После моего рассказа о прошлой жизни наши взаимоотношения с некоторыми из парней заметно натянулись. Особенно эмоционально отреагировали Толик и Андрей. Чую, между этими двоими уже был какой-то разговор обо мне. А моя история только подтвердила какие-то их личные предположения. Но даже они в конечном итоге согласились молчать, не посвящая в подробности ни Зорина, ни Радецкую, хотя и не упускали случая продемонстрировать, что им это не по душе.

Остальные отнеслись пусть и спокойней, но в их взглядах всё равно поприбавилось настороженности. Они будто бы стали тщательнее подбирать слова, осознав, что их слушает ещё и демон из глубин моей души.

Единственный, кто никак не изменил своего отношения ко мне, это Пашка. И хотелось думать, что причиной тому послужили маленькие тайны, которые зародили между нами на фоне предстоящей операции под кодовым названием «Бройтман», а не что-то иное. Хотя самому мне с трудом в это верилось…

В остальном же в городе наступило слишком подозрительное затишье. Фирсов понятия не имел, что там творится на службе, его в известность не ставили. Однако после какого-то резонансного дела в город аж сам министр нагрянул. Подробностей я раскопать не сумел, хотя подкатывал с этим вопросом даже к Радецкой. Но та лишь плечами пожала. Видимо, в МВД успели всё строжайше засекретить.

Тем не менее, со дня визита столичной комиссии о каких-то подвижках я не слышал. Равно как и о происшествиях с участием одержимых. Разумеется, если не считать совершённого на меня нападения.

О нём, кстати, тоже не удалось разузнать ничего стоящего. Зорин рыл землю, широко подключая свои неформальные связи. Но по всем фронтам его ждал облом. Ни экипировка, ни оружие, ни личности одержимых — ничего из этого не вывело нас на организаторов покушения. А полиция так и вовсе открыто препоны кинулась чинить.

Как и предполагал Алексей Аркадьевич, «серым» очень не понравилось самоуправство корпоратов. На «Оптиму» посыпались такие претензии и плохо завуалированные угрозы, что любого бы проняло. Любого, кроме Радецкой.

Инесса Романовна стерпела все нападки и прямым текстом предложила представителям МВД повышать ставки. Дескать, если проблема не решается тет-а-тет, то она готова защищать свою честь и в публичном поле. Но для этого придётся обнародовать некие неудобные подробности о мистической природе происшествия, которые неизвестно как воспримет общественность.

Полицейское руководство явно струхнуло идти на такой шаг. Они не стали предпринимать никаких решительных действий, ограничившись лишь пересылкой официальных писем и запросов. Борьба перешла строго в бумажный формат, и юристы «Оптимы» её с лёгкостью тянули на себе.

Правда, от мелкой подлости МВД всё же не удержалось. Как бы Радецкая не старалась скрывать подробности, а шила в мешке не утаишь. Полиция выяснила имена нападавших и слила их семьям. Разумеется, без злого умысла. Исключительно потому что: «Так по регламенту положено, мы не могли иначе».

И теперь родственнички одержимых инициативно наседали на корпорацию и всячески пытались раздуть из этого скандал. Однако и здесь война шла на бумажном поле боя. Поскольку попадание сей истории в средства массовой информации приведёт ровно к тому, чем пригрозила Радецкая. А полиция пока этого отчётливо избегала и потому не давала никаких комментариев репортёрам.

Скорее всего, Щукин имел неплохие знакомства с журналистскими цензорами. Оттого и ничуть не опасался, что мелкие камушки столкнут информационную лавину.

Иными словами, ситуация возникла патовая. Обе стороны стремились добиться от оппонента желаемого, но и идти на эскалацию первым никто не хотел. И покуда установилось шаткое затишье, сотрудники «Оптимы» продолжали неспешно обследовать останки нападавших, дотошно фиксируя каждый случай аномальной трансформации их внутренних тканей и органов.

Осознав, что времени мне отмерено не так уж и много, я принялся учить молодых демоноборцев ударными темпами. Дни напролёт мы проводили на тренировочной площадке, спортзале, стрельбище или классе. Я исписывал планами лекций целые тетради, чтобы не забыть ничего важного во время рассказа. Пересказывал всевозможные случаи из своей практики. Разбирал методы манипуляций с энергией Бездны и способы противодействия разным типам одержимости.

И в этом напряжённом графике у меня как-то совсем выпала из головы Ольга Малыш, которая стала невольной свидетельницей кровавой бойни. Надо было хотя б для успокоения совести её проведать и узнать, как она всё это переживает.

Собственно, именно с этой целью я сегодня и покинул этаж, отведённый нашему «Отделу силового сопровождения» пораньше. Всё равно припозднился, конечно, ведь на часах уже перевалило за девять вечера. Однако Пашка-хакер по моей просьбе залез в корпоративную систему учёта рабочего времени и доложил, что Ольга ещё не уходила из офиса.

Я действительно застал её в финансовом отделе среди трудяг, глядящих усталыми глазами в мерцающие мониторы. И их оказалось не так уж мало. Похоже, сдача отчётности началась.

На моё появление Малыш отреагировала очень странно. Она… улыбнулась?

— Петя! Привет! — обрадовалась Ольга, стоило мне приблизиться к её столу.

— Привет, — сдержанно ответил я.

— Ты какими судьбами к нам?

— Тебя проведать. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке после той… кхм… ну ты понимаешь, о чём я.

— Да уж, забудешь тут, — заметно померкла улыбка девушки. — Но вообще я в норме. Честно.

— Уверена? — приподнял я бровь, присаживаясь за соседний стол.

— Эм-м… ну да. А почему ты спрашиваешь? — немного стушевалась под моим испытующим взглядом Ольга.

— Слушай, ну ты ведь стала свидетельницей таких кха… событий… — я невольно понизил голос, украдкой покосившись на сотрудников, увлечённо стучавших по клавишам. — Короче, ты видела такое, после чего людям нередко психологическая помощь требуется.

— Возможно, но мне почему-то совсем не страшно, — беззаботно пожала плечами коллега.

Затем она вдруг смутилась, опустила лицо и принялась нервно наматывать прядь волос на палец.

— Ты чего? — не укрылась от меня её реакция.

— Нет-нет, ничего, — замахала руками Ольга. — Просто задумалась…

— Кончай тень на плетень наводить, — нахмурился я. — Говори, как есть.

— А ты обещаешь, что не рассердишься?

— Не обещаю, но постараюсь, — едва удалось мне удержать глаза от закатывания.

— Тогда ладно, — просияла Малыш, но потом резко выдохнула, будто готовилась прыгнуть с высоты или залпом опрокинуть стакан крепкого алкоголя. — В общем, я не знаю, как это объяснить. Но когда ты рядом, то меня вообще ничего не пугает. Я верю, что ты защитишь от любой беды, как в нашу самую первую встречу. Вот и всё.

— Эм… Ольга, ты ведь помнишь, что… — начал было я, но собеседница меня перебила.

— Не волнуйся, Пётр, я всё понимаю. Мне дважды повторять не надо. Твоё сердце занято той, с которой ты не можешь быть. Если подумать, то моя ситуация в чём-то схожа. Но я ни на что не претендую, правда.

Такая перемена тематики обсуждения несколько сбила меня с толку. Я не ждал, что разговор о кровавой расправе свернёт к таким прозрачным намёкам. Поэтому пришлось задать вопрос, которого я озвучивать и не собирался…

— Ты же осознаёшь, что я убил их голыми руками? — вперил я в девушку фирменный Морозовский взгляд. — Буквально разорвал на части.

— Да… — слабо шевельнулись губы Ольги.

— Тогда почему?

— Почему… что?

— Почему продолжаешь видеть во мне защитника, а не чудовище, от которого нужно бежать? Это ненормально…

— Ну… ты не кажешься мне таким…

— Не обманывайся красивой обложкой, девочка. За этим фасадом не скрывается ничего хорошего — ткнул я пальцем в свою физиономию. — Я не похож на того, кого ты слепила из меня в своём воображении. На моих руках крови больше, чем на любом серийном убийце. И я клянусь тебе, что это не фигура речи. Ты…

Я осёкся, потому что Ольга неожиданно оттолкнулась, подъехала ко мне на кресле и положила на мою ладонь свою. Не двигая головой, я выразительно покосился на наши руки, а затем на коллегу, ожидая пояснений.

— Я вижу, что тебе плохо, Петь, и, судя по всему, уже давно, — произнесла Малыш, глядя на меня со странным блеском в глазах. — Пускай меня и нельзя назвать специалистом, но я очень много изучала психологию и сама немало времени провела на приёмах в качестве пациента. Сперва думала, что всё из-за смерти твоего папы. Ты сильно изменился, когда Евгения Павловича не стало. Но потом решила, что причина гораздо глубже. И когда на нас напали эти… люди, меня словно током поразило. Вспомнились твои предостережения об одержимых, которые я не восприняла тогда всерьёз. Прости меня за это. Даже ваш разговор с напавшим на меня иностранцем, обрёл глубокий смысл! В тот момент я не догадывалась, зачем ты подыгрываешь этим бредням, что он плёл, переминаясь на сломанной ноге. Но теперь я поняла. На твоих плечах ноша, чью тяжесть невозможно представить. Ты ведёшь борьбу с чем-то по-настоящему тёмным и злым, во что другие даже не верят. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти, Петя, но убеждена, что твой путь выдался чертовски трудным!

Речь Ольги под конец обрела такую эмоциональность, что припозднившиеся коллеги с интересом стали поглядывать в нашу сторону. Я попытался высвободить свою руку, но девушка нежданно напористо удержала её.

— Я понятия не имею, что происходит, Пётр, — вдруг посерьёзнел тон собеседницы. — Я в подробностях видела, что осталось от тех людей, которые напали на нас. Но предпочитаю много не думать об этом. Знаешь почему? Потому что ты сделал это. Окажись на твоём месте кто-нибудь иной, я бы, скорее всего, отреагировала по-другому. Однако тебе я доверяю всецело. И если ты посчитал, что это единственный выход, значит, так оно и было. Ты хороший человек. Только почему-то пытаешься убедить себя в обратном.

Я не выдержал и резко вырвал свою ладонь. Малыш вздрогнула и будто бы лишь сейчас вспомнила, где мы с ней находимся. Щеки её залились краской, и девушка, смешно перебирая ногами, неспешно откатилась к своему рабочему месту.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Ольга.

— Я на двести процентов уверена, что ты слишком стараешься, чтобы выглядеть хуже, чем есть на самом деле, — упрямо надула губы собеседница.

— В моём случае, всё не так, — мрачно покачал я головой. — Извини, мне пора. Рад, что ты в порядке.

— Петя… — дёрнулась было Малыш.

— Не надо. Правда. Давай закроем тему.

Я поднялся с чужого кресла и направился к выходу из «стойла».

— Пётр! — окликнула меня Ольга, когда я уже переступал порог.

— Ну? — неприветливо буркнул я, задержавшись в дверях.

В ответ она подняла телефон, обращенный экраном ко мне, и театральным жестом нажала на экран.

В кармане тотчас же зажужжал мой мобильник. Я достал его и увидел на экране уведомление о поступившем сообщении от коллеги:

«Чудовища обычно не пытаются убедить других, что они чудовища. И уж тем более они не терзаются из-за того, что делают».

Пока читал текст, Малыш спряталась за монитором. И я, постояв ещё пару секунд с телефоном в руке, молча зашагал по коридору. Ушёл, даже не спросив, почему Ольга торчит на работе, вместо того, чтобы идти домой. С другой стороны, я в няньки ей и не нанимался. Откуда же тогда это свербящее чувство вины берётся?

— Тьфу ты! — в сердцах сплюнул я, не понимая, на кого именно сержусь.

Пойду лучше умоюсь. Освежу голову.

Зайдя в мужской туалет, расположенный на этаже, я включил холодную воду, набрал полные ладони и плеснул в лицо. В какой-то из кабинок послышалась возня, но я был слишком поглощён собственными мыслями, чтобы обращать на это внимание. Мало ли, у кого там какие напряги. Ну или облегчения…

Однако потом громыхнуло значительно громче. Как будто кто-то врезался в фанерную перегородку.

— Эй, всё в порядке? — на всякий случай спросил я в никуда, хотя сам даже головы не повернул.

Ответа не последовало. Что ж, надеюсь, там никого инсульт на белом троне не свалил от перенапряжения. А то заглядывать как-то совсем уж неловко…

Выдернув из диспенсера несколько бумажных полотенец, я тщательно вытер лицо, а затем направился к выходу. Но тут вдруг дальняя дверца распахнулась с такой силой, что ударилась в стену. Рефлексы взяли верх над разумом. Я резко обернулся, готовясь к схватке и охренел.

Из кабинки вывалилась растрёпанная девица с чёрными дорожками потёкшей туши под глазами и в расстёгнутой блузке с бюстгальтером навыкат. Она замерла как вкопанная, содрогаясь и судорожно пытаясь сделать вдох.

— Янталь⁈ Ты чё тут забыла? — отвалилась у меня от удивления челюсть.

Но Светлану так колотило, что она не в состоянии была вымолвить ни слова. Её губы дрожали и беззвучно шевелились, но я всё же смог прочесть по ним: «Помо… гите…»

* * *

После той злосчастной ночи, Янталь старательно изображала, что Грошев для неё перестал существовать. Но всего через день Виктор отчего-то решил сделать щедрый жест. Он по собственной инициативе взял на себя часть самых объёмных задач и закрыл их в рекордные сроки.

Тогда Светлана впервые на этой неделе ушла домой вовремя. Успела приготовить ужин, забрать детей и даже немного с ними поиграть. Однако ночью, когда сын с дочкой уже уснули, Янталь ещё долго беспокойно ворочалась.

Ей было тревожно от осознания, что Грошев наверняка выставит счёт за свою помощь. Ведь кто знает, чего стукнет ему в голову на сей раз? Мягкий и податливый коллега изменился не просто сильно, а до неузнаваемости. И Светлана уже не знала, чего от него можно ждать.

Тем не менее, на следующий день Витя вёл себя, как обычно. Ничего не требовал, ни на что не намекал, но и помогать с завалами бумаг больше не спешил. Янталь сама набралась смелости и подошла к нему.

— Спасибо тебе, — тихо поблагодарила она.

— Ерунда, мне было нетрудно, — улыбнулся Грошев. — Ты это… прости, ладно? Не знаю, что на меня нашло тогда. Я не должен был говорить таких ужасных вещей. Мне стыдно. Честно.

Раскаяние звучало в его голосе вроде бы неподдельное, и даже смущение он изобразил достаточно правдоподобно. Вот только глаза у него оставались неподвижными и лишёнными любого намёка на тепло. Словно у змеи или ящерицы…

Янталь было неуютно, но она всё же приняла извинения. В ответ Витя снова взял на себя часть её рабочей нагрузки. Взамен попросил всего лишь небольшое свидание, чтобы «исправиться».

Светлана долго не хотела соглашаться, но потом всё же уступила. Она опасалась повторения прошлой ситуации, но вопреки ожиданиям, Грошев вёл себя совсем иначе. В тот день он предстал в образе галантного и заботливого кавалера. Чуткого настолько, что Янталь едва не растаяла.

Поддавшись этим чарам, она чуть не рассказала ему о своей жизни такого, о чём вообще ни с кем и никогда не делилась. Даже с мамой. Лишь выработанная с годами привычка прятать свои чувства удержала её от этого шага.

Впоследствии Светлана ещё неоднократно встречалась с Грошевым. Вместе они посещали не только кино и рестораны, но ещё и снимали номера в неплохих гостиницах. Янталь старалась убеждать себя, что ночи, проведённые с Виктором — её осознанный выбор, а не оплата за услуги.

В конце концов, коллега действительно делал для неё очень многое. Благодаря ему наконец ослабла удавка дедлайнов, которая перекрывала Светлане кислород. Дела в офисе пошли на лад. Приступы паники, связанные с несданными отчётами, отпустили. Нервная система частично восстановилась, обретя шаткое равновесие. Вернулась пока ещё призрачная, но всё же уверенность в завтрашнем дне. Исчез страх лишиться премии, а вместе с ней и возможности платить по кредитам, которые ей «заботливо» оставил бывший муж.

Поэтому Янталь внушила себе, что в их странных отношениях с Грошевым нет ничего постыдного. Она даже стала видеть в Викторе кого-то вроде бойфренда, хотя ранее в принципе никогда не рассматривала его в таком качестве.

Тем не менее, порой наступали напряжённые отчётные периоды, когда приходилось задерживаться допоздна. Вот как сегодня. Но с поддержкой Грошева, это всё превратилось в обычную рутину, которая пускай и навевала тоску со скукой, но уже не такое удушающее отчаяние, как раньше.

Но почему-то неприятное предчувствие, что она свернула куда-то не туда, никак не желало покидать Светлану…

Внезапно телефон на столе проиграл короткую трель, вырывая из невесёлых размышлений. Янталь глянула на часы и с досадой отметила, что время уже перевалило за восемь вечера. Похоже, Маша и Гоша сегодня опять у бабушки заночуют…

Открыв сообщение, Света обнаружила, что оно от Грошева. «Пошли проветримся? Задолбался сидеть. Зад уже квадратный», — значилось в нём. И в конце смайлик с высунутым от усталости языком и капелькой испарины на лбу.

Подняв голову и посмотрев туда, где сидел Виктор, женщина увидела пустое кресло. И только знакомая рубашка мелькнула в дверях.

Помассировав покрасневшие от многочасовой работы глаза, Светлана всё-таки решила, что небольшая разминка действительно не повредит. Поэтому отправилась вслед за Грошевым.

— Ты как? Утомилась? — встретил её Витя в коридоре.

— Не то слово, — выдохнула Янталь. — Ощущение, будто я в каком-то чистилище нахожусь…

— Если хочешь, то иди домой, я за тебя доделаю. Там из крупного одна сто восемьдесят вторая форма зависла. Остальное мелочевка.

— Ой, Вить, спасибо тебе, — прижала руки к груди Света. — Я твоя должница! Прям и не знаю, как тебя благодарить…

— Хм… ну, вообще-то есть кое-какой способ, — лукаво улыбнулся собеседник.

— И какой же?

— Идём! — Виктор ухватил спутницу за руку и потянул куда-то вглубь пустующих коридоров.

Сначала Янталь не сопротивлялась. Но когда увидела, что коллега ведёт её прямиком к мужскому туалету, заартачилась:

— Эй-эй, ты чего? Я не пойду туда!

— Да брось, Светик, не о чем переживать, — легкомысленно отмахнулся Грошев, не сбавляя хода. — В такое время кроме нашего отдела никто уже не работает на этаже. Ты посмотри, все двери заперты.

— Да, но ведь…

— Тс-с, не здесь! — приложил Виктор палец к губам и заговорщически подмигнул.

Женщина пыталась сопротивляться, хотя и без особого энтузиазма. По правде говоря, ей гораздо сильнее сейчас хотелось домой. Поэтому она боялась обидеть кавалера отказом и лишиться такой соблазнительной возможности. Однако когда Грошев затащил Янталь в туалетную кабинку и запер изнутри дверь, ей стало очень неуютно…

— Витя… что ты делаешь⁈ — ошарашено вытаращилась она.

— Извини, не смог вытерпеть долгую разлуку, — виновато развёл руками собеседник. — Я хотел сегодня сводить тебя в одно красивое место, но вижу, что недооценил объёмы работ. Тем не менее, я готов принять этот удар на себя…

С этими словами Виктор подался вперёд. Он прижал Янталь к стенке и жадно приник к её губам. В это же время его ладони принялись беспардонно поглаживать тело Светланы…

— Ты что, сдурел⁈ — вскинулась она, когда пронырливый ухажёр расстегнул уже вторую пуговицу на её блузке.

— Тише, нас ведь могут услышать, — прошептал Грошев, но поползновений своих не прекратил.

— Витя, перестань! Мне это не нравится! — запротестовала Света, стараясь убрать от себя чужие руки.

— Да что такого? Мы же постоянно этим занимаемся, — не унимался коллега. — Ты слишком зажатая, Светик. Давай немного расслабимся. Это опыт, который обоим нам пойдёт на пользу. Просто сконцентрируйся на своих ощущениях и удовольствии…

— Проблема не в том, чем мы занимаемся, а где! — не ослабляла свою оборону Янталь.

— Оу, Светик, да отбрось ты эти глупые предрассудки, — горячо зашептал Виктор прямо ей на ухо. — Мы здесь одни, нам никто не помешает, я уверяю тебя. Бояться абсолютно нечего. Разве тебе не хочется немного раскрепоститься? Совершить какую-нибудь весёлую глупость. Лёгкое сумасбродство. Разве ты никогда не фантазировала об этом?

— Я… кхм… не знаю, Витя, но сейчас мне что-то совсем не весело!

Янталь сопротивлялась, отбиваясь от настойчивых приставаний, а Грошев всё напирал. Он как опытный искуситель что-то успокаивающе шептал ей на ухо, параллельно продолжая избавляться от мешающей одежды. В какой-то момент Светлана не выдержала и грубо отпихнула коллегу.

— Грошев, я же сказала тебе: нет!

Хрупкие руки женщины упёрлись в грудь Виктору, но тот будто и не заметил этого. Тогда Янталь приложила все силы, одновременно отталкиваясь от стены, но её любовник не отодвинулся даже на сантиметр.

Да что ж это такое⁈ Его и трактором с места не столкнуть…

Ощущая, как паника стремительно захлёстывает её, Светлана попыталась отвесить напористому ухажёру пощёчину. Но тот вдруг необычайно ловко перехватил женскую руку и с невообразимой силой прижал к стенке.

— Ты что, Светик, забыла, чем обязана мне? — издевательски добродушно заговорил Грошев. — Разве не понимаешь, что только благодаря мне ты продолжаешь работать? Если бы я не разгрёб твои Авгиевы конюшни, то тебя б уже попёрли из «Оптимы». Не сейчас, так в следующем месяце, когда ты снова завалила бы отчётный период. Прояви хоть немного благодарности. Я ведь прошу от тебя такую малость…

Янталь попробовала высвободиться, но хватка Грошева оказалась поистине стальной. От осознания собственного бессилия на глазах женщины выступили слёзы. Светлана понимала — он не отступит. Он возьмёт своё. И у неё нет возможности ему помешать…

Потеряв всякую надежду, Янталь уже готова была сдаться. Но тут вдруг хлопнула входная дверь…

Виктор сразу насторожился и замер, прислушиваясь к происходящему. Когда зашумела вода, Света постаралась немного отползти вдоль стеночки, но коллега придавил её бедром, не позволяя двинуться.

— Эй, всё в порядке? — разнёсся по туалету низкий мужской голос.

— Не надо делать глупостей, ладно? — тихо, но с отчётливыми угрожающими нотками проговорил он.

Янталь прикрыла веки и кивнула. Она не закричала и перестала сопротивляться, показывая, что подчинилась. Коллега, посчитав, что добился желаемого, чуть ослабил хватку и принялся пылко целовать её шею. Женщина морщилась, терпела, но ничего не предпринимала.

А потом вдруг шум воды прекратился. И Света кристально ясно поняла — если припозднившийся посетитель уборной сейчас уйдёт, она останется в полной власти Виктора…

Испуг придал сил, и Янталь со всей мочи оттолкнулась от стенки. Грошев, не ожидавший такого, с грохотом впечатался спиной в противоположную перегородку. Он что-то гневно рыкнул, но женщина уже оказалась у двери и вышибла её плечом вместе с крутящейся задвижкой.

Очутившись на свободе, Светлана аж опешила. Ей не верилось, что она покинула злосчастную кабинку. По телу проносились волны мурашек, руки дрожали, а вместо слов из горла рвались только жалкие всхлипывания.

— Янталь⁈ Ты чё тут забыла? — достиг слуха женщины чей-то смутно знакомый голос.

Из-за застилавших взор слёз, она не могла определить, кто стоит перед ней. Но этот «кто-то» совершенно точно знает её. Значит, не должен оставить… по крайней мере, в это хотелось верить…

— Помо… гите… — кое-как выдавила из себя Света.

А потом из кабинки вышел жутко недовольный Виктор…