— … а у тебя, Боря, никогда нет времени, если дело касается моей мамы! Раз в год она что-то просит, а ты сразу же находишь тысячу отговорок, чтобы не помогать!

Мужчина за рулём протяжно вздохнул и закатил глаза. Ну вот… опять начинается старая песня.

— Я дражайшую Лизавету Васильевну только на прошлой неделе трижды по больницам возил и забирал, — пробормотал он. — У меня действительно не получается послезавтра её отвезти в аэропорт.

— Боря-а-а, у мамы проблемы со здоровьем! Ты ей что, будешь это в упрёк ставить, я не поняла⁈ — вытаращила глаза женщина на пассажирском кресле.

— Ничего я никому не ставлю… ты сказала, что я ей ничем не помогаю…

— Конечно, не помогаешь! Единственный раз тебя попросили отвезти её к самолёту, помочь сумки донести, так ты сразу морозиться начинаешь! Это не дело, Боря, так нельзя!

— Угу… это в аэропорт «единственный раз». А до этого то с рынка забрать, то от подружки из пригорода, то на дачу туда-обратно. Я уж молчу о том, сколько я у неё по дому всякого переделал…

— Боря-а-а, я не поняла, ты свои «подвиги» считаешь, или что? — завелась ещё сильнее супруга. — Мама — одинокая женщина, ей нужно помогать! Или ты так не думаешь, а⁈

— Ритуся, я и так помогаю по мере возможностей…

— Да что-то незаметно! Как, по-твоему, она будет с большим чемоданом одна таскаться?

— Пусть возьмёт чемодан поменьше…

— Боря-а-а, ну ты нормальный, нет⁈ — возмущённо воскликнула пассажирка. — Не стыдно такие вещи говорить, а? Мама едет на две недели!

— И кто ж за ней там будет эту поклажу носить? — иронично поднял бровь водитель.

Рита на секунду замерла с открытым ртом, не придумав с ходу, что можно ответить.

— Вот и я о том, — хмыкнул мужчина, воспользовавшись этой заминкой. — И вообще, могли бы хоть немного благодарности проявить за то, что я частным извозчиком подрабатываю. А то регулярно вас катаю по всему городу, а иногда и за его пределами — и ничего. Когда твоя мама мне последний раз сказала «спасибо?» А стоило однажды отказать, потому что у меня с работы не получается сорваться, так всё, сразу врагом народа стал.

— Боря-а-а, мама свою благодарность по-другому проявляет! Картошечку кто по осени кушает с её огорода, а? — не полезла за словом в карман собеседница.

— Ох, картошка эта… Я её, если ты не забыла, Риточка, сначала сажаю, потому что у твоей мамы спина болит и давление скачет. Затем всё лето пропалываю, окучиваю, жуков этих долбаных травлю. А потом ещё и выкапываю! Да мне проще сразу мешок в магазине купить, чем этим колхозным трудом заниматься, понимаешь⁈ Но ты попробуй это Лизавете Васильевне объяснить…

— Ой, ну всё, перетрудился, несчастный! У Жмериной муж вон, в одиночку дом строит и ничего, не жалуется! А ты чуть лопатой помахал и уже всё, весь изнылся!

— Ну иди к Жмериным второй женой тогда, если я такой плохой, — огрызнулся водитель.

— Что-о⁈ Боря-а-а, ты нормальный⁈ — отвисла челюсть у Риты. — Да как у тебя язык поворачивается такое говорить! Я в шоке ваще-а… Ты поссориться хочешь, да? Тебе проще так себя повести, чем моей маме помочь, да? Ты вот такую позицию выбрал себе? Знаешь, вот мой папа никогда…

У Бориса от этого разговора уже натурально глаз задёргался. Как же эти бабы… дороги ему. Мало того что в законные выходные постоянно его срывают по своим делам, так теперь ещё и с работы дёрнуть хотят.

С каким бы великим удовольствием он бы сейчас…

Додумать мужчина не успел, поскольку в свете фар вдруг показался чей-то силуэт. Рефлексы сработали раньше мозга, и водитель ударил по тормозам. Пронзительно завизжали шины, а не замолкавшую супругу так мотнуло вперёд, что она сдавленно охнула и наконец-таки заткнулась.

— Твою мать, идиот!!! Ты чё на дорогу выперся, муд…

Борис осёкся на полуслове, стоило ему только чуть внимательней разглядеть застывшего посреди трассы пешехода. Какой-то мужик в разодранной рубахе, весь в кровище, но стоит и смотрит так, словно он тут царь, а все вокруг него не больше, чем грязь из-под ногтей.

— Боречка, ч-что это с ним? — тихо промямлила жена, обретя дар речи.

— Да хрен знает, может, перевернулся где-то неподалёку? — пожал плечами водитель. — Сейчас узна… ю. Ты чего?

Рита вцепилась в супруга мёртвой хваткой. Он и подумать не мог, что в её худощавых руках столько силищи…

— Боря, не ходи, пожалуйста! Не надо! — взмолилась испуганная женщина.

— Дура, что ли⁈ — вспылил муж, ещё не остывший после их недавней перепалки. — Там человек к утру уже трупом будет! Ночью до двух градусов похолодание. Ему помочь нужно!

— Давай просто полицию и скорую вызовем, а? Боря-а-а, мне стра-а-ашно!

— Ладно, ты пока звони, а я спрошу, что вообще стряслось у него. Открывать дверь не буду, не истери! В окошко поинтересуюсь…

Удовлетворившись таким компромиссом, супруга судорожно сжала в пальцах телефон и принялась тыкать на цифровом наборе номер экстренных служб. Борис же тем временем со своей стороны опустил стекло и высунул голову:

— Эй, вы в порядке? Помощь нужна? — выкрикнул он.

Окровавленный незнакомец не отреагировал. Только ухмыльнулся как-то необычайно жутко и уставился на водителя таким взглядом, что у того аж дыхание перехватило.

— Ну и стрёмный же тип… — сипло вымолвил Борис, прячась обратно в салон. — Как думаешь, может он башкой приложился? Или…

Мужчина вдруг замолкает на полуслове и резко бледнеет. Глаза его выкатываются из орбит, а губы кривятся в страдальческой гримасе.

— Б… Б… Боренька? Ч… что с тобой? — замечает женщина его странное состояние.

Но он несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот, не отвечая, а затем…

— А-а-а-а-а!!! Боже мо-о-о-ой!!! Что это?!!! Боря-а-а-а!!!

Водитель с утробным рыком изверг себе на колени водопад почти чёрной крови и синюшно-багровых кусков внутренностей. Какая-то чудовищная сила передавила супруга в районе живота, отчего туловище стало похоже на узкую горловину песочных часов. Органы, вытесненные невообразимым давлением, превратились в кашеобразную массу и попёрли склизким потоком наружу, отвратительно распирая горло. Растянувшаяся на шее кожа не выдержала и с влажным треском лопнула, превратившись в сплошную рваную рану от ключиц и до самого подбородка. Из неё вывалилось несколько крупных пульсирующих комьев, с противным звуком шлёпнувшихся сначала на грудь Борису, а затем на пол салона…

Рита застыла, поражённая ужасом происходящего. От вида этого анатомического ада её попросту парализовало. Лёгкие отказывались подчиняться командам мозга и делать вдох. Остальные же мышцы словно в камень превратились…

— Оператор четыре-восемь-один, что у вас случилось? — вдруг прозвучал женский голос из трубки, до боли прижатой к уху.

— Пф-ф… пф-ф… пф… — попыталась выдавить из себя охваченная тотальным бессилием пассажирка, но слова застревали в горле.

— Алло? Говорите, я вас слушаю! — быстро начали раздражаться на том конце провода. — Ничего не могу разобрать! Громче, пожалуйста!

— П… помо… гите… — сдавленно пропищала Рита.

— Вам нужна помощь? Где вы находитесь? Назовите свои фамилию, имя и отчество. Вы хотите вызвать скорую?

— Я… н… н…

Большего сказать супруга Бориса не успела, поскольку смартфон в её ладони вдруг разлетелся на сотни мелких осколков. Некоторые вонзились женщине в руку, но она, пребывая в состоянии шока, даже боли не почувствовала.

Содрогаясь от ужаса так, что аж с зубов полетели мелкие крошки эмали, Рита подняла взгляд на окровавленного незнакомца. Он стоял всё там же, но смотрел теперь прямо на неё…

Каким-то животным чутьём осознавая, что каждое мгновение промедления может стоить ей жизни, несчастная попыталась бежать. Да только так и не сумела отстегнуть ремень безопасности.

Внезапно водительская дверь резко открылась, а смятое и искалеченное тело мужа вылетело на трассу подобно поломанной кукле. Оно тяжело шмякнулось на асфальт и прокатилось пару метров, оставляя за собой длинный кровавый след.

И, прежде чем Рита опомнилась, в салон с видом полноправного хозяина уселся жуткий незнакомец. Водительское сиденье, густо пропитавшееся кровью супруга, влажно чавкнуло под его весом. Но мужчина даже не обратил на это внимание.

Он замер, прикрыв веки, и словно бы к чему-то прислушивался, погрузившись в транс. Женщина, внутренне истошно вопя от паники, вновь постаралась отщелкнуть клипсу пристяжного ремня. Она хотела сделать это как можно тише, но, кажется, чёртову кнопку фиксатора заело…

— Перестань, смертная, ты же понимаешь, что я не позволю тебе сбежать, — неожиданно произнёс незнакомец, не открывая глаз.

От этого голоса у Риты волосы зашевелились на затылке, а по спине пробежали волны мурашек.

— П… п… пожалуйста… не… надо… — тихо всхлипнула она.

— Замолчи, иначе я вырву твой язык, — последовал безжалостный ответ.

Женщина закусила кулак и заскулила, беспомощно вжимаясь в спинку сиденья. Тело одеревенело настолько, что она даже не могла заставить себя зажмуриться, чтобы не видеть этого ужасного человека рядом…

Немая сцена затянулась минут на пять, показавшихся Рите бесконечными. Она не понимала, что за чертовщина происходит, но чуяла — злить незнакомца нельзя. От него веяло чем-то… чем-то монументальным и леденящим. Словно внутри этого мужчины таилась целая бездна, готовая в любой миг вырваться и уничтожить всё…

— Так вот, значит, как они устроены… — пробормотал монстр в людском обличии. — Чего не отнять у вашего презренного вида, так это измыслительного таланта и лукавства разума. Порой вы изобретаете весьма занятные игрушки…

И тут вдруг автомобиль тронулся. Сам. Без какого-либо вмешательства. Стрелка спидометра поползла вверх, а руль медленно крутанулся, выравнивая ход движения. Рита попробовала себя тайком ущипнуть, надеясь, что такой нехитрый приём вырвет её из объятий кошмара. Ну ведь не может же всё это происходить взаправду?

Но почему-то жестокое наваждение никак не желало рассеиваться…

— В… вы у… убьёте м… меня? К… как Б… Борю? — жалобно пролепетала пленница, не выдержав гнетущего безмолвия.

— Что? Конечно же, нет! — рассмеялся незнакомец.

— П-правда? — мелькнула наивная надежда во взгляде несчастной.

— Разумеется. Тебя ждёт куда более незавидная доля, смертная.

— Ч… что⁈ — выдохнула Рита, ощущая, как от страха накатывает дурнота.

— Видишь ли, ничтожное создание… Это вместилище не успело сформироваться должным образом, дабы стать моим полноценным сосудом. Как ни прискорбно, но мне придётся его покинуть. А для этого требуется энергия, которую я по капле стану выжимать из ваших никчёмных тел. Однако просто убивать вас — недостаточно. Ибо лишь та жертва ценна, что сама отрекается от права жить. Когда доведённый до исступления человек всем своим жалким естеством жаждет смерти, аки спасения.

— Я… я не понимаю… — выдохнула перепуганная женщина.

— От тебя, глупое создание, этого и не требуется. Подожди, и скоро всё увидишь сама…

* * *

Мой вопрос застал комиссара Самсонова врасплох. Он явно опешил и не знал, что ответить. Ему потребовалось секунд пятнадцать, чтобы напустить на себя привычный важный вид и почти невозмутимо уточнить:

— А кто вам вообще такое сказал?

Однако после его первоначальной реакции выглядела эта актёрская игра откровенно слабо.

— Приснилось, пока в коме отдыхал, — фыркнул я.

— Я спросил на полном серьёзе, Максим Александрович, — нахмурился офицер.

— Да и я не пошутил.

Самсонов недовольно запыхтел. И вот когда я уже решил, что услышу посыл в далёкое-предалёкое путешествие, он вдруг выдал:

— Мы фиксировали несколько подобных случаев ранее, но происходило это так редко, что не оказывало значимого влияния на анализ. Буквально полтора десятка феноменов за семьдесят лет системного мониторинга. Зато обнародование информации об этой аномалии грозило спровоцировать в и без того запуганном обществе повальную паранойю. А то и чего похуже. Волну кровавых линчеваний, к примеру.

Я внимательно посмотрел на комиссара, пытаясь понять, говорит ли он правду или же темнит и деликатно занижает масштабы проблемы. Но собеседник мой взгляд выдержал уверенно, глаз прятать не стал.

Лисёнок, сидевшая рядом, словно почуяла сгущающееся напряжение и придвинулась ко мне ближе.

— Значит, существует определённая вероятность, что одержимые всё ещё находятся среди нас? — озвучил я свои мысли.

— Увы, это не вероятность, а суровая действительность, — развёл руками Самсонов. — Зачистки ещё идут. Но стоит заметить, что после победы над Валаккаром количество инцидентов снизилось на восемьдесят процентов в первый же год. На сегодняшний день интенсивность аномальных проявлений не превышает одного процента от показателей периода активной фазы. И сущности, которые нам попадаются, относятся к низшим классам угрозы.

— А меня Комитет проверял? — хрипло спросил я.

— Естественно, — согласно прикрыл веки собеседник. — Вы находились под жёстким контролем на протяжении двух последних недель. Причём для этих целей привлекались оперативники не только из других регионов, но ещё и иностранные специалисты. Чистота вашей души, Максим Александрович, не вызывает сомнений.

— Ну хоть это радует…

Самсонов, как мне показалось, облегчённо перевёл дух. То ли обрадовался, что я воспринял всё относительно спокойно, то ли что не стал копаться в вопросе глубже. Мне почему-то казалось, что второе. Потому что сразу после этого диалога он приказал водителю притормозить, а затем, сославшись на занятость, сбежал куда-то в хвост кортежа.

И чего хотел, спрашивается? Обсудить моё триумфальное шествие на костылях?

Оставшись с Лисёнком вдвоём на просторных задних сиденьях, мы обнялись и практически не разговаривали до возвращения домой. Потом мне предстоял долгий и изнурительный подъём по лестнице, который я с честью преодолел.

Показалось даже, что мне он дался если не легче проходки по ковровой дорожке, то уж точно не тяжелее.

А затем Алиса напекла своих фирменных блинчиков, которые я уплетал с величайшим аппетитом. Всё-таки есть какая-то магия в еде, приготовленной руками любимой женщины. Необъяснимо, но спорить с этим не получается. Ведь в обоих мирах я не сумел отыскать ничего более вкусного.

Пока я подкреплялся, супруга заняла другой край стола и с мягкой улыбкой наблюдала за тем, как блины исчезают с тарелки.

— Максим, можно спросить тебя кое о чём? — неуверенно произнесла она.

— Что за вопросы, Лисёнок? Конечно, можно!

— В больнице ты обещал рассказать о каком-то месте, где война с демонами только начинается. Ты… ты видел его в своих снах?

Я перестал жевать и медленно отложил недоеденный блин. Пожалуй, от Алисы мне действительно не имеет смысла что-либо скрывать.

— Не просто видел, Лисёнок. Я прожил эти три года. Прожил их в чужом теле, под чужим именем, в чужом мире.

Я сделал паузу и посмотрел на супругу, ожидая снисходительной улыбки, а то и вовсе скептического смешка. Но Алиса, кажется, восприняла мои слова предельно серьёзно.

— И как тебя звали… там? — поинтересовалась она и задержала дыхание от волнения.

— Пётр Бугров, — не стал я утаивать. — И знаешь, я там был тем ещё красавчиком. Рост — под метр девяносто! Челюсть квадратная, а ладони, как вёсла!

— Да что ты? И женщины, поди, за тобой табунами бегали? — хитро прищурилась Лисёнок.

— Не, ну не прям бегали… — смущённо поскрёб я подбородок. — Некоторые пытались, но быстро исчезали, стоило мне рот раскрыть. И вообще, я тебе верность хранил, чтоб ты знала! Кольцо обручальное носил. Из ломбарда, правда…

— Я в тебе и не сомневалась, — ласково отозвалась супруга. — А чем ты занимался там? Тоже был ликвидатором?

— Эм-м… не совсем. Большую часть времени я пробыл обычным специалистом финансового отдела. Бумажки разные печатал, таблички всякие рисовал, отчёты лепил…

Алиса не сдержалась и фыркнула в кулачок, за что снискала от меня самый суровый взгляд, на какой я был способен.

— Извини, Макс, я просто попыталась представить тебя в образе клерка, — виновато улыбнулась она.

— Согласен, обхохочешься, — тоже ухмыльнулся я. — Но, к сожалению, самым паршивым было не это…

— А что?

— Валаккар, — мрачно буркнул я.

— Он… он тоже был там? — тревожно выдохнула супруга и непроизвольно вцепилась в край стола.

— Хуже. Он был здесь, — постучал я пальцем по виску. — Каждую долбанную секунду. Смотрел на мир моими глазами. Слышал то, что слышу я. И очень много болтал…

Алиса молча встала, перенесла стул прямо ко мне, села рядом и положила ладонь на моё исхудавшее предплечье:

— Максим, если тебе настолько тяжело вспоминать об этом, то не надо…

Но я устал всё носить в себе. Мне хотелось выговориться. И если не Лисёнок выслушает меня, то кто?

Поэтому я глубоко вздохнул, накрыл её руку своей и принялся рассказывать всё с самого начала…