Чтобы организовать Инессе Романовне безопасную встречу с Грошевым, я поручил парням раздобыть несколько напольных LED-ламп. Их Пашка с Андреем без зазрения совести утащили из фотостудии PR-отдела «Оптимы». А пока мы готовились к беседе, Славик с Филом поехали домой к Виктору. Если там обнаружатся трупы жертв или следы крови, то разговор с демоном примет совершенно иной оборот.

Витьку я посадил прямо в пятно слепящего света, отчего одержимый явно испытывал дискомфорт. Он щурился и отворачивался так, будто ему раскалённую кочергу под самый нос совали. Если это не актёрская игра, то сущность внутри него поселилась явно не выдающаяся, коли уж не может даже такую мелочь терпеть. Но я бы всё равно не расслаблялся, покуда не удостоверюсь на сто процентов…

Выключив свет в пустующей КХО, парни прикатили из кубриков для Радецкой кресло. Я от посадочного места отказался и занял самый тёмный угол помещения, чтобы в случае чего призвать Бездну. Цепков со стволом наготове встал в противоположном, а у дверей нервно тёрся Зорин.

Ну вот и всё. Можем начинать, пожалуй.

— Скажите, Виктор, мне нужно представляться? — заговорила президент «Оптимы».

— Н-нет, Инесса Романовна, я уже не первый год работаю в корпорации, — покладисто ответил Грошев.

— Хорошо, тогда прейдем сразу к сути. Значит, вы одержимый?

— Ну… я бы это так не назвал…

— Почему?

— Э-э-э, ну как же… понимаете, сам термин «одержимость» подразумевает состояние, при котором разум и поступки человека ему не подвластны, — пустился занудствовать Витька. — А я, вроде как, вполне отдаю отчёт своим действиям. Вот…

— Значит, вы будете отрицать свою связь с иномирными сущностями? — подпустила Радецкая удивления в голос.

— Я такого не говорил… — опустил Грошев лицо с видом провинившегося школьника.

— Виктор, давайте вы не будете тратить моё время! — прорезалась сталь в голосе Инессы Романовны. — Вы связаны с демонами или нет?

— Н… н… не… немного…

— Что значит «немного?» — вцепилась в него Радецкая, будто бойцовская собака. — Я жду от вас конкретного ответа: либо да, либо нет!

— Да… — выдавил из себя Грошев.

Инесса Романовна удовлетворённо закинула ногу на ногу и облокотилась на спинку кресла. Пока что её устраивала сговорчивость сотрудника финансового отдела.

— Как именно это произошло?

— Я… я точно не знаю, — поморщился Витя так, будто у него чесался нос.

— Может быть, этому предшествовало какое-то сильное потрясение? — продолжала задавать наводящие вопросы Радецкая.

— Точнее и не сказал бы, — покосился Грошев в сторону тёмного угла, где я замер.

Тем не менее, от каких-либо прямых обвинений в мой адрес он воздержался.

Инесса Романовна ещё долго расспрашивала подчинённого, стараясь разузнать о механизме инфестации демоном что-нибудь новое, о чём я не рассказал. Однако её начинание не увенчалось успехом, ведь, как я и предупреждал, большинство носителей не помнили ничего о первом контакте с отродьями Бездны. Просто в какой-то момент у них в голове стал звучать чей-то посторонний голос, только и всего.

Вот и у Грошева одержимость протекала по самому типовому сценарию.

— Почему вы не обратились ни к кому за помощью? — строго осведомилась президент «Оптимы».

— А кто бы мне поверил? — пожал плечами Виктор. — Кроме того, я не считаю, что меня нужно спасать. От союза с Ашем я только выиграл. Моя жизнь наконец-то перестала быть монотонной чередой серых будней, и я почувствовал себя кем-то… кем-то значимым.

— Как вы сказали? Аш?

— Да, это… кхм… так его зовут, — отчего-то смутился Грошев.

— Что ж, понятно…

Радецкая упёрлась в подлокотники, намереваясь встать. Но потом ей в голову пришла какая-то идея, и она подчёркнуто медленно опустилась обратно в кресло.

— Я могу увидеть его? — произнесла она.

— Кого? Аша? — округлил глаза Витька.

— Именно. Вы, вероятно, не знаете, но на меня уже несколько раз совершали покушения люди, с такой же особенностью, как у вас. Поэтому ваше появление в моей корпорации не кажется случайным.

— Я… я действительно ничего не слышал об этом… — потупился Грошев. — Но Аш никогда меня ещё не обманывал.

— И провалов в памяти у вас не возникало?

— Нет, ничего такого! В этом я уверен. Я… ну… в общем, я веду дневник, поэтому с уверенностью могу сказать, что в подробностях помню каждый свой день.

— Не совсем сходится с вашими словами о том, что вы забыли момент подселения демона, — наградила президент корпорации проницательным взглядом собеседника.

Тот напряжённо закусил губу, не зная, как парировать.

— Вы должны понимать, что моё требование — это не праздное любопытство, а необходимость, продиктованная безопасностью, — твёрдо заявила Радецкая.

— Да, Инесса Романовна, разумеется, — вздохнул Витька. — Но… как вам объяснить… он… ну, в смысле Аш, не выносит света. Сейчас он даже говорить со мной не в состоянии… вот… Поверьте, я не хитрю, это чистая правда!

Глава «Оптимы» повернулась ко мне, словно бы вопрошая, возможно ли погасить лампы. И я, немного поколебавшись, кивнул.

Вдвоём с Цепковым мы выключили один светильник полностью, а у другого отрегулировали яркость, установив на самый минимум.

Теперь в будущей комнате хранения оружия воцарился густой полумрак. А сам я встал рядом с Инессой Романовной, готовясь защищать её от любой гипотетической угрозы.

— Начинайте, Виктор, мы ждём, — изобразила Радецкая приглашающий жест.

— Да, спасибо… сейчас… минутку… надо настроиться…

Грошев поёрзал на стуле и прикрыл веки. Правда, времени ему понадобилось раза в два больше, после чего он вдруг уронил голову на грудь, будто резко уснул. Президент «Оптимы» дёрнулась по направлению к Виктору, но я перехватил её и заставил усесться обратно.

И в этот момент всё и началось…

Пухлощёкий коллега резко вскочил на ноги. Стул отлетел и стукнулся об стену. Грошев выпрямился подобно натянутой тетиве и прохрустел всеми суставами. Петли синтетической ленты на его руках заскрипели будто снег под подошвами. Вены на шее Витьки набухли, став похожими на синие канаты. А затем тело неестественно медленно начало запрокидываться назад. Оно выгнулось под немыслимым углом, да так, что одержимый практически коснулся темечком пола.

Постояв в такой чрезвычайно неудобной позе, Грошев порывисто распрямился. Глаза его распахнулись, и лично мне по первому взгляду стало явно — перед нами находится уже не человек.

Не счесть, сколько раз мне доводилось сталкиваться с носителями, пребывающими в состоянии демоногенного психоза. Я знал, что у них нет никаких тормозов или рамок, сдерживающих первобытную жажду разрушения. И потому готовился всадить в Виктора иглы тайзера, если меня насторожит хоть какая-нибудь мелочь. Однако дальнейшего развития событий я совсем не ожидал…

Грошев вдруг опустился на колени и распластался на полу, прижав лоб. Причём, этот раболепный поклон он адресовал именно мне.

— Ч… что вы делаете? — вцепилась Радецкая в подлокотники до побелевших пальцев.

— Являю полнейшее смирение тому, чья воля бесконечно сильнее моей, — отозвался демон, не поднимая лица. — Я слишком отчётливо осознаю своё место, и потому мне остаётся лишь умолять о снисхождении.

Голос его звучал странно и объемно. Как будто в маленькой комнате говорили одновременно несколько человек.

Взгляды всех присутствующих разом скрестились на мне. Но я и сам был удивлён не меньше остальных…

— Кончай паясничать, тварь, — рыкнул я. — Поднимись, сядь и отвечай на вопросы.

— Как вам будет угодно, — легко согласился демон.

— Кто ты? — снова заговорила Радецкая, когда Цепков вернул на место отлетевший стул.

— Моё имя — Аш, — чуть склонил голову одержимый.

— Ты демон?

— Разумеется.

— И зачем ты пришёл сюда? Я имею в виду наш мир.

— Я всего лишь искал удовольствий, строгая госпожа, — улыбнулся Грошев краешками губ.

— Поясни, — нахмурилась Инесса Романовна.

— О, нет ничего проще! Как видите, я не наделён ни силой, ни тягой к разрушениям, кои часто свойственны многим моим собратьям. Я всего лишь инкуб. Мой удел — извлекать сладость из того, что смертные зовут плотскими утехами. Мне больше по нраву утопать в эмоциях и наслаждении, а не в крови.

Мне показалось, что у Радецкой от этого признания пошли красные пятна по шее. Однако в полумраке могло и почудиться…

— Так значит, Аш, вы здесь не для того чтобы убивать? — на всякий случай уточнила президент «Оптимы».

— Вовсе нет. Скорее совсем наоборот, — осклабился демон, но улыбка у него получилась крайне жутковатой.

— Кто тебя привёл сюда? Кому ты подчиняешься? — обратился я к иномирной сущности.

Стоило мне раскрыть рот, как с физиономии Грошева испарились любые намёки на веселье. Теперь он стал больше похож на нашкодившего пса, который жалобно взирает на своего хозяина.

— Прошу простить моё невежество, но я не знаю ответов на эти вопросы, — опустил лицо одержимый. — Дело в том, что такие, как я, мало кому интересны. Мы обретаемся сами по себе и чаще всего стараемся не попадаться другим соплеменникам. Мне унизительно это признавать, но я ничтожество, которое остальные демоны, скорее всего, убьют ради потехи, если встретят.

— Брешешь, падаль, — прищурился я, нисколько не поверив твари.

— Я бы не посмел, — невозмутимо отвесил мне поклон одержимый.

— Тогда как ты попал в этот мир? Как нашёл Грошева? — спросил я, медленно обходя вокруг связанного Грошева.

— Боюсь, мне и здесь нечего сказать, — ещё ниже опустил голову демон. — Я просто наткнулся на прореху мироздания и нырнул в неё, ведомый лишь жаждой глотка иной жизни, вдали от затхлых пустошей моего дома. Кем был проторен сей путь — мне неведомо. А хозяина этого тела я отыскал по запаху подавленных желаний и смятения. Вот и всё…

Мы с Радецкой ещё долго допрашивали Аша, но ничего кардинально нового так и не узнали. В конце концов, где-то через полчаса, Грошева вдруг затрясло, а потом вывернуло на пол густой жёлтой слизью. Едва отдышавшись, одержимый прохрипел:

— Мне жаль… но я не должен больше… оставаться. Плоть противится и бунтует… Я не хочу вредить… ему…

Сразу после этого Виктор обмяк, едва не свалившись со стула. И нам потребовалось некоторое время, чтобы привести его в чувство. И вид Грошев приобрёл такой, будто проснулся с жутчайшего бодуна — губы бледные, лицо зелёное, глаза еле разлипаются, тело сотрясает мелкая дрожь.

— Ну что… убе… дились? — слабо пробормотал он.

— Так вы запомнили содержание нашей беседы? — полюбопытствовала Инесса Романовна.

— Коне… чно… — выдохнул Витька. — Я всё видел и слы… шал, просто не мог говорить. Теперь пони… маете? Мы не опасны. Мы всего лишь два ничто… жества…

Глава корпорации обратила свой взор на меня, ожидая моего вердикта. Но я пока не стал делиться соображениями здесь, а указал глазами на дверь.

Мы вышли из КХО, и Инесса Романовна спросила уже напрямую:

— Что думаете, Пётр Евгеньевич? Мне этот Аш показался убедительным.

— Это и подозрительно. По своему прошлому опыту могу сказать, что чем демон слабее, тем он тупее и злобней. Низшие так и вовсе мало чем от зверья отличаются. А этот рассуждает слишком уж трезво. Больше похоже на тщательно спланированный и отыгранный спектакль.

— Возможно, ваше присутствие сыграло немалую роль в его усмирении? — бросила на меня многозначительный взгляд собеседница.

— Вот ещё одна странность, — сделал я вид, что не заметил её тонкой провокации. — Ведь те восемь носителей, гнавшихся за мной до Княжеского сада, меня совсем не боялись. А этот какой-то больно проницательный.

— И каково же ваше мнение? Как нам с ним поступить?

— Уничтожить. На иное я не согласен, — припечатал я.

— Грошева⁈ — чуть не споткнулась Радецкая.

— Демона.

— Полагаете, он ничем не может быть нам полезен? — удивилась Инесса Романовна.

— Ну почему же… очень даже может, — ухмыльнулся я.

— Мне не нравится ваша улыбка, Пётр Евгеньевич, — сдвинула брови президент корпорации. — Что вы задумали?

— Как скоро кандидаты в демоноборцы смогут приехать? — пропустил я мимо ушей её вопрос.

— А сколько вам человек нужно?

— Все.

— Кхм… ну, полагаю, Алексею Аркадьевичу хватит получаса, — прикинула Радецкая.

— Тогда трубите общий сбор. Жду всех в спортзале. Если хотите, тоже можете присутствовать. Вам не помешает узнать врага в лицо.

* * *

Выделенный под наши нужды спортивный зал без труда вместил всех будущих борцов с нечистью. Теперь они стояли не сплошным строем, а разбившись на отряды, которые возглавляли мои подопечные.

Десяток Макса распределили между остальными, поэтому у каждого под началом находилось одиннадцать человек. И только Цепкову, успевшему и в морге по восставшим мертвецам пострелять, и на заброшенной насосной станции с одержимым схватиться, доверили сразу двенадцать бойцов.

Также, помимо сотрудников так называемого «Отдела силового сопровождения», здесь присутствовали Зорин и Радецкая.

Когда я вкатил в помещение Грошева, примотанного к технической тележке из толстой нержавеющей стали, большинство собравшихся явно удивилось. По залу пронеслись шепотки, но мои сержанты быстро восстановили порядок и организовали полнейшую тишину.

Но больше всех, пожалуй, охренел сам Витька, увидав такое количество народа. Он никак не мог предположить, что в демонический вопрос посвящено столько людей. Коллега завозился, но грузовые стропы держали его надёжно. Поэтому максимум, что он мог — это крутить шеей и шевелить пальцами.

— Петя… пожалуйста, не надо! — взмолился Грошев, пока я катил его импровизированное ложе.

Я проигнорировал.

— Почему ты такой упрямый⁈ Ты же поговорил с Ашем! Он не опасен! — раскраснелся от натуги одержимый. — Мы с ним не сделали ничего плохого, никому не причинили вреда. Иные люди ведут себя хуже всяких демонов, но к ним у тебя вопросов нет⁈

Я снова промолчал.

— Пётр, я умоляю тебя, ради всего святого, ради нашей с тобой дружбы, оставь Аша! Не трогай его! Прошу… пожалуйста… не отнимай его у меня… Это же не паразит, он часть меня! Я стану твоим должником, сделаю всё, что пожелаешь! Только…

— Это исключено, Виктор, — жёстко припечатал я.

— Но… почему? — мне показалось, что на глазах у Грошева навернулись слёзы.

— Потому что твой Аш — демон. А ты явно бредишь, если думаешь, будто я уступлю.

— Да с чего ты так упёрся, Бугров⁈ — сильнее задёргался Виктор в своих путах.

— С того, что знаю, на какие зверства способны эти твари! — рявкнул я на весь зал. — Я видел это, Витя, тысячи и тысячи раз! Квартиры, которые выглядели хуже скотобойни и детские колыбели, насквозь пропитанные кровью! Видел матерей, которые превращали собственных детей в неподдающиеся опознанию куски мяса! Я дышал воздухом, в котором смрад выпавших кишок и вонь палёной плоти были такими густыми, что их вкус чувствовался на языке! Отродья Бездны убили больше моих товарищей, чем поместилось бы в этом зале!!! И ты ещё спрашиваешь, почему я упёрся?!!

Вспышка моего гнева оказалась столь яростной, что ослепила меня самого. Грошев так и вовсе испуганно зажмурился и отвернул лицо. Даже бойцы в строю замерли, перестав дышать.

Ко мне прикипело больше сотни взглядов. Но особенно внимательно смотрела Радецкая. Почему-то именно её слегка приподнятые в удивлении брови подействовал на меня отрезвляюще. А издевательский смешок Валаккара, раздавшийся где-то в недрах души, окончательно вернул меня на землю.

Я глубоко вдохнул, прикрыл веки, и покатил металлическую тележку дальше. Не хотелось срываться, но старые раны заныли неожиданно сильно. Воскрес в памяти вид бесконечных рядов могил на «Тихом берегу», и эмоции на короткий миг взяли верх. А это дурной знак. Теряю самообладание…

— Насмотрелись? — громко обратился я к собравшимся. — Вот и отлично. А теперь начинаем! Для тех кто забыл, меня зовут Мороз, и сегодня я помогу вам заглянуть в ад.

Я резко развернул тележку с привязанным Грошевым так, чтобы каждый мог его отчётливо видеть.

Надеюсь, у меня получится крайне доходчивый урок…