— Алло, Инесса Романова? Я у Бугрова в квартире. Боюсь, новости неутешительные…

— Докладывайте, Алексей Аркадьевич, что вы обнаружили? — напряглась Радецкая, до боли вдавливая трубку в ухо, чтоб не пропустить ни слова.

— Дверь вскрыта, на полу следы крови, на окне пулевое отверстие. Вероятней всего стреляли с соседней крыши. Расстояние двести метров — для опытного снайпера поразить цель с такой дистанции проще, чем сморкнуться. Я уже отправил туда людей на осмотр места. Но особых надежд не питаем.

— А… сам Пётр Евгеньевич? — озадачилась глава «Оптимы».

— Его нигде нет. Ни живого, ни мёртвого… Секунду, кажется, ещё кое-что нашли…

Инесса Романовна затаила дыхания, ожидая, хоть каких-нибудь хороших новостей.

— Не томите, Зорин, что у вас? — нетерпеливо проворчала она.

— Пуля. Выковыряли из-под ламината. Винтовочный калибр семь-шестьдесят два на пятьдесят четыре. Исходя из того, что я вижу, она прошила Бугрова навылет и застряла в полу. Сохранилась достаточно хорошо, можно будет отдать на баллистическую экспертизу.

— Каковы шансы, что мы после этого выйдем на злоумышленников и отыщем Петра Евгеньевича? — сразу же захотела оценить значимость улики Радецкая.

— Не могу сказать, Инесса Романовна… — помялся Зорин. — Как по мне, то минимальная. Работали не профаны. Если за всем этим стоят те же лица, что и за прошлыми нападениями, то мы в лучшем случае просто выйдем на очередной мутный ствол, официально утраченный тридцать лет назад. Но попытаться, думаю, стоит, ведь других зацепок нет.

— Чёрт, как же всё не вовремя… — выругалась глава корпорации. — На камеры что-нибудь попало?

— Пока изучаем, — отозвался Алексей Аркадьевич. — Отправил парней по подъездам и соседним домам. Заодно выясняем, у кого есть доступ. Попробуем решить всё быстро без бумажной волокиты и официальных запросов.

— Поняла вас. По возможности постарайтесь не привлекать к этому инциденту правоохранителей. Либо же делать это обходными путями и по неформальным каналам. Есть опасения, что городское управление МВД будет всячески препятствовать нам.

— А если заставить их работать через резонанс? — предложил собеседник. — Организованная преступность хозяйничает в городе и похищает людей. За такое руководство главка не похвалят.

— Оставим это на самый крайний случай, — со вздохом произнесла Радецкая. — Иначе население может решить, что у нас какие-то личные счёты с федералами, и наша следующая информационная кампания, посвящённая одержимости, рискует не оправдать себя.

— Вас понял, Инесса Романовна. Сделаю всё возможное.

* * *

Ад не сразу выплюнул в реальность мою искалеченную и пережёванную душу. Твари Бездны грызли меня и пожирали сотни раз. Рвали на части, волокли сквозь чёрные пустоши, топили в океанах жидкой хищной тьмы, которая растворяламою плоть.

Иногда я ощущал чьё-то пугающее присутствие. Нечто гораздо более жуткое и древнее, чем те дикие отродья, что вели на меня охоту. Но, слава богу, всякий раз умирал раньше, чем успевал с этим встретиться.

Я прятался по закоулкам проклятых городов, населённых безликими душами. Мчался сквозь леса из виселиц, на которых медленно покачивались и тянули ко мне руки погибшие товарищи. Но что бы я ни делал, как бы ни старался, а каждый мой забег заканчивался одинаково…

Трупное небо Преисподней было свидетелем тысячи моих смертей. Оно давило на сознание бесконечностью мёртвых серных облаков, взирая холодно и безразлично.

Иногда мне начинало казаться, что между двумя ударами сердца проходят годы. Я едва не забыл кто я и почему оказался здесь. И когда отчаяние уже бесповоротно завладело мной, что-то вдруг неуловимо изменилось.

Мне не удалось ухватить момент перехода из ада в липкие объятия бессознательного бреда, наполненного кошмарами. Воспалённый разум продолжал порождать жуткие и пугающие сцены. Вот только боль в них стала другой. Из острой, незамутнённой и тысячекратно умноженной, она трансформировалась в какую-то абстрактную и вязкую.

А потом мне стали чудиться голоса. Они звучали, переплетаясь и эхом отдаваясь в черепной коробке, и смысл сказанного доходил до меня с большим запозданием.

«Твою мать, он в самом деле оживает!»

«Что за хрень такая?»

«Может он тоже из… этих?»

«Гости ничего про такое не говорили…»

«Да насрать. Главное, что мы взяли его. Теперь понятно, как этот мудак столько наших перебил…»

«Да уж, проблемный персонаж… Босс из-за него чуть всех нас не порешил…»

«А если ему башку отпилить, он сможет новую отрастить?»

«Хм-м… и правда, а давай попробуем?»

«Обожди, Серый, не гони лошадей. Сначала боссу покажем, а то он нам хрен поверит».

«Наверху сказали, что он только вечером будет».

«Ну и ничего, подождём…»

«О, зырьте, кряхтит чё-то… а ну-ка…»

Смачный удар по морде выбросил меня из беспамятства. Заехали мне так, что аж половина лица отнялась. Я встрепенулся и распахнул глаза, но практически сразу же за это поплатился. Жесточайший спазм скрутил кишки, и меня вывернуло на себя густой едкой жижей.

Несколько раз дёрнувшись, я понял, что сижу привязанным в каком-то помещении. Прямо над головой ярко зажглась большая двухсотваттная лампочка в алюминиевом рефлекторе. Слепящий луч отражался от металлического колпака, направленно падая на меня. Глаза резало до слёз, а всё, что находилось за пределами светового пятна, превратилось в непроницаемую для взгляда темень.

Я был подобно артисту на сцене. А где-то вокруг меня маячили смутные силуэты «зрителей…»

— С добрым утром, гондон! — насмешливо бросил кто-то из них.

Я даже не понял, с какой стороны звучал голос. В башке полная каша…

— А вы ещё что… за говнюки? — прохрипел я, сплёвывая с губ горькую рвоту.

— Вот, сука, борзый какой… — осуждающе покачали головами незнакомцы.

А потом мне в живот прилетел мощнейший удар, от которого сжались внутренние органы. Я хотел выругаться, но воздух со свистом покинул лёгкие, и ещё долго не мог в них вернуться. Брюхо скрутило, но, слава богу, внутри меня не осталось даже желчи. Так что блевать было нечем.

— Ещё раз вякнешь не по делу, я тебе отрежу что-нибудь, — пообещал один из злоумышленников, и в свете лампы показался угрожающего вида армейский нож с хищным зазубренным обухом.

— По… хер… у меня… от… растёт… — сипло выдавил я из себя.

— А, ну если так…

Подонок совершил мимолётное движение и практически без замаха вонзил мне нож по самую рукоятку в бедро. Если честно, по сравнению с тем, что я испытывал в Бездне, это было даже не больно. Так что я всего лишь вздрогнул, да и то больше от неожиданности.

Моя относительно спокойная реакция сильно удивила негодяев. Силуэты, находящиеся в поле моего зрения недоумённо переглянулись и изумлённо забубнили.

— Слышь, пацаны, чё-то он отбитый какой-то, — прогудел тот, что воткнул в меня свою зубочистку. — А если так?

Ублюдок наклонился ближе, и я смог рассмотреть его лицо, нижняя половина которого была скрыта нейлоновой полумаской. Я увидел вполне обычные черты самого обычного человека. Чуть белёсые брови, гладкий лоб без морщин, болотистого цвета глаза. На улице встреть такого — пройдёшь мимо и даже не оглянешься на него. Но сейчас обладатель этой заурядной внешности смотрел на меня с поистине садистским азартом.

Он взялся за рукоять торчащего из моей ляжки ножа и принялся с упоением вращать его в ране.

— С-с-с-ука… у… бью… — сквозь зубы прошипел я.

— Да заткнись ты, говноед! — рассмеялся мучитель и знатно съездил мне по морде, отчего сознание поплыло.

От этого удара губы лопнули и по подбородку побежали ручейки крови. Ощутив горячую влагу, я вдруг понял, как нестерпимо хочется пить. Но, кажется, в ближайшее время мне это не светит…

— Смотрите, братва, он всё-таки не настолько крутой, как хочет казаться, — объявил подонок в маске. — Может тогда поприкалываемся, пока босс едет?

— А как? — заинтересовались остальные.

— Да хоть бы вот так!

Я всё ещё потеряно моргал и отчаянно искал в себе силы на то, чтоб удержаться в сознании, а мне к правому колену уже приставили пистолетный ствол.

— Только попро… — пытался сказать я, но грохот выстрела, отражённый от стен, оглушил меня.

Раскалённая струя пороховых газов ударила в упор, разрывая в клочья ткань штанов и кожу. Рана раскрылась подобно уродливому цветку, источающему багровый, почти чёрный нектар. Хрящи и кости мгновенно превратились в крошево. Нервные окончания сошли с ума, заходясь в паническом вопле.

Но по сравнению с тем, что я пережил в аду, это была лишь бледная пародия. Все мои чувства будто покрылись пылью, потеряв яркость. Да, это была настоящая пытка. Жестокая и лютая. Однако всё это происходило словно бы и не со мной. Похоже, я окончательно умом тронулся.

Слёзы, конечно, всё равно брызнули из глаз. Однако это была сугубо физиологическая реакция. А мой разум бесновался в объятиях ненависти. Мне хотелось разорвать путы и сломать об колено каждого из этих ушлёпков. Особенно вон того, со стволом…

— Ну что, мразота, не хочешь рассказать, в чём твой секрет? — начал расхаживать вокруг меня подонок, поигрывая пистолетом. — Что ты сделал, чтобы стать… таким? Жертвы? Скольких ты убил? Или же ты заключил контракт с кем-то могущественным? Это он подарил тебе такую способность? Выкладывай, сука, пока я тебя на куски не распластал!

— Так ты… хочешь стать таким же, да? — сплюнул я тягучую слюну.

— Допустим, — кивнул садист.

— Тогда ответ тебе точно не понравится, — растянулись мои губы в ухмылке.

— Ну выбора у тебя в любом случае нет, — пожал плечами незнакомец. — Так что выкладывай, пока я не потерял терпение.

— Ладно, я скажу. Только…

Я выразительно покосился на силуэты остальных подонков, и главный заводила меня понял правильно. Он наклонился пониже и замер, но не стал слишком приближаться, чтоб я не мог вцепиться ему зубами в ухо.

— Ну? Я слушаю тебя, — алчно зашептал мучитель. — Как ты сделал своё тело неубиваемым?

А что мне оставалось? Пришлось подыграть…

— Чтобы восстать из мёртвых, для начала потребуется умереть, — тоже понизил я голос. — Поэтому, я просто пустил себе пулю в башку. Может, и ты попробуешь?

Сильнейший удар рукояткой пистолета отозвался вспышкой боли во всём черепе. Багровые искры, зажёгшиеся перед глазами, на короткое мгновение даже затмили собой яркий свет от лампы. Кажется, у меня в башке что-то хрустнуло. Ничего вроде не расплескалось, но мозги явно повредились. Потому что мне вдруг стало так смешно…

Я расхохотался, за что получил снова чуть пониже виска. Но это лишь ещё больше меня развеселило. Пожалуй, последний раз я так самозабвенно гоготал только в детстве. До того, как впервые увидел жертв демонов. И когда даже не понимал, от какой страшной напасти страдает наше общество.

Раскаты моего смеха ещё долго метались по помещению, ввергая негодяев в смятение. Меня всячески пытались заткнуть, отвешивая тумаки и тыча своими нелепыми железками. Один из подонков не выдержал и прострелил мне уже руку пониже плеча. Но это тоже не оказало желаемого эффекта.

— Сука, да он же напрочь отмороженный! — констатировал тот упырь, что усердней остальных тыкал в меня ножом.

— И чё делать-то с ним? — с оттенком грусти осведомился другой.

Кажется, моих истязателей очень расстроило, что я не кричу, не рыдаю и не молю о пощаде. С такой жертвой развлекаться оказалось не так уж и интересно.

— Давай пристрелим его, он меня бесит, — сквозь зубы процедил кто-то из мучителей.

— Нет, Серый, ждём босса и точка, — строго возразили ему. — Пусть сидит тут. Свет над ним не выключать. Хрен знает, какие ещё способности у его Гостя есть.

— Что, уже обоссались, девочки? — издевательски прокомментировал я их обмен репликами, бесстрашно глядя на обступившие меня силуэты.

— Завали хлеборезку, баклан!

Снова чужой кулак прилетел мне в челюсть и, судя по неприятному холодку, разорвал щёку обнажая зубы. По моим прикидкам, обычный человек никак не мог ударить с такой силой. Окажись на моём месте кто-нибудь другой, его бы такая подача убила мгновенно. Значит, эти отбросы точно из одержимых…

Почему-то осознание этого факта с новой силой разожгло во мне пламя дикой ярости. Сейчас я дрейфовал в море непроглядной тьмы, не зная, куда меня несёт. Я потерял всё — своё прошлое, своё имя и, будто бы этого мало, я начал утрачивать даже человеческий облик. Последнее, за что мне оставалось держаться — это за мою прежнюю цель. Ту, которую поставил себе настоящий Мороз. Тот, кем я давно уже перестал быть. Он бы точно захотел истребить этих ублюдков.

А коли так, то я знаю, как мне поступить…

«Валаккар, ты здесь?» — обратился я внутрь своей души, не рассчитывая на ответ.

«Конечно, смертный, где же мне ещё быть?» — неожиданно быстро отозвался Князь Раздора.

«Я хочу убить их. Убить всех. Дай мне свою силу».

«Похвальное стремление, человек, очень похвальное… Я согласен, что эти ничтожества заслуживают смерти. Однако мой час ещё не пробил. Пройди своё испытание сам», — огорошил меня отказом высший демон.

«Но почему?» — удивился я. — «Раньше ты никогда не противился и постоянно подбивал меня принять твою помощь».

«На то есть причины», — почти по-человечески вздохнул Валаккар. — «Сейчас ты жаждешь устроить пожар, хотя тебя самого способна испепелить даже мельчайшая искра. Просто поверь мне, смертный. Иначе ты погубишь себя».

«Так вот оно в чём дело… Ты поэтому так подозрительно затих последние дни? Ждёшь окончательного завершения моей трансформации? Боишься что-нибудь сломать во мне ненароком?» — выдвинул я версию, находящуюся на поверхности.

«Думай как хочешь, человек, мне больше нечего тебе поведать», — таинственно отозвался демон и медленно опустился на самое дно моей души. Растворился, словно его и не было.

— Вот же тварь, — рассерженно пробормотал я себе под нос.

— Твою мать, я точно его сейчас кончу! — воспринял мои слова на свой счёт один из одержимых.

— Спокойно! Хватит с него на сегодня! Иначе к приезду босса в полном невменозе будет, — осадили слишком ретивого товарища.

— Да, пусть позагорает тут под лампочкой, — поддакнул уже третий носитель.

— Это вас не спасёт, — мертвенно спокойно проговорил я. — Вы все трупы. Я каждого задушу собственными руками.

Ближайший силуэт дёрнулся, явно намереваясь в очередной раз заехать мне по физиономии. Но подельник перехватил его.

— Братва, да он же специально нас провоцирует, — насмешливо фыркнул он.

— Вот гадёныш хитрый! И что ему с того будет, если мы его завалим?

— А хер знает, но проверять не стал бы. Пускай босс разбирается. Мы свою работу выполнили.

И сразу после этого вывода подонки растеряли ко мне практически весь интерес. Я слышал, как они о чём-то негромко переговаривались, шатались где-то поблизости, чем-то стучали и лязгали. Но к экзекуции больше не возвращались.

Впрочем, мне и без пыток было крайне хреново. Многочисленные раны пульсировали, отзываясь мучительным тюканьем на каждый удар сердца. Любое шевеление провоцировало вспышки адской боли. А чуть позже меня ещё и озноб начал колотить…

Не берусь судить, сколько я так просидел, мечтая о том, чтобы проклятая лампочка над головой внезапно перегорела. Тогда бы я показал этим подонкам небо в алмазах. Но увы, такие совпадения случаются лишь в кино. А сейчас у меня даже обуви на ногах нет, чтобы попробовать разбить этот чёртов светильник.

Хотя, пожалуй, это тоже глупая затея. Чтоб из такого положения попасть ботинком в лампочку, надо настоящим циркачом быть. Да ещё, желательно, с целыми ногами, а не простреленными…

С помощью своих невесёлых мыслей я боролся с темнотой, неспешно заволакивающей сознание. Жутко не хотелось закрыть глаза и снова очутиться в аду. Поэтому я изо всех сил сопротивлялся беспамятству и заставлял себя цепляться за реальность.

Уж лучше здесь мариноваться себе тихонечко, пускай и сильно помятым, чем снова отправиться в бешеный вояж по кругам Преисподней…

Не могу сказать, как долго я так просидел, но в какой-то момент медленно загибающийся разум зафиксировал посторонний шум. В помещении, где меня держали, наметилось какое-то оживление. А чуть позже послышался и чей-то бархатистый низкий голос:

— Ну? И где он?

— Здравствуйте, босс! Здесь сидит!

Раздался приближающийся стук каблуков. Так, обычно, звучат шаги в строгой классической обуви. И действительно — вскоре в поле моего зрения, практически на самой границе света, в пятне которого я сидел, показалась пара недешёвых мужских туфель и штанины выглаженных брюк с идеальными стрелками.

— Господи, что вы тут с ним творили? — удивился визитёр.

— Подготавливали к допросу, — промямлили в ответ.

— Н-да… какие же у нас разные с вами представления о подготовке… — осуждающе поцокал незнакомец. — Приношу извинения за своих людей и доставленные неудобства, Пётр. Надеюсь, из-за этой мелочи вы не откажетесь со мной побеседовать?

Мужчина присел на корточки, отчего свет от лампы упал на его лицо.

— Только не говори, что за всеми этими покушениями стоял ты, — выдохнул я, с первого взгляда узнав собеседника.

В мозгу недостающий кусочек мозаики встал на место с почти слышимым щелчком. Впрочем, мало ли что в моём пострадавшем черепе могло хрустеть…

— Ну да, теперь, пожалуй, нет смысла отпираться, — виновато улыбнулся тот, разводя руками.

Оказалось, что в своих подозрениях насчёт человека, который столь упорно и изобретательно пытался устранить меня и президента «Оптимы», я умудрился одновременно угадать и жестко облажаться. Нас действительно хотел убрать Радецкий. Вот только не отец Инессы, как я подозревал, а его братец. Долбанный дядя Валя…