Уже на подступах к монастырю стало ясно, что нас ждёт там по-настоящему остервенелое сопротивление. Стоило только силам Комитета появиться в зоне досягаемости, как их встретил плотный поток среднего размера камней, обломков стен и разнокалиберной утвари. Весь этот град летел из выбитых взрывами окон с немыслимой скоростью, а затем с глухими щелчками сталкивался с землёй и разлетался шрапнелью, калеча наступающих. А особо крупные снаряды творили вещи и похуже…

С нашей стороны застрекотали в ответ станковые тяжёлые пулемёты и автоматические пушки. Военные пытались подавить сопротивление неприятеля. Крупнокалиберные пули крошили древнюю кладку, как старые сухари. Только пыль столбом поднималась. Жаль, помогало это нам слабо.

Похоже, внутри засел какой-то невероятно могучий телекинетик, либо же целая армия одержимых послабее. А они, в принципе, могли вообще не приближаться к окнам, чтобы вести ответный огонь. И потому первую волну комитетских бойцов буквально слизало и размазало по округе. Никакие «Авангарды» и прочие предосторожности не спасли пацанов…

— Комиссар, что за херня⁈ — заорал я в гарнитуру, пользуясь привилегией прямой связи. — Почему ликвидаторы голой грудью на амбразуры прут⁈

— Военным нельзя ближе, мы не знаем, кто находится внутри, — напряжённо отозвался Воронцов, проглотив моё возмущение. — Если биостатики захватят экипажи бронемашин, то штурм захлебнётся не начавшись.

— Дай мне отряд, Степан Антонович! Я могу сесть за рычаги!

— Уверен? — почему-то озадачился комиссар.

— Да уж точно лучше будет, чем пацанов вот так в мясорубку кидать!

В эфире повисла короткая пауза. Наступление тоже несколько притухло. Только вояки увлечённо долбили по монастырю из всего, что было. Первая неудача произвела отрезвляющее воздействие на командование. Оно прямо сейчас напряжённо решало, как доставить демоноборцев до точки назначения и не потерять половину по пути.

— Максим, приём! — снова ожил динамик в ухе. — Сверху дали добро. На пробный заход выделили четыре бронемашины. Берегите мехводов.

— Понял, так тоже сойдёт!

— И ещё кое-что, Мороз… имейте в виду, что прорабатывается возможность нанесения удара баллистическими ракетами и авиабомбами на случай срыва наступления. Дежурные расчёты уже отправляются к местам пусков. Если не удастся устранить Валаккара, то монастырь разнесут до основания.

— А если демон сидит где-то глубоко под землёй? А если у него там запасные выходы? — поделился я сомнениями, первыми пришедшими на ум. — Как потом эту тварь выколупывать?

— Сейчас тебе никто ничего конкретного не скажет, — вынужден был признать комиссар. — Все решения принимаются исходя из оперативной ситуации.

Поняв, что мне таким образом тактично предложили заткнуться и работать, я чертыхнулся и помчался искать пехотные бронемашины, которые нас должны подобрать.

Вторая волна штурма была организованна значительно лучше. В каждую БМП набилось по десятку комитетских оперативников. А в сам транспорт заложили по заряду, подрываемому дистанционно. Это на случай если биостатик захватит тела членов экипажа.

Действовать приходилось вслепую, без какой-либо разведки и подготовки. Задача стояла максимально быстро зачистить местность, не считаясь с потерями, и расчистить дорогу для основных сил.

Бездна приняла меня, как родного. Темнота десантного отсека вмиг стала уютной и притягательной. Мы будто превратились в единый организм, ведомый общей целью. Преисподняя видела, какой эмоциональный шторм бушует внутри каждого из нас. Я ощутил вкус чужого страха и парализующей нервозности.

Но эту эфемерную дымку стальным стержнем пронзала неподдельная решимость отдать свою жизнь ради победы. И где-то лёгким почти незаметным флёром колыхалась надежда… Надежда на то, что сегодня мы положим конец демоническому нашествию.

Мощные дизельные движки заревели, и машины рванули вперёд. По броне градом застучали обломки стен. Отовсюду в нашу сторону метнулись энергетические нити не до конца ясной природы. Ликвидаторы, находящиеся в контакте с Бездной, бросились их душить и рвать, оберегая себя, транспорт и водителей.

— Где-то пиромант засел! — предупреждающе захрипела рация, донося сообщения соседнего экипажа.

Но я и сам уже заметил массивное бурлящее марево, вокруг которого закипал воздух. Если не рассеять эту взвесь, то всем нам хана. Столб пламени либо проплавит броню, как гигантский автоген. Либо просто поглотит и запечёт всех внутри, словно в огромной духовке…

Зачерпываю столько энергии Бездны, сколько могу, и швыряю в эпицентр зарождающейся раскалённой воронки. Вижу, как она задрожала, уподобляясь пламени свечи на ветру, но не развеялась до конца. Слава богу, что сразу после моей попытки ещё две синхронные волны от соратников окончательно разметали зреющее завихрение.

Удача нам улыбнулась — мы проскочили. А вот одной БМП не повезло. Облако жаркого пламени развернулось прямо в десантном отсеке. Яркий свет отрезал от моего восприятия ту область, но импульсы чужих смертей серпами просквозили по мне, позволяя понять, что выжить там посчастливилось далеко не всем.

Столкновение! Наша бронемашина влетает в стену монастыря, обрушивая часть старой кладки. Десантный отсек открывается и мы высыпаем наружу. На долю мгновения меня ошарашило то, что показала мне Бездна. Я уж грешным делом решил, будто ад обманывает меня. Но нет, здание действительно представляло из себя затопленные тьмой коридоры. Тут было так много демонической ауры, что сознание начинало спотыкаться, пытаясь вычленить из этого хаоса какого-то отдельного противника.

— Не зевать!!! Стреляйте во всё, что шевелится! — ору я, выхватывая верного «Орлана» и спрыгивая на землю.

Тотчас же ко мне метнулось нечто такое, что Бездна обрисовала как жирную змею. Оно извивалось и петляло, умело маскируясь в областях тьмы. Тем не менее, я заметил его, рассёк на несколько частей и предупредил остальных.

Первым ворвавшись под своды старого монастыря, устанавливаю визуальный контакт с врагом. Он выглядит как обычный мужичок, заросший рыжеватой бородой по самые глаза. Но чрезмерно массивные надбровья и излишне утолщённая переносица недвусмысленно подсказывают, что от длительного взаимодействия с энергией Бездны у этого тела уже начался процесс необратимой трансформации.

Пистолет подпрыгивает в руке, и тяжёлая экспансивная пуля входит неприятелю под правый глаз, а на выходе вырывает кусок затылка размером с ладонь. Кровавый фонтан с белёсыми ошмётками орошает всё вокруг, а рядом со мной уже возникают другие ликвидаторы, поливающие свинцом каждый угол.

— Нашёл пироманта! — звучит доклад.

— Ликвидирован!

— У нас потери!!!

— Двоих накрыло!

— Сектор захвачен!

— Осторожно, биостатик!

— Снял его!

— Этот тоже готов!

— Они под потолком! Под потолком бл… а, сука!

— Вижу! На три часа!

События развивались слишком бурно, превращаясь в безудержную стремнину. Я оказался в самом эпицентре бойни, в которой смерть поджидала на каждом шагу. В какофонии криков, взрывов и выстрелов было трудно вычленить что-то определённое, но я каким-то образом умудрялся контролировать обстановку, пускай только и в совсем небольшом радиусе.

Из сорока ликвидаторов до монастыря добралась лишь половина. Однако у нас получилось зачистить свою часть внешнего периметра от одержимых. А это было непросто, ведь тут всё кишело этими тварями.

Получив небольшую передышку, мы перегруппировались. На передовые позиции выступили бойцы с самым тяжёлым вооружением. А меня, как лишённого какой бы то ни было защиты, задвинули чуть дальше.

Короткий доклад начальству, и мы снова идём в атаку.

Мне ещё никогда не доводилось участвовать в таком безумном замесе. Здесь каждая ошибка или миг промедления стоил кому-то жизни. Люди вокруг меня то и дело падали, замирая на покрытых пылью и осколками древних плитах изломанными куклами.

Но за мной смерть не являлась. Меня будто бы вело вперёд какое-то провидение, помогая избегать все ловушки и подлянки, устроенные демонами. Я продвигался, подмечая самые мельчайшие колебания энергии, и успевал предупредить соратников, шедших рядом.

Незаметно для себя я из второй лини попал на острие атаки, да так и задержался на нём. Мы наступали, теряли бойцов, их места спешили занять оперативники из подкрепления, а твари всё не кончались. Ликвидаторы возле меня постоянно менялись. Они погибали легко и пугающе буднично. Я даже не пытался запоминать их лица, имена и позывные. Я просто рвался вперёд на голом упрямстве, быстрым маршем преодолевая кельи, коридоры и роскошные залы.

Внутри старый монастырь выглядел так, что мог посоперничать пышностью убранства с главными соборами мира. Всё сверкало от золота, повсюду красовались сложные узоры замысловатой лепнины. Стены оказались сплошь покрыты мастерской росписью, где ужасы батальных сцен сливались с мистическим величием религиозных мотивов.

Неужели Валаккар постарался? Но зачем? Что заставило инфернальное создание так обставлять своё тайное прибежище? Скука? Своеобразное представление о красоте? Впрочем, это было всего лишь праздное любопытство, тускло тлеющее где-то на задворках разума.

Вот мы выскочили в помпезно обставленную залу, но сразу же столкнулись с акустиком. Я каким-то чудом успел выставить перед собой незримую стену из энергии Бездны. И об неё моментально разбилась ударная звуковая волна.

К сожалению, не всем моим соратникам повезло так же. Крик банши взболтал мозги сразу двоим нашим. Но я отомстил за них, прострелив одержимому живот и грудь. Тело носителя, издевательски обряженное в послушническую рясу, кулем осело на пол. Для верности я ещё прицелился и пальнул в череп, который взорвался фонтаном брызг и осколков. Недобитков нельзя оставлять за спиной.

На смену павшим пришли новые ликвидаторы. Они безропотно заняли места справа и слева от меня. Увы, ненадолго. Ведь следующими нашими противниками стала целая толпа гиперлептиков, среди которых затесался дезориентатор. И пока он шарашил нам по мозгам, наводя дурноту и заставляя зрение плыть, демоны прыгали прямо на головы отряда.

Кулак одного из одержимых разминулся с моим лицом на какой-то сантиметр. Я отклонился вбок, а затем со всей дури пнул неприятеля. Гиперлептик отлетел на метр, но сразу же перекувыркнулся и ловко вскочил на ноги. Вскочил, чтобы поймать рожей выпущенную мной пулю пятидесятого калибра.

Попав в плоть, пуля изменила траекторию и вышла чуть ниже основания черепа, вышибив оттуда крошево шейных позвонков. Ко мне тут же ломанулось ещё двое носителей. «Орлан» несколько раз дёрнулся в ладонях, снося обоих, а потом сухо щёлкнул бойком.

— Перезаряжаюсь! — предупредил я.

Меня сразу же обступили оперативники в «Авангардах», сдерживая натиск нечисти. Возможно бойцы сами приняли решение беречь меня, заметив мои успехи в наступлении. Ведь я давно уже задавал вектор всего наступления по нашему направлению. Подобно наконечнику копья я продавливал сопротивление тварей, а ликвидаторы в бронекостюмах врывались следом за мной, закрепляя успех.

А может таков был приказ командования. Хотя, по чести говоря, я не могу предполагать, почему именно моя жизнь представляла для комиссаров ценность. Ведь сейчас один старый ликвидатор мало на что мог повлиять в глобальном плане. А чтобы закрыть меня от удара многие молодые оперативники принесли себя в жертву.

Оттого груз моей ответственности возрастал с каждой чёртовой минутой…

К тому моменту, когда нам удалось пробиться во внутренний двор монастыря, счётчик невосполнимых потерь точно перевалил за сотню. Мне не хотелось даже думать, как это скажется на дальнейшей работе Комитета, если мы сегодня не добьёмся успеха.

— Морозов, нужно срочно объединиться с отрядом «Рубеж!» Они уже зачистили восточное крыло! — внезапно захрипела гарнитура голосом Воронцова.

— Принял. Что-то обнаружили там? — деловито осведомился я, параллельно выцеливая одного беснующегося гиперлептика в белоснежном подряснике.

— Похоже на то, — последовал расплывчатый ответ.

Ну что ж, начальство приказало, значит, надо работать. Кратко обрисовываю задачу ликвидаторам. Распоряжение дублируют по внутренней связи. Начинаем прорываться.

Какие-то несчастные семьдесят метров мы преодолевали почти восемь минут. Потеряли двенадцать человек, чуть не проморгали реаниматора, который уже покушался на тела павших товарищей. Но всё-таки добрались.

Моя бордовая шинель от налипшей на неё пыли и грязи приобрела серо-бурый оттенок. Левая рука была обожжена до локтя и сочилась сукровицей после атаки пироманта. Волосы слиплись от крови, струящейся из рассечённого темечка. Это мне каменным осколком сквозануло по черепу. Но невзирая на все эти мелкие травмы, я всё ещё был полон сил и решимости довести дело до конца.

В восточном крыле нас встретил потрёпанный отряд ликвидаторов числом чуть более тридцати человек. Судя по всему, они тоже потеряли сегодня немало побратимов. И потому этот штурм перестал быть для них очередной операцией, а приобрёл глубоко личные мотивы.

— Старший ликвидатор Смирнов, Второй Нагорный округ! — с ходу представился боец, возглавляющий группу.

— Что хотел Воронцов? — не стал я размениваться на приветствия, ограничившись коротким кивком.

— Показать вам кое-что. Вот здесь, взгляните… это ведь оно?

Сотрудник Комитета призывно махнул рукой, бегом сопроводил до поворота и остановился. А я уже всё понял и без лишних пояснений. Когда в границы моего восприятия попал жирный энергетический канал, сокращающийся подобно кишке, я сразу его узнал. Это та самая артерия, которая тянулась от алтаря Валаккара.

— Приём, комиссар! Высший демон засел внизу, как мы и опасались, — вызвал я Воронцова. — Пуповина ныряет прямо в пол.

— Передал информацию, — сразу же отреагировал тот. — Правительство давит на оперативный штаб, поэтому штурм продолжается. Держитесь, парни…

— Да уж сдаваться не собираемся, — мрачно ухмыльнулся я, а затем повернулся к обступившим меня ликвидаторам: — Слушать всем! Ищем путь вниз! Лестницы, провалы, лазы, что угодно! По мере обнаружения докладывать сразу.

Вопреки моим недобрым предчувствиям, поиски довольно быстро увенчались успехом. После непродолжительной, но напряжённой схватки, одна из групп сообщила, что видит винтовую лестницу, вырубленную прямо в камне и уходящую куда-то вглубь скалы.

Мчимся по озвученным ориентирам и натыкаемся на измотанный отряд, члены которого едва на ногах стоят. Пользы от таких в бою немного, а проблем можно хапануть с горкой. Поэтому я настоял на том, чтобы комиссар оттянул их из зоны проведения операции во второй эшелон, где они не будут путаться под ногами.

Схватка в монастыре всё ещё кипит. Краем уха зацепляю информацию на общей волне, что здесь уже ликвидировано порядка полутысячи одержимых. Но воевать нужно не с ними, а с тем, кто их сюда привёл…

Вместе со мной спускалось девять человек. Шли быстро, но осторожно, тщательно прощупывая каждый сантиметр пространства. Здесь на удивление оказалось слишком тихо и пустынно. Даже отголоски близкого боя не тревожили здешних недр. Разве что слабая вибрация иногда пробегала по стенам. Освещение тут отсутствовало полностью, однако обстановка по уровню роскоши и помпезности превосходила даже то, что я видел наверху.

Ступеньки привели нас в длинную галерею, уходящую стрелой куда-то вдаль. Сейчас мы находились на глубине приблизительно метров сорока под землёй, а потому ни о какой связи с поверхностью не могло идти и речи. Радиоволны не пробивались сквозь толщу камня до наших приёмников.

По уму следовало подняться и доложить обо всём Воронцову. Но я решил, что время уже играет против нас, поэтому отправил с весточкой одного бойца. С остальными мы двинулись осматривать длинный коридор.

Первое, что привлекло моё внимание — это стены. Они были покрыты тончайшими узорами, переплетающимися порой очень причудливо. Местами толщина линий не превышала человеческого волоска. Но что самое странное — даже Бездна не могла сказать, чем именно они выведены. А дальше по галерее, эта вязь становилась только гуще и замысловатей.

Неестественное безмолвие этого подземелья давило на слух и сознание. Удары собственного сердца, шорох укреплённых костюмов и наши шаги — всё казалось оглушительным. Каждый звук заставлял непроизвольно напрягаться, ожидая атаки…

В общем, аура у этого местечка была по-настоящему тягостной и враждебной.

Шли долго. По моим субъективным ощущениям, коридор тянулся в противоположную часть монастырского комплекса. Приблизительно там, где мы обнаружили ныряющую в землю пуповину. Но вскоре стены галереи раздались вширь, потолок тоже резко пошёл вверх, и вот мы оказались в полноценном зале.

Осознание того, что мы прибыли по адресу, кувалдой жахнуло по черепу. Ведь в этой кромешной тьме слепла даже Бездна. Она видела лишь густой чёрный туман, заполняющий пространство. В нём любой опытный демоноборец безошибочно узнает разреженную демоническую ауру. Только почему-то необычайно огромных размеров.

Что же там находится в её средоточии…

Пришлось включать фонари, хотя и контакт с Преисподней никто рвать на всякий случай не стал. Мрак прорезали лучи света, и все устремились в одном направлении. Мы все чувствовали нечто, исходящее оттуда…

— Что за мумия, нахрен? — прозвучал полушёпот одного из бойцов слева от меня.

— Это и есть… Валаккар? — так же тихо выдохнул другой.

— Он разве живой? — засомневался третий ликвидатор.

И тут действительно впору было задуматься. Ведь в лучах фонарей мы увидели иссушенное до состояния хвороста тело, с неестественно прямой спиной восседающее на вычурном троне. Облачено оно было в белоснежные без единого изъяна одежды, а длинные идеально прямые волосы седыми водопадами ниспадали ему на грудь. Тем не менее, плоть выглядела настолько плохо, что нельзя было понять, кто перед нами вообще находится, мужчина или женщина.

Бойцы Комитета рассредоточились полукругом наставили стволы на мумию. Приближаться к этому созданию никто не рискнул. Поэтому первый шаг сделал я. Держа на мушке белый силуэт, я медленно подходил к нему, цепко следя за ним взглядом и пытаясь протиснуть взор Бездны. Он хоть и буксовал в этих эманациях, но кое-что всё же различал.

Ну-ка, ну-ка…

Когда я дотянулся краем восприятия до мощей, то непроизвольно отшатнулся, как будто коснулся чего-то слишком горячего, и мой контакт с Бездной поплыл, хоть и не разорвался.

Мне сильно не понравилось то, что я увидел… От замершего на престоле тела тянулось множество пульсирующих каналов, расходящихся в разные стороны. В энергетическом плане это выглядело, как паутина, в центре которой восседала мумия.

Если каждая из этих нитей — связь с отдельным алтарём, то плохи наши дела…

Прежде, чем мозг успел сообразить, что увидел, рефлексы уже включились в работу. «Орлан» несколько раз дёрнулся в моих руках, и по перепонкам ударило раскатистое эхо выстрелов, ставшее особенно сильным в замкнутом пространстве. Вот только пули не достигли цели. Они ярко-оранжевыми метеорами прочертили воздух и рассыпались невесомой пылью. Не успел ещё вернуться в норму слух, не стих противный писк в ушах, как погасли все лучи фонарей, кроме моего. А сразу за этим раздался влажный хруст…

Я резко обернулся — все восемь ликвидаторов исчезли. Там, где они стояли, остались только бесформенные комки окровавленного мяса с торчащими из них острыми обломками костей. Тварь прихлопнула всех разом, да так, что я не заметил, когда и как демон это сделал. Я услышал только треск ломаемых тел моих соратников…

— Прекрасно… ты мне подходишь… — прошелестел во мраке подземелья сухой как бумага голос.

— Ты… Валаккар? — с трудом вытолкнул я слова.

— Да, смертный. Это я. Наконец-то ты нашёл меня…

На иссохшем лице мумии распахнулась пара угольно чёрных глаз, взгляд которых буквально пригвоздил меня к месту.

— Чего… тебе… нужно? — прохрипел я, ощущая жгучую ярость, но вместе с ней и полнейшую беспомощность перед этой могущественной тварью.

— Я хочу, чтобы ты принял моё дыхание и стал для меня сосудом.

— Да я лучше сдохну… — сплюнул я под ноги.

— Ты не понял, человек. Я не предлагаю. Право выбора тебе никто не даровал.

После этой фразы демоническая аура заколыхалась. В ней что-то происходило, но я не мог осознать, что именно. А потом своды узкого коридора, приведшего меня в этот зал, с гулким стоном сложились. Тонны каменной породы рухнули, отрезая мне путь к отступлению.

Теперь перспектива пустить себе пулю в голову перестала казаться мне дерьмовой. По-моему, гораздо хуже дать врагу то, что он хочет. И в такой ситуации даже смерть на своих условиях уже является маленькой победой…

— Я не позволю тебе этого сделать, — произнесла мумия, будто прочитав мои мысли.

Чуть запоздало заметил сотни тончайших нитей, которые обвили пистолет подобно плющу. Они терялись в могуществе ауры Валаккара и становились практически незаметными. Обнаружить их — всё равно что пытаться разглядеть тончащую леску в глубоких сумерках. Но ещё больше их парило вокруг меня. Сотни… тысячи! И повсюду. Поистине невероятная мощь…

— Зачем я тебе нужен? — почти спокойно осведомился я, стараясь потянуть время и придумать, что мне делать дальше.

— Даже сильнейшему иной раз потребен подлинный союзник, — неопределённо пожала плечами мумия на троне.

Понятней не стало…

— Ладно, тогда сформулирую иначе — зачем ты нужен мне?

— Мне по нраву твоя хватка, смертный, — изобразило иссушенное тело подобие улыбки. — Ты находишься полностью в моей власти, но всё же ищешь торга.

— Чего-то ты лукавишь, отродье, — усмехнулся я. — Будь твоя воля, ты б сразу сделал то, что хотел и не стал бы даже трепаться. Но ты медлишь…

— Просто любопытно взглянуть на тебя вблизи, человек, — невозмутимо ответил Валаккар. — Редко когда среди вашего вырождающегося племени попадаются по-настоящему стоящие экземпляры. Всё чаще вот такие никчёмные…

Иссушенное тело шевельнулось, картинно проведя почерневшей ладонью вдоль своего туловища, будто бы предлагая мне разделить с ним негодование.

— Эта плоть никуда не годится. Она стала слишком стара, слаба и требует невероятно много сил, чтобы просто удержать мой дух. Моя сущность выжигает её. Но ты… ты другое дело.

— Ага, значит, тебе всего лишь понадобился новый носитель? — ухватил я суть. — Но что мне с того? Почему я должен пойти на сделку с врагом человеческого рода?

— Как высокопарно и глупо… Вражда подразумевает хотя бы приблизительное равенство сил. А между нами пролегает такая пропасть, что вы для меня подобны безмозглым паразитам. Но именно тебе я отвечу. Хочешь знать, что тебе принесёт наше единение? Могущество. Ошеломляющее могущество, которое твой хилый разум пока ещё даже не в состоянии вообразить. Ты перестанешь быть никчёмным червём, и со временем превзойдёшь любых богов… Ну как, достойная ли награда?

— А что станет с остальными людьми? — не спешил я соглашаться на странное предложение. — Ты планируешь захватить весь мир?

— Мне плевать на ваш захудалый мирок, — бесстрастно призналась мумия. — Судьба его обитателей заботит меня даже меньше, чем хруст мелкой пыли под подошвами.

— Ты убьёшь их?

— Возможно, — с пугающей холодностью склонил голову Валаккар. — Если захочу.

— А если я добровольно сделаю то, что ты потребуешь, согласишься оставить нас в покое? — предложил я.

— Ты не в том положении, смертный, чтобы торговаться со мной, — послышались нотки недовольства в голосе вместилища Князя Раздора.

— И всё же, раз тебе совершенно безразлична наша судьба и вопрос нашего существования, то почему бы не уступить? — закинул я удочку наудачу. — По крайней мере, это цена, ради которой я готов рискнуть.

Мумия в белом воззрилась на меня с нечитаемым выражением, застывшим на потемневшем худом лице. Кажется, тварь размышляла…

— Ну хорошо, смертный, пусть будет так, — решил наконец Валаккар. — Я оставлю этот мир, хоть и не сразу. Мне потребуется время. Но в дань нашему соглашению я не стану уничтожать здесь всех.

— Гарантии?

— Не наглей, человек, большего ты не получишь. У тебя уже есть моё слово. Не заставляй его отзывать, — посуровел голос высшего демона.

— Ладно, годится, — легкомысленно согласился я, успев уже немного освоится в ситуации, в которую попал. — Ну а как это будет всё происходить? Какой-то ритуал? Жертвы? Алтари? Или ещё что-нибудь?

Мумия ухмыльнулась и величественно поднялась со своего трона. Луч моего фонаря высвечивал худощавую фигуру, которая не шла, а будто плыла ко мне. Из-за длинных одеяний было трудно понять, но, кажется, тварь действительно парила над полом, совсем не перебирая ногами.

Выглядело, конечно, необычайно жутко, когда на тебя во тьме подземелья медленно надвигается белый иссохший призрак. Но моя психика за годы службы в Комитете успела закалиться и более суровыми сценами…

Я безропотно ждал, пока Валаккар приблизится практически вплотную и замер. Затем он протянул мне тонкую, как ветка, ладонь и изрёк:

— Прими мою длань. Это станет символом нашего соглашения.

Переложив «Орлана» в обожжённую пиромантом руку, я подчинился без долгих раздумий. И стоило только мне коснуться сухой и шершавой кожи мумии, как оглушительный шёпот зазвучал в моём сознании. Он что-то твердил на незнакомом языке, и от его грохота становилось дурно.

Появилось ощущение давления. Будто меня зажали в тисках, выдавливая из лёгких воздух по капле. Сопротивляться этому было невозможно. Я просто наблюдал за тем, как рассыпается моя личность под напором чужеродной силы. И единственное, что мне оставалось, это держаться за остатки собственного «Я», лишь бы только не исчезнуть раньше, чем исполню задуманное…

— Ах, сколь же колоссальна разница между тобой и… прочими, — произносит Валаккар моими устами, постепенно захватывая контроль над телом.

Я чувствую, как по венам бежит жидкий огонь. Ещё немного, и я растворюсь в демонической воле. Но часть меня по-прежнему здесь. Она продолжает бороться и кружиться, словно льдина в целом море кипятка. Я судорожно цепляюсь за всё, что делало меня мной. Стараюсь выстоять, чтобы сохранить хотя бы крупицу рассудка. Но вместе с тем ощущаю, как стремительно тяжелеет моя душа, напитываясь ядовитыми эманациями инфернальной твари…

— Не упрямься, смертный, ибо это бесполезно, — сообщает мне моим же голосом Валаккар.

«Да что ты… говоришь… А как тебе такое⁈» — смог лишь подумать я в тот момент, когда худощавая мумия рухнула на пол.

Я посчитал, что сущность Князя Раздора окончательно перетекла в моё тело. И тогда сделал то, что изначально собирался…

Стиснув зубы так, что по всему рту брызнули мелкие осколки, я зову Бездну. Я кричу ей, чтобы она в последний раз даровала мне силу, а потом забирала всё, что захочет, даже если соберётся отнять мою душу. И Преисподняя уступает…

Вобрав в себя энергию изнанки бытия, я исторг её, сжигая мелкие нити, парящих вокруг меня. Пусть на ничтожное мгновение, но это волевое усилие, совершенное на последнем издыхании, помогло мне освободиться от демонического влияния. Точно так же сгорели и мириады незримых нитей, маскирующихся в туманной ауре Князя Раздора. И этой короткой паузой я воспользовался сполна…

— Что ты… — только и успел вякнуть демон, вторгшийся в моё тело, когда ствол «Орлана» упёрся мне в висок.

Спуск.

Я не услышал выстрела и не почувствовал боли. Просто моё сознание, спаявшееся с древней могучей тварью, закувыркалось, как пара сцепившихся в смертной схватке котов, и полетело куда-то в непостижимые дали небытия.

Я смог… Я сделал это. Всё. Было. Не напрасно…

* * *

После моей истории в комнате повисла гнетущая тишина. Парни сидели, задумчиво почёсывая головы, и напряжённо хмурились. Многие из слушателей ссутулились и выглядели отчётливо подавленными. Размах описанных событий позволил им хотя бы частично осознать масштаб проблемы, нависшей над их миром.

— А что потом было? — нарушил затягивающееся молчание Цепков.

— Ад, — честно признался я.

— Кабздец… а дальше?

— И дальше ад. И потом ад. А после очередного круга я вдруг очнулся в палате реанимации в теле Петра Бугрова. Почему? Зачем? Мне неизвестно.

— А этот… Валаккар, он прямо сейчас сидит в тебе? — настороженно поинтересовался Анатолий.

— Да.

— Он слышит нас? — сложил руки на груди Матвей.

— И даже иногда комментирует, — не стал я скрывать.

— Но подожди, Мороз, мы ведь вместе спускались в Бездну! — воскликнул Иван. — Ты не выглядишь, как носитель демонической сущности!

— Похоже, это нечто другое. Не простая одержимость, — устало вздохнул я. — До недавнего времени я вообще не думал, что Валаккар как-то может на меня воздействовать.

— Стоп! Таймаут! — резко вскочил со своего места Анатолий. — Я так не могу больше! Мне срочно требуется башку проветрить. Кто со мной?

— Да, надо покурить, — хлопнул себя по коленям Фил, поднимаясь на ноги.

— Я с вами.

— И я…

Молодые демоноборцы один за другим потянулись к выходу, и только Пашка остался невозмутимо сидеть на диване, облокотившись на подлокотник.

— А ты почему не пошел? — спросил я у него, когда все покинули комнату.

— Незачем, — дёрнул плечом Кочетков. — Я не сомневаюсь в твоих словах. Если ты сказал, значит, так оно всё и есть. И обсуждать тут нечего.

Я в ответ лишь слабо покачал головой. Кажется, парень верит в меня гораздо больше, чем я того заслуживаю…