— Ну что, на сегодня закончим, отлично потрудились, — объявил я.

Взмыленные парни, услыхав мою команду, сразу же бессильно опали на маты, тяжело дыша.

— Вова, потом отдельно с Семёном поработайте над сваливанием и сломом по нижнему уровню, — раздавал я ценные указания. — Оба слишком долго думаете перед атакой. Вас любой одержимый за это время самих в узел завяжет. Слава, а ты сброс с опоры и скрутку до ума доведи. Ещё на прошлой неделе тебе об этом говорил. Пока свободны.

Бойцы посмотрели мне вслед с плохо скрытой завистью. Ведь в отличие от них, я даже испариной не покрылся, хотя отпахал на тренировке ничуть не меньше, чем они. Скорее даже больше — успел схватиться по очереди со всеми подопечными, да так, что каждому дыхалочку сбил.

Трансформация моего тела не останавливалась… Уже сейчас без всякой энергии Бездны я превосхожу силой и выносливостью любого человека. А что меня ждёт в дальнейшем, и думать страшно. Теперь приходится ногти обгрызать бокорезом, а затем напильником шлифовать. Скоро, боюсь, нужда заставит болгаркой обтачивать…

— Мороз, можем поговорить? — догнал меня Андрей, почему-то нервно оглядываясь на остальных товарищей.

— Без проблем. Что сказать хочешь?

— Слушай, такое дело… я… кхм… мне… в общем…

Цепков мялся, не зная, как подступиться к волнующей его теме. А я терпеливо ждал, пока он соберётся с мыслями.

— Короче, я соскочить хочу, — выпалил он.

— Куда или откуда?

— Блин, Мороз, не прикалывайся, я серьёзно, — насупился парень, смущённо шмыгая кривым носом. — Понимаешь, мне всего двадцать три. Мать с отцом ждут, что я им внуков наделаю, а я тут… ну ты сам знаешь, чем занимаюсь. Ну не для меня это! Мертвецы ходячие, Бездна, демоны… Глаза закрываю, и вижу всю эту дичь. Она со мной просто всегда! Я спать укладываюсь — мерзость тут как тут. Просыпаюсь — первые мысли об этом. Вилкой в тарелке ковыряюсь, а чудится, будто окровавленные тела переворачиваю…

Я молча покивал. В принципе, мне не трудно представить, о чём Андрей думает. Нашу работу не всякий выдержит. Но всё равно жалко. Хорошего бойца теряет наш отряд. Впрочем, оно может и к лучшему. Дольше проживёт, если, конечно, сам себя не доконает…

— Понимаешь, Мороз, я не хочу закончить как… как Макс, земля ему пухом, — дальше развивал свою мысль Цепков. — Я должен после себя оставить хоть что-нибудь. Семью завести, род продолжить. Да и стариков своих огорчать не хочу. Если со мной случится чего, то родители просто с ума от горя сойдут. У бати и так с сердцем плохо…

— Не надо передо мной оправдываться, Андрей, я не буду осуждать, — прервал я сбивчивую речь собеседника. — Это твой выбор, и за него никто тебя упрекать не станет. Если чувствуешь, что не вывозишь, то действительно лучше завязать, пока не сломался.

Парень отчего-то залился краской, будто я его застыдил и обвинил в трусости. Но в моих словах, естественно, никакого подобного двойного дна не крылось.

— Ты не думай, я не испугался, — мрачно буркнул Андрюха. — Просто… ну… понимаешь, когда Бройтман столько народу положил, стало как-то… блин, не знаю… не по себе что ли. Мы когда пострадавшим помогали, я первым на бок перевернул совсем молодого пацана. Младше, чем мой малой братишка. Лет двенадцать ему было, наверное. Он ещё стонал, но будто бы ничего уже не видел. Я ему говорил всякое и придерживал, а Люда пыталась помочь. Почему-то мне казалось, что у нас всё получится. Прям наитие какое-то. Я был уверен, что мы его продержим до прибытия скорой, а там уж его точно фельдшеры вытянут. Но он вдруг… короче, он дышать перестал. Обмяк прямо на моих руках. Тогда-то меня и накрыло…

Цепков судорожно выдохнул, устремив остекленевший взгляд куда-то себе под ноги. Будто снова увидел перед собой того мальчишку, о котором рассказывал.

— Смерть, она же совсем слепая, — произнёс парень с горечью, словно обижался на несправедливость мира. — Ей всё равно, кого забирать. А ведь тот малец куда-то шёл. Он же жизни повидать не успел толком. К контрольным каким-нибудь готовился в тетрадках рисовал или наклейки в альбом вклеивал. Наверняка, как и любой пацан, уже планы на следующее лето строил, может даже девчонку на дискотеку в лагере пригласить мечтал. Может, дома его мамка ждала, чайник кипятила, накупила конфет всяких. Но теперь всё. Ничего из этого его больше не заботит. И будут родители ходить мимо пустой комнаты, боясь заглянуть внутрь. Потому что даже от вида оставленного футбольного мячика в углу слёзы задушат…

Андрей поднял на меня глаза, в которых плескалось море беспомощной тоски. Может, он ждал каких-то возражений, однако я спорить с ним не собирался. Его суждения верны. Нет в наших жизнях никакого высшего замысла или предназначения. И оборваться они могут в любой момент. Совершенно бесславно и бессмысленно.

Поняв, что я не собираюсь спорить или отговаривать его, Цепков ссутулился и тихо выдохнул:

— Я не хочу так же, Мороз… Я ж всего лет на десять старше того пацана… А как мне…

Я молча положил собеседнику ладонь на плечо, и тот осёкся на полуслове.

— Не переживай Андрюха, я всё понимаю, — устало произнёс я. — Мне уже некуда сворачивать, а вот у тебя ещё есть шанс. Просто живи, дружище, и постарайся забыть всё, что видел.

Цепков посмотрел на меня таким взглядом, словно удивлялся, что я не вызверился на нём, как армейский старшина.

— Почему ты так спокойно реагируешь? — тихо спросил он. — Разве ты не злишься, что я… ну… кидаю вас?

— А тебе разве полегчает, если я начну слюной брызгать или в морду дам? — грустно усмехнулся я.

Парень с некоторой опаской покосился на мои пудовые кулаки и потупился:

— Пожалуй, что нет… Но ты мог бы… мог бы пока остальным не рассказывать?

— Не вопрос. Только ж они не слепые, всё равно заметят. Да и твоих новобранцев придётся между оставшимися распределить.

— Ну… я придумаю что-нибудь…

— Мой тебе совет, не надо ничего выдумывать, — сжал я крепче плечо Андрея. — Скажи, как есть. Они тебя поймут. Если не сейчас, то потом точно.

— Посмотрим, короче… — пробормотал он. — Спасибо, Мороз, что не стал осуждать. Мне правда нелегко было это говорить…

Развернувшись, молодой человек, понурив голову, заспешил к выходу, ни на кого не оглядываясь. А я отправился в раздевалку. Там меня и застал звонок Радецкой:

— Алло, Пётр Евгеньевич, вы закончили?

— Да, только что всех отпустил.

— Тогда напоминаю, что вы хотели осмотреть алтарь и труп демона. Я дала поручение подготовить все материалы по исследованиям. Когда за вами машину отправить?

— Хоть сейчас, — безразлично отозвался я. — Мне только переодеться надо.

— Хорошо. Тогда буду ждать вас на объекте.

Инессу Романовну мои ответы вполне удовлетворили, и она сбросила вызов. Я же пока поплёлся в душевую. Но больше по привычке, так как тренировка меня не заставила вспотеть.

После разговора с Андрюхой на сердце было как-то пасмурно. С одной стороны, я и рад, что он снялся с нашего безумного марафона. А с другой… с другой мне казалось, что это ненадолго. Рано или поздно, но он к нам вернётся. Поскольку однажды Цепков уже не выдержал и пришёл ко мне. Как он тогда сказал? «Либо сбухаться, либо бороться?» Ну вот то-то и оно… Третьего выхода на моей памяти никто так и не нашёл.

Довольно быстро скоростной лифт спустил меня с сорок седьмого этажа в просторный вестибюль штаб-квартиры корпорации. Я уже успел взять курс к турникетам, но тут где-то за спиной раздался женский голос.

— Петя! Петя, постой! Бугров! Да подожди же ты! Бугров!

Мысленно закатив глаза, я обернулся и с немым изумлением обнаружил Светку Янталь, которая бежала ко мне, чуть ли не теряя туфли.

— П… привет… — выдавила она, приблизившись на комфортную для спокойного диалога дистанцию.

— Угу, здравствуй, — угрюмо кивнул я.

— Пётр, я… я хотела поблагодарить тебя, — покраснела коллега, будто выпускница перед белым танцем. — Это ведь ты тогда меня из лап Грошева вытащил, да? Если честно, я не очень хорошо помню, что там происходило… просто… просто… уф… ладно, в общем, спасибо тебе.

— Главное, что никто не пострадал, — тактично ответил я, не зная, как реагировать на её признательность.

Всё-таки с Янталь мы приятелями никогда не были. Скорее даже наоборот. А тут у неё вдруг так резко поведение переменилось, что аж как-то неловко.

— Ну да, наверное… — покивала Светка, но уходить никуда не торопилась.

— Слушай, меня там машина ждать должна, — начал я потихоньку сливаться, — мне идти пора…

— Не уходи, Пётр! — неожиданно эмоционально вскинулась собеседница, но почти сразу же смутилась. — То есть… кхм… ты мог бы меня выслушать? Насчёт… насчёт Виктора… пожалуйста…

— Выкладывай, — протяжно выдохнул я.

— Я не знаю, к кому ещё можно обратиться, но он… боже, Петя, он сумасшедший! Он написывает мне каждый день с разных номеров! Отправляет страшные сообщения… Говорит, что это я во всём виновата, и что он со мной… п… поквитается…

Под конец реплики голос Янталь совсем стих, и мне пришлось напрягать слух, чтобы её расслышать.

— Уверена, что это именно он тебя осаждает? — нахмурился я.

— Абсолютно, — тряхнула волосами коллега.

— В полицию обращалась?

— Да…

— И что тебе ответили?

Светлана посмотрела на меня, как на ребёнка:

— Ну а что они ещё могли ответить? «Когда убьют, тогда и приходите!»

— Заявление писала? — продолжал я допытываться.

— Нет, просто звонила в дежурную часть…

— Ну, значит, не поленись, и сходи! — посоветовал я строго. — Обязательно пусть номер в книге учёта присвоят. Без него потом даже не почешутся.

— М-м-м… понятно, — разочарованно протянула коллега. — А ты… ты не мог бы мне помочь?

— Увы, Света, но максимум, что в моих силах, это просто побеседовать с ним, — развёл я руками. — Я ведь не представитель закона, и никаких рычагов воздействия не имею.

— Я думаю, будет достаточно и того, что ты поговоришь с ним, — обрадованно всплеснула руками Янталь. — К тебе он должен прислушаться!

— Ладно, если продолжит донимать, звони, — неохотно согласился я.

— Но… у меня же номера твоего нет…

— Возьми у Ольги Малыш, а мне бежать пора. Пока!

Спешно распрощавшись, я оставил за спиной коллегу, которая стояла, будто потерявшийся ребёнок и не знала, то ли ей возвращаться на рабочее место, то ли бежать за мной следом.

Но мне было сейчас не до неё. Идея с осмотром алтаря и останков демона Арканта давно не давала мне покоя. Если мы сумеем приспособить их к процессу подготовки будущих демоноборцев, это сильно… нет, СИЛЬНО облегчит нашу задачу.

Но чтобы точно ответить на вопрос, могут ли нам быть полезны эти проклятые реликты, предстояло их изучить.

До исследовательского центра меня с полным комфортом подбросили на одной из личных машин Инессы Романовны. Ощущения, скажу я, будто побывал в бизнес-классе. Впрочем, отметил я это мельком. Подумал, и сразу забыл. Голова у меня сейчас совсем другим была занята. Когда стоишь на краю пропасти и не знаешь, проснёшься ли завтра человеком, на все эти кожаные салоны и мягкие подголовники перестаёшь обращать внимание.

Больше начинаешь радоваться простым вещам, вроде весеннего солнышка, заглядывающего в тонированное окно автомобиля. И голубому небу тоже. Раньше даже не замечал, какое оно светлое и глубокое. Ну или очередной затяжке горьким табачным дымом. Сразу какая-то абсурдная и несбыточная надежда при этом робко голос подаёт. А вдруг именно курение сможет меня убить раньше, чем я окончательно превращусь во что-то…

— Добрый вечер, Пётр Евгеньевич, вас уже ожидают, позвольте проводить, — кокетливо сверкнула глазками длинноногая улыбчивая блондинка на гигантских каблуках, ждавшая моего прибытия прямо на стоянке.

Она провела меня по длинным стерильным коридорам, в которых взгляду не за что даже было зацепиться. А затем передала на руки каким-то хмурым ребятам. Тут уже никакими светскими любезностями и не пахло. Обращались со мной сугубо деловито и строго.

Меня обрядили в одноразовый белый костюм из спанбонда, отдалённо похожий на те, что носили «Касперы» в моём прошлом мире. И только после этого я попал непосредственно в саму лабораторию, где специалисты «Оптимы» изучали останки Арканта.

— Пётр Евгеньевич, рада вас видеть, — практически сразу возникла возле меня Инесса Романовна. — Готовы начать?

Я покосился на большую цилиндрическую колбу из толстого акрилового стекла, где сейчас плавал в фиксирующем растворе распотрошённый демон во всём своём отвратительном великолепии.

Его подвесили на стяжках, будто гигантский экспонат для анатомической коллекции. Вскрытую брюшину развели в стороны хирургическими распорками. Внутренние органы явно чем-то закрепили, потому что они не выпадали из нутра на дно резервуара.

Выпуклые прозрачные стенки искажали пропорции существа, делая его и без того жуткий силуэт более гротескным. На усеивающих труп костяных наростах и загнутых шипах во многих местах виднелись следы спилов. Похоже, патологоанатомы Радецкой активно занялись изучением их структуры. Некоторые участки плоти оказались иссечены до самых костей. Откуда-то из-под рёбер тянулись трубки неизвестного назначения. Они же торчали из разрезов на сгибах локтей и колен.

Тьфу, мерзость полнейшая. И втройне противно от осознания, что я тоже постепенно превращаюсь в подобную тварь…

— Пётр Евгеньевич, вы в порядке? — тронула меня за локоть Инесса Романовна, не дождавшись ответа.

— Мне без разницы с чего начинать, — встряхнулся я. — Могу за один раз обследовать и алтарь, и труп. Только свет потушите.

— Конечно. Вадим Михайлович, вы слышали? Действуйте.

После распоряжения главы корпорации в лаборатории наметилась суета. Откуда-то набежало полтора десятка человек в одинаковых комбинезонах. Все сгрудились вокруг меня, как зрители на бесплатном шоу. А когда они заняли свои места, лампы погасли. Помещение погрузилось во мрак, разгоняемый лишь слабым сиянием мониторов и электронных индикаторов различных устройств.

Ну что, пора…

Прикрыв глаза, я обратился к Бездне. И хоть я ожидал, что близость жертвенного алтаря неслабо даст по мозгам, но в первую секунду всё равно немного поплыл. Тьфу, сука… да к такому невозможно привыкнуть! Не «плаха» Валаккара, но тоже мало приятного.

Изнанка бытия показала мне мир в иных красках и тонах. В истинном обличии, которое невозможно познать даже самым острым взглядом. И я, стараясь не отвлекаться на исходящий от людей информационный шум, ощупал незримыми нитями воли и Арканта, и камень, посвящённый ему.

Ну что ж, это оказалось проще, чем я думал…

— Всё, можете включать, — попросил я, распахивая веки.

Стоявшие ближе всех учёные, увидев в моих глазах остаточные эманации Бездны, судорожно выдохнули и отшатнулись. Кто-то даже тихо выругался. Но уже через пару секунд осмелели и подошли поближе, внимательно всматриваясь в моё лицо. Будто пытались разгадать, как же я провернул свой фокус.

— Как? Уже? — удивилась Радецкая. — И каков ваш вердикт, Пётр Евгеньевич?

— Труп для наших целей бесполезен, — честно озвучил я. — Это просто уродливый кусок мяса, не более того. А вот алтарь ещё очень даже может послужить. Он что-то вроде разряженной батарейки, которая всё ещё слабо фонит Бездной. Не самый лучший проводник на ту сторону, конечно, но держать его гораздо безопасней, чем живого носителя.

— Поняла вас. Это хорошие новости, — благосклонно кивнула президент «Оптимы».

— Кхм… Инесса Романовна, я должен обратить ваше внимание, что мы всесторонне изучили объект и обследовали его во всех спектрах, — загундосил рядом с главой корпорации какой-то щуплый дедок в защитном костюме. — Ни один высокоточный прибор не зафиксировал какого-либо излучения от него. Даже самого слабого. Ни электромагнитного фона, ни отсветов в инфракрасном спектре, ни гамма-активности, ни нейтронного потока. Ни-че-го. Иными словами, абсолютно никаких признаков наличия остаточной энергии.

Радецкая перевела взгляд на меня, словно предлагала парировать. Но я лишь безразлично развёл руками:

— Преисподняя никогда не интересовалась законами физики.

— Но ведь это невозможно! — нахмурился учёный. — Если мы говорим о явлениях, способных взаимодействовать с физическим миром, значит, они должны оставлять хотя бы косвенные следы своего присутствия!

— Я вас услышала, Вадим Михайлович, давайте не будем устраивать дебаты, — приструнила дедка Радецкая, безоговорочно занимая мою сторону. — А вам, Пётр Евгеньевич, спасибо. Если вас ничего здесь больше не интересует, то можете возвращаться в город.

— Угу, так и сделаю, — кивнул я. — Только скажите, от Щукина были какие новости?

— Пока ничего. Ждём и продолжаем работу во всех направлениях.

— Ясно… тогда я поеду, пожалуй.

Попрощавшись с главой корпорации, я вышел из лаборатории. На улице обнаружил, что моего возвращения дожидается всё та же машина. Далее водитель отвёз меня на съёмную квартиру, и там, чтобы не страдать от безделья, я засел за структурирование всей имеющейся в моём распоряжении информации. Составлял списки фамилий известных одержимых и пытался гадать, почему «Оптима» оказалась в эпицентре этих событий.

Что влечёт сюда демонов? Почему они так стараются убрать Радецкую и меня за компанию? Какова роль Валаккара во всех этих событиях? Отчего проклятый Князь Раздора предпочитает последнее время отлёживаться где-то на дне моей души и практически не отсвечивает? Кто стоит за организованными вооружёнными нападениями одержимых? Куда тянется ниточка от Бройтмана? Кто ему подселил демона? Действительно ли во всём этом замешан отец Инессы? Стоит ли его тряхнуть или хотя бы проверить с помощью Бездны?

Вопросы-вопросы-вопросы… и ни одного ответа.

Засидевшись над своими каракулями до глубокой ночи, я устало откинулся на диван и с силой помассировал лицо. Тьфу, блин! Ерунда это всё! Ни к чему я таким путём не приду. Ну нет у меня задатков гениального детектива. Не умею я из разрозненных обрывков разгадки сплетать. Мне нужна полноценная зацепка, чтоб двигаться дальше. Раньше этой зацепкой был Бройтман. Но с ним всё пошло сильно не по плану. Зато теперь можно уверенно заявлять, что меня пытались убрать те же лица, что Инессу Романовну. И все они связаны с инфернальными тварями…

Со вздохом поднявшись на ноги, я поплёлся к окну. С каждым днём весна всё активней заявляла о своих правах, а коммунальщики батареи топили так, будто за бортом свирепствовал лютый мороз. Если сейчас не проветрю, то в такой духоте точно глаз не сомкну. А у меня и без того с засыпанием огромные проблемы. Даже снотворное помогать перестало…

Откинув штору, я успел только схватиться за поворотную ручку форточки, но тут вдруг оконное стекло передо мной тихо хрустнуло и расцвело паутиной трещин. По груди моментально разлился нестерпимый жар, стремительно переходящий в опустошающую слабость. Опустив взгляд, я увидел, что на футболке быстро набухает кровавое пятно. Вот оно ещё размером с монетку, а вот уже с кулак…

— Да вы издеваетесь, суки… — прохрипел я, после чего кулем осел на пол.

Боль пришла с сильным запозданием, но зато такая, что каждый вдох был хуже пытки и сопровождался устрашающими булькающими звуками. Я кряхтел и кашлял, отплёвываясь кровью. Рот заполнился медно-солоноватым привкусом. Перед глазами заплясали чёрные мушки, которые сливались между собой и заволакивали взор.

Оставляя на ламинате багровые разводы, я пополз к выключателю.

Нужно просто вырубить свет раньше, чем потеряю сознание. В темноте тело восстановится… Так уже бывало много раз. Всего лишь… добраться… до выключателя…

Увы, моим чаяниям не суждено было сбыться. Я отключился на половине пути. Сперва сознание растворилось в колючем, как металлическая вата, мраке. А потом сквозь него стали проступать до отвращения знакомые очертания Преисподней.

Я умер. В очередной раз.