Парадная шинель сидела на мне, как влитая. Высокий воротник-стойка отглажен, портупея туго затянута, ликвидаторские знаки различия на горловине начищены так, что пускают солнечных зайчиков.

Да уж, давненько я так не наряжался. Лет пятнадцать точно. С тех самых пор, как нам форму нового образца ввели. Но сегодня особенный день. День, который обещает подарить смысл каждой выпущенной пуле, каждой жертве этой проклятой войны и каждому мгновению моей жизни.

Валаккар, Князь Раздора, в какой норе ты бы не прятался, я тебя найду, тварь…

— Морозов, ты ещё не готов⁈

Я повернулся на возглас и увидел, как в кабинет входит начальник нашего околотка вместе с комиссаром Воронцовым. Все присутствующие оперативники подскочили со своих мест, приветствуя офицеров. Ну а я остался, как стоял, ибо и так уже находился на ногах.

— Могу выезжать, хоть сейчас, — ровным тоном ответил я, бесстрастно глядя на руководителя.

— Нет, не можешь! — с нажимом прошипел Рушко. — Директива Высшего комиссариата — всем прибыть по форме номер шесть! Так что бегом за своим «Авангардом!»

Я демонстративно встал, широко расставив ноги и воззрился на начальника с видом: ну попробуй, заставь меня.

Рушко от моей наглости едва удар не хватил. У него чуть пар не повалил из ушей. Пожалуй, только присутствие Воронцова остановило его от разного рода опрометчивых действий, которыми он привык погонять подчинённых. Хотя должен был уже за столько лет запомнить, что со мной это не работает…

— Дима, не надо, — тихо произнёс комиссар.

И мой руководитель, как послушная дрессированная собачка, сразу же сменил гнев на милость.

— Как скажете, Степан Антонович, — через силу улыбнулся он. — Вы на своём транспорте поедете?

— Максим, ты точно готов? — обратился Воронцов напрямую ко мне, проигнорировав Рушко.

— Точнее не бывает, — решительно заявил я.

Комиссару этого хватило. Он кивнул и жестом показал следовать за ним.

— Мороз! — окликнули меня сослуживцы уже на пороге.

Я обернулся и увидел, что все оперативники замерли, встав крестом.

— Ни пуха, товарищ старший ликвидатор! — синхронно гаркнули парни.

Криво ухмыльнувшись, я отсалютовал в ответ и двинулся за Воронцовым.

Прямо у входа в околоток нас дожидалась представительская «Альта». Роскошная машина, о которой девяносто девять процентов населения только мечтает, да и то не всерьёз. Блестит так, что аж щуриться приходится. Со всех сторон тонированная. Вообще не разглядишь, есть ли кто-нибудь в салоне.

Однако я сейчас смотрел на автомобиль с сугубо утилитарной точки зрения. Некогда мне было любоваться всем этим великолепием на колёсах. Мои мысли занимали совсем другие тревоги.

Далее последовала получасовая поездка в составе кортежа до военного аэродрома, где нас дожидался вертолёт. Затем ещё минут шестьдесят мы куда-то летели. Приземлились на территории какого-то гарнизона, где вышли, оглушённые гулом моторов и рваным стрёкотом винтов, да сразу попали в самую гущу боевых сборов.

Признаться, я в первую секунду и сам растерялся. Такого количества солдат мне не доводилось видеть даже во время ликвидации происшествий четвёртого типа. Кого тут только не было. «Касперы», «серые», вояки и, конечно же, мои коллеги-оперативники.

Последних, разумеется, собралось меньше, чем солдат, но всё равно необычайно много. По первому впечатлению значительно больше, чем несло службу во всём нашем городе. Чёрные силуэты «Авангардов» мелькали повсюду. Все куда-то спешили, прыгали в вертолёты или иной транспорт, тащили армейские ящики, крепили стропы десантных платформ, загоняли технику по аппарелям.

— Целая страна сделала на тебя ставку, Максим, — заметил Воронцов, как я озираюсь по сторонам. — Мы выскребли подчистую все закрома, чтобы задействовать столько сил для одной операции.

— Спасибо, Степан Антонович, умеешь ты боевой дух поднять, — пробормотал я.

— Это было сказано не с целью надавить на тебя… — стушевался комиссар. — В общем, ладно, забудь. Пойдём, с дублёрами познакомлю.

— С кем, с кем?

— Увидишь…

Воронцов отвёл меня к здоровенному В-81 — сверхтяжёлому транспортному вертолёту, который мог поднимать в воздух без малого тридцать тонн.

— Алтарь внутри? — полуутвердительно осведомился я, кивнув на фюзеляж монструозной махины.

Мой сопровождающий молча кивнул.

Что ж, теперь мне понятно, как мы отправимся за этим долбанным демоном… Если подумать, то иного выхода-то и не придумаешь.

Дублёрами оказались такие же старшие ликвидаторы, как и я, только присланные из других регионов страны. Их было двое. Первый отмотал в Комитете десять лет. Второй — почти пятнадцать. Таких опытных ветеранов ни у кого бы не повернулся язык назвать салабонами. Но мне оба показались зелёными пацанами. В каждом из них я увидел черты, напомнившие мне о Кольке…

Тем не менее мы познакомились, посмотрели на чёрную глыбу алтаря, закреплённую транспортировочными тросами в грузовом отсеке В-81, а затем сам Воронцов провёл нам короткий брифинг.

— Скажу вам прямо, парни, наша главная цель — Валаккар, а остальное не так важно, — по-старчески проскрипел комиссар. — «Касперы» сходятся во мнении со Святым Стефанием Чудотворцем, что он и является первопричиной демонического вторжения. Именно сила этого демона поддерживает червоточину, по которой к нам проникают порождения Бездны. Ликвидировать его — уже девяносто процентов нашей победы. Оставшиеся десять — скучная и рутинная зачистка. Верю в вас.

Далее комиссар куда-то убежал, а мы с дублёрами остались у грузового вертолёта. Зарядила мелкая по-осеннему холодная морось. Начало смеркаться. Количество народа вокруг стремительно редело — все организованно занимали места в транспорте. Поэтому мы тоже перебрались в пузо тяжеловозу В-81. Хотя, если по чесноку, я не слишком рвался стоять рядом с алтарём высшего демона. Но мокнуть и мёрзнуть под дождём хотелось ещё меньше.

— Будешь? — протянул мне один из дублёров раскрытую пачку сигарет.

— Нет, — покачал я головой.

— Комиссар лично разрешил, — неправильно понял мой отказ второй.

— Я не курю, — пришлось мне пояснить.

— Редкость на нашей службе, — зеркально хмыкнули коллеги.

Я безразлично пожал плечами и откинулся спиной на внутреннюю стенку фюзеляжа. До самого отправления больше ни с кем не разговаривал. А перед взлётом снова появился Воронцов. Вручил каждому индивидуальные переговорные гарнитуры, лично проследил за тем, как мы их надеваем, после чего ободряюще похлопал по спинам и помянул бога.

— Максим, вы со мной на прямой связи. Как слышно? — проскрипел в наушнике голос комиссара.

— Слышно хорошо, — доложил я.

— Отлично. Уже темнеет. У тебя минут десять, не больше.

— Командуйте, я готов.

— Тогда начинай. Удачи, Морозов. Страна верит в тебя… Весь мир верит…

Бортовые лампы вертолёта погасли. Грузовой отсек погрузился во тьму, слабо разгоняемую светом аэронавигационных огней и рулёжных фар, пробивавшимся снаружи сквозь узкие иллюминаторы. Ну вот и всё. Обычный полевой компас занял своё место на ладони. Пора…

Дыхание Бездны поглотило меня и даже в первое мгновение оглушило. К такому контакту я не был готов. Близость алтаря сделала погружение в изнанку мира по-настоящему пронзительным и опустошающим.

Тяжёлая аура «плахи» прихлопнула меня, как комара. Вековой ужас, застывший в этом гигантском осколке метеорита, вцепился в мою душу миллионами крючьев. Пришлось сжать зубы и молча терпеть, надеясь, что я смогу себя пересилить и сделать следующий вдох…

По телу прокатился вал непередаваемых ощущений. Я будто бы за секунду пережил всё то, что испытали жертвы, убитые вблизи этого проклятого алтаря. Через меня прошла целая эпоха жестоких казней. Крики умирающих вторглись в разум и слились в монотонный вязкий гул, который вкручивался в мозг тупым сверлом…

Да уж, неудивительно, что Захар так матерился и бледнел, когда отыскал эту «плаху…»

— Максим, всё нормально? — забеспокоился Воронцов, заметив мою долгую заминку.

— Поря… док, — хрипло выплюнул я. — Вижу направление…

— Диктуй!

— Азимут двести девяносто пять на северо-запад, — чётко отчитался я в микрофон. — Канал тянется туда.

— Принято!

Сеанс связи прервался, и я украдкой перевёл дыхание. Да уж… лёгкой прогулкой эта операция точно не будет…

Фюзеляж завибрировал, борт набрал высоту и двинулся по указанному мной курсу. Сначала я призывал Бездну каждые десять минут и проверял, чтоб пуповина не осталась позади. Но когда я повторил процедуру двенадцать раз, Воронцов приказал сначала удвоить контрольный интервал, а потом и утроить.

Комиссар очень волновался, что меня такой трудный контакт измотает и доведёт до срыва. Но я в целом держался лучше, чем надеялся. А вот насчёт дублёров у меня были кое-какие сомнения. По правде говоря, вообще не верилось, что они выдержат давящую ауру этой чёртовой каменюки. Поэтому я предпочитал делать всё сам. Слишком высоки ставки, чтобы передавать карты в чужие руки.

Тем не менее простым я бы наш перелёт не назвал. Каждый спуск в Бездну царапал душу зазубренными осколками сознаний умерших людей. И всякий раз мне приходилось возводить вокруг себя незримые стены, чтобы меня не изрезало в клочья. От напряжения даже испарина на лбу и шее выступала.

Ух, повезло, что я не в «Авангарде», как мои незадачливые коллеги. А то б я вообще сварился в этой душегубке…

Весь полёт занял практически шесть часов. Это не считая времени, которое потребовалось борту для совершения вынужденной посадки на дозаправку. Долбанные шесть часов… изматывающие и тягучие, как предсмертная агония.

Мы летели так долго, что приблизились к рубежам соседнего государства. Уж не знаю, какие там договорённости существовали между правительствами наших стран, но командование операцией было готово пересекать воздушную границу.

Однако этого не потребовалось. Когда я по приказу Воронцова в очередной раз призвал Бездну, то заметил, что энергетический канал от алтаря тянется в другую сторону. Мы перелетели точку назначения, о чём я незамедлительно доложил.

Вертолёт заложил необычайно лихой для своих габаритов вираж. В эфире пронеслась волна докладов, уточнений и распоряжений. Теперь я оставался в непрерывном контакте, контролируя связующую пуповину. И хоть провёл я в изнанке мира не больше пяти минут, для меня они растянулись в вечность…

— Здесь! Резко вниз пошло! — излишне эмоционально выкрикнул я.

— Понял тебя, Максим!

Наш грузовой В-81 сел в какой-то дикой глуши, подсвечивая место посадки прожекторами. Вокруг ни души и ни малейших признаков цивилизации. Я в первое мгновение побоялся, что гипотеза оказалась ошибочной и энергетический канал привёл нас куда-то не туда. А ну как демон засел на обратной стороне земного шара? Но потом всё встало на места…

Постепенно рядом с нами стали приземляться другие борта. Из объёмных брюх транспортных вертолётов выкатывалась лёгкая бронетехника, сотни солдат и ликвидаторов разворачивали сеть осветительных установок и организовывали огневые точки. А потом заговорила гарнитура…

— Готовность номер один! Местное время — два часа и девять минут. До рассвета ещё как минимум четыре часа. Директива совета государственной безопасности: полностью зачистить сектор. Каждый субъект, встреченный в глубине периметра, подлежит ликвидации. Устранять любого без попыток идентификации и вступления в переговоры…

Что ж, такому распоряжению я не удивился. Когда речь идёт о верховном демоне, то никакие меры и жертвы не могут считаться избыточными. А вот выбор места Князем Раздора поразил меня вызывающим глумлением.

Оказалось, что я привёл атакующие силы под стены старинного монастыря, укрывшегося в узком распадке между невысоких скал. Командование успело оперативно навести кое-какие справки и выяснить, что это строение числится как исторический памятник архитектуры, находящийся на стадии долгосрочной консервации.

Однако фактически там проживает небольшая община, не имеющая официального статуса и давно выпавшая из епархиальных списков. Но, невзирая на своё птичье положение, именно она долгие годы занималась содержанием монастыря и даже какие-то отчёты изредка посылала в церковный экзархат.

До ближайшего населённого пункта отсюда почти триста километров по прямой. А по земле и вовсе не возьмусь прикидывать. Поэтому группа отшельников, десятилетиями обретающаяся в здешней глуши, ни у кого не вызывала интереса.

Ох, если подтвердится, что тут больше века скрывался Князь Раздора, кто-то из церковных иерархов ответит за это головой. Расстрел — самая мягкая мера, что ему светит…

А потом вдруг громыхнул первый взрыв, ставший предвестником целого залпа. Военные накрыли площадь монастыря миномётным огнём. Несколько вертолётов зависли на безопасном расстоянии, подсвечивая прожекторами зону атаки. И вся людская масса, выгрузившаяся с бортов, пришла в движение.

Самая важная схватка в истории человечества началась…