксцессов, я дал отмашку начинать.

Изнанка бытия показала мне, что воздух вокруг Анатолия задрожал, будто над раскалённым асфальтом в жару. Это означало, что через него пошла энергия потустороннего мира. Садчин начал действовать. И практически сразу активизировался Аш.

— Не-е-ет! Отпусти-и-и! — заревел Грошев расщепляющимся голосом, а затем возопил уже обычным, похожим на свой. — Прошу, не надо! Оставьте нас в покое! Я сделал всё, что вы требовали-и-и!!!

Среди людей, сгрудившихся вокруг Виктора, заструились флюиды различных эмоций. Кто-то испытывал неприязнь, кто-то недоумение или брезгливость, а некоторые жалость. Всё это смешивалось причудливыми завихрениями и вздымалось вверх, словно разноцветные языки гигантского костра.

Довольно необычное зрелище…

Издали мне не было видно, что происходит в глубинах души Грошева. Но судя по тому, как надрывался пришелец из ада и как трепетало пятно тьмы, Толик делал всё правильно.

— Не держи-и-и меня-а-а!!! — рвал голосовые связки Аш. — Молю-у-у, дай мне уйти-и-и-и!!!

— Пожалуйста, не делай этого! Не бросай меня одного! — рыдал Виктор, после чего его тон снова менялся: — Глупец, мы не в силах ничего изменить! Отпусти-и-и!

Было странно слушать такой диалог, когда оба собеседника находились в одном теле. И оттого многих из собравшихся пробирала жуть от этих выкриков.

А потом вдруг вопли, исходящие из горла Витьки внезапно прервались. Тело выгнулось дугой. Да так, что застонал металл хозяйственной тележки. Кокон мрака, окутавший моего коллегу, стал стремительно распадаться. Таял, как клочья тумана под полуденным солнцем. Это означало, что демон уже мёртв…

И спустя всего мгновение, подтверждая этот вывод, эманации Бездны тараном врубились в людей, собравшихся вокруг Грошева. Ох, что там началось…

Кровь отлила от лиц, глаза испуганно расширились. Некоторые заорали и упали на колени, хватаясь за голову. Об них споткнулись другие и повалились на пол. Несколько человек кинулись судорожно опорожнять желудки, не заботясь о том, что фонтаны рвоты заливают их соседей и товарищей.

Я включил в зале свет и наблюдал за этим хаосом со стороны. В темноте свидетели экзорцизма паниковали бы ещё сильнее. А чтоб никого в суматохе не затоптали, мои сержанты бросились наводить порядок и оттаскивать тех, кто совсем потерял самообладание.

Виктора прямо сейчас крутили болезненные спазмы и судороги. Глаза его закатились, словно пытались рассмотреть что-то внутри черепа. Парня трясло и выгибало. Если бы не надёжная металлическая подложка, на которой я его зафиксировал, точно б переломался весь.

Однако в таком бардаке и неразберихе на него никто не обращал внимания. Каждый был сосредоточен на своём ужасе. Первозданное зло, мимолётно коснувшееся их, откусило маленький кусочек от их душ. И с этим им придётся учиться жить.

Вот из толчеи выбрался Зорин в костюме, запачканном рвотой. Не ясно только, своей или чужой. Он чуть ли не силком тащил Инессу Романовну, которая казалась бледнее мела. Ноги у главы корпорации подгибались и путались, губы что-то безостановочно шептали, а преисполненный безумством взгляд был устремлён в одну точку.

— Б… Б… Буг… ров… — кое-как выродил Алексей Аркадьевич, стуча зубами. — Ч… ч… что… к-какого… это… су… к-к-ка… твою м-мать…

— Теперь вы знаете, что представляет собой ад, — сурово бросил я. — Надеюсь, демонстрация вышла наглядней некуда.

Не собираясь вникать в то, что до меня пытались донести заикающиеся и бледные Зорин с Радецкой, я направился к выходу. Уже у дверей, правда, обернулся, но только лишь для того, чтобы похвалить начинающего экзорциста. Ведь он справился с задачей поистине безукоризненно. Для первого раза не просто хорошо, а прямо образцово.

— Садчин, отлично сработал! — крикнул я в самую гущу давки. — Быстрее даже у меня бы не получилось!

Самого Толика мне не было видно. Но над головами всё ещё суетящихся бойцов показалась его рука со сложенными колечком пальцами.

— И это… приберитесь тут, что ли, — покосился я на измазанный в рвотных массах пол, после чего покинул спортивный зал.

* * *

Несмотря на позднее время, которое уже близилось к полуночи, Инесса Романовна всё ещё оставалась у себя в кабинете. Пальцы у неё до сих пор подрагивали, а перед внутренним взором стояли ужасающие картины, которые хрупкое человеческое сознание никак не могло переварить.

Встреча с Бездной, или что за дрянь их встретила по ту сторону, навсегда оставила свой отпечаток в душе. Пожалуй, это воспоминание жгло память не меньше, чем вид полуобнажённого Бугрова, парящего над землёй в том проклятом тоннеле…

С силой выдохнув сквозь сжатые зубы, Радецкая поднесла к губам стакан с крепким алкоголем. Нижняя челюсть выдала предательскую дробь по стеклу, но сразу после большого глотка по телу пошла волна расслабления.

— Точно не хотите выпить, Алексей Аркадьевич? — предложила президент «Оптимы».

— Очень хочу… но я за рулём.

— Возьмёте сегодня такси, — отмахнулась Инесса Романовна. — Кроме того, мне после отца досталась весьма разнообразная коллекция горячительных напитков. Вы наверняка там найдёте что-нибудь по нраву.

— Кхм… ну если вы не возражаете… — быстро сдался начальник личной безопасности.

— Ничуть. Только, пожалуйста, полное самообслуживание. Боюсь, что я пока не в состоянии подняться.

— Вполне вас понимаю…

Грузно доковыляв до мини-бара, Зорин не глядя схватил первую же попавшуюся бутылку, наполнил стакан доверху и опрокинул залпом больше половины. На своё место он вернулся заметно подрумянившимся, но всё таким же мрачным.

— Что думаете о сегодняшней эмоциональной вспышке Бугрова? — спросила Радецкая.

— Даже и не знаю… — медленно покачал головой собеседник. — Звучало очень натурально. Словно бы он действительно пережил то, о чём говорил.

— «Словно бы?» — приподняла брови президент корпорации.

— Ну а как ещё? Его слова слишком невероятны, чтобы быть правдой… Такие масштабные происшествия, как правило, гремят на всю страну.

— Пётр Евгеньевич сказал, что уже тридцать лет обращается к Бездне… — напомнила глава «Оптимы».

— Угу… и это очередная странность. Я ещё раз проверил всю его биографию. Первые визиты к психологу у Бугрова зафиксированы уже в подростковом возрасте. После смерти матери. Неужели вы думаете, что маленький ребёнок, увидевший то же, что увидели сегодня мы, сможет остаться нормальным?

— А вы считаете Бугрова нормальным? — нервно усмехнулась Радецкая.

— Если бы. Но он явно не мог с детства быть таким, как сейчас.

— Вы недооцениваете гибкость детской психики, — то ли возразила, то ли поделилась собственными сомнениями женщина.

— Неважно, ведь я уверен, что не найду никаких подтверждений его заявлениям, даже если прокопаю полицейские сводки по всей стране за тридцать лет.

— Но откуда-то же Пётр Евгеньевич всё это знает? — продолжала размышлять вслух Инесса Романовна. — За его фразой про восемь лет, в течение которых можно условно-безопасно использовать Бездну, кроется не просто личное суждение. Здесь явно был проведён системный анализ и длительное наблюдение. Но кем? И когда?

— Возможно, где-то за границей? — предположил Зорин. — Но если так, то как туда попал Бугров? Нет, он, разумеется, посещал другие страны. Но лишь с краткосрочными туристическими визитами. Поэтому…

— Действительно, всё это очень загадочно, — отстранённо покатала в руках стакан Радецкая. — Тридцать лет. Сотни одержимых. Возможно, тысячи. Это целая жизнь, посвящённая войне с демонами…

— И не оставившая ни малейших следов, — вставил замечание Алексей Аркадьевич. — Ни документов, ни свидетелей, ни могил напарников, о которых говорил Бугров.

Инесса Романовна сделала ещё один глоток крепкого алкоголя и поморщилась. Однако именно благодаря опьянению она озвучила то, о чём на самом деле размышляла:

— Теперь мне ваша версия про гостя из будущего не кажется чем-то фантастическим. По крайней мере, она вполне могла бы закрыть все белые пятна в истории Петра Евгеньевича. Но тем сильнее меня тревожат другие моменты…

— Какие? — замер начальник личной безопасности, не донеся стакан до рта.

— Вам понравилась Бездна? — испытующе поглядела на собеседника Радецкая.

— Да вы издеваетесь, Инесса Романовна⁈ — возмущённо воскликнул Зорин. — Да это же… это… тьфу! Даже слов подобрать не могу…

— Вот то-то и оно… Всего несколько секунд, и нас всё ещё трясёт. А Бугров её совершенно не боится. Он десятилетиями смотрит в неё с пугающим равнодушием. Мне страшно представлять, что творится на душе у того, кто считает это обычным зрелищем. Мне кажется, подобное не проходит бесследно ни для кого.

— К чему вы клоните? — нахмурился Алексей Аркадьевич.

— Да так… просто задалась вопросом, почему смерть не может забрать Петра Евгеньевича…

— И к какому пришли выводу?

Инесса Романовна залпом допила остатки крепкого напитка, а затем посмотрела на Зорина:

— Может быть потому что Бугров и так уже давно мёртв?