Чего у Лебедовича было не отнять, так это умения прикинуться кроткой овечкой в присутствии начальства. Он вежливо поздоровался с каждым из нашей пропахшей химическим дымом и кровью троицы. Хотя было заметно, что моё общество доставляет ему, мягко говоря, дискомфорт.

Я, пускай, с ним не успел нигде цепануться. Но исходя из рассказов Палыча, земля ему пухом, Лебедович был тем ещё заносчивым кренделем.

Впрочем, это может он перед Радецкой из себя пай-мальчика изображал. Всё-таки следствие по иммурастину, где он оставался главным фигурантом, не прекращалось. И пускай сам Сергей Наумович тоже наверняка был человеком не бедным, но без финансовой поддержки корпорации его шансы загреметь за решётку сильно возрастали.

Поэтому Лебедович имел достаточно мотивации, чтобы стелился перед новой хозяйкой шёлковым ковриком.

— Спасибо, что приехали так быстро, Сергей Наумович, — поблагодарила его Инесса Романовна. — Извините, что пришлось вызвать вас во внеурочное время, но у нас тут кое-что случилось. Скажите, как дела у вашего сына?

— А… кхм… пока без изменений, — растерялся на мгновение заместитель.

— Вы поддерживаете с ним связь?

— Стараюсь, но он не очень охотно идёт на контакт, — покосился на нас с парнями Лебедович, явно не горя желанием обсуждать свои семейные дела в нашем присутствии.

— Сын Сергея Наумовича последние три года занимал должность руководителя научно-экспериментального комплекса и вёл разработки, в том числе, и в области биотехнологий, — пояснила для меня Радецкая. — Но потом по неизвестной причине инициировал досрочное расторжение своего контракта и отказался продолжать деятельность в «Оптима-фарм». Изначально были подозрения, что его перекупила «Альтэва» или «Нексус-Био». Однако информация не подтвердилась. Я права?

— Да, — коротко кивнул Лебедович, напряжённо пытаясь понять, что здесь происходит. — Мне достоверно известно, что он не устроился ни в одну из ведущих фармакологических корпораций страны. Сказал, больше не хочет заниматься наукой. Якобы она его тяготит и подавляет.

— А правда ли, что Глеб Сергеевич очень тесно общался с Владимиром Львовичем? — перевела Радецкая взгляд на заместителя.

— С Бройтманом? Пожалуй, что так, — нахмурился он.

— Ваши мысли, Пётр Евгеньевич? Может ли столь резкая смена жизненных приоритетов быть признаком… того, что мы обсуждаем? — обратилась ко мне Инесса Романовна. — Всё-таки он посвятил этой сфере всю жизнь. А потом в сорок лет вдруг одним махом перечеркнул своё прошлое, отказавшись от блестящих карьерных перспектив и плодов многолетних трудов.

— Не исключаю, но всё же поостерегусь делать выводы на основе только этих данных. Нужно проверять.

Радецкая согласно прикрыла веки, после чего опять воззрилась на Лебедовича:

— Сергей Наумович, есть возражения?

— Я… э-э-э… Инесса Романовна, мне не совсем понятно, о чём идёт речь… — замялся тот.

— Если коротко, то предлагаю вам разобраться, что происходит в жизни вашего сына. Вполне возможно, что действовать нужно срочно, покуда не наступили необратимые последствия. Если же этого объяснения вам недостаточно, то давайте обсудим более подробно завтра после утренней планёрки.

— Конечно, Инесса Романовна, как скажете… — чуть заторможено согласился Лебедович, всё ещё пребывая в состоянии крайнего недоумения.

— Я бы порекомендовал вообще всё ваше ближайшее окружение проверить, — вставил я свои пять копеек.

— Разумеется, Пётр Евгеньевич, и я рада, что именно вы это предложили, — улыбнулась Радецкая. — Завтра я обязательно подниму этот вопрос. А заодно решим, как обставить сегодняшний инцидент для властей.

— Кстати об этом… Тут такое дело… — я кашлянул в кулак и смущённо потёр лоб. — В общем, один офицер из городского управления МВД пылает ко мне не слишком тёплыми чувствами. Если быть честным, то совсем нетёплыми…

— Кто он? — деловито взялась за карандаш президент «Оптимы».

— Начальник специального отдела управления оперативными силами ГУВД, полковник Аваков, — отчеканил я как по писаному. — Если меня не обманули, то его отец состоял в приятельских отношениях с генерал-лейтенантом Щукиным, который сейчас в городском главке заседает. И Аваков там не просто на хорошем счету, а буквально в любимчиках ходит. Начальник управы к нему прислушивается.

— Поняла вас, — серьёзно кивнула глава корпорации. — На этот счёт пока можете не волноваться. Федералов я беру на себя. Вероятно, мы первыми нанесём им визит вежливости в ближайшее время, чтобы расставить все точки над i. Но пока вам лучше выспаться и отдохнуть, Пётр Евгеньевич. Скорее всего, завтра вы мне понадобитесь.

* * *

— Как это объяснять будешь, Аваков?!! Ты на пару со своим фокусником мне в уши лил, как замечательно идут дела! А тут вдруг — на тебе! Инцидент в центре города с сотнями свидетелей и десятком трупов!

Начальник управления не сдерживал эмоций. Он орал, брызжа слюной, и стучал кулаком по столу так, что толстая столешница жалобно похрустывала, с трудом вынося напор генеральского гнева.

Сам же Аваков стоял с непроницаемым лицом, но под кожей у него играли желваки, выдавая напряжение.

— Это единичный случай, товарищ командир, — сухо произнёс он, тщательно проговаривая слова. — Янтарный уже в курсе и начал разбирательство.

— Да я срать на твоего клоуна хотел, ясно тебе⁈ — пнул Щукин стоящий в ногах системный блок. — Вы должны были это всё делать ЗА-БЛА-ГО-ВРЕ-МЕН-НО!!! Знакомо тебе такое слово, полковник⁈ Или оно слишком сложное для тебя⁈

— Фёдор Харитонович, я бы попросил не разговаривать со мной в подобном тоне, поскольку… — заикнулся было Аваков.

— ТЫ⁈ Попросил бы⁈ У тебя ещё наглости хватает вякать⁈ — пуще прежнего загромыхал Щукин. — Что я должен после этого наверх отрапортовать⁈ Об этом бы лучше подумал!

— Послушайте, товарищ генерал, ну не всё же так плохо… — попробовал зайти с другой стороны подчинённый.

— Не так плохо? Ты в своём уме, Валера? — простонал Щукин обхватывая голову. — Да у меня приёмная работать не может из-за звонков журналистов! Уже каждая вшивая собака пронюхала о вчерашнем!

— Ну и что, — равнодушно пожал плечами полковник. — Давайте пока озвучим предварительную версию, якобы произошёл взрыв бытового газа, сопряжённый с выбросом токсичных веществ. На первое время сойдёт, чтобы успокоить общественность. Заодно это даст основание опровергнуть любые показания свидетелей, просочившиеся в массовые источники. Ну, понимаете, отравление, помутнение рассудка, галлюцинации…

— Очень зыбко, — нервно огладил усы Фёдор Харитонович. — А если видео всплывут? Нам потом знаешь, что за это сделают? В курсе любимой присказки Бородина? Ошибаться можно, врать — никогда.

— А если объявить это терактом с использованием химического оружия? Введём режим КТО и перекроем прессе кислород. Никто и пикнуть лишнего не посмеет по такому серьёзному поводу.

— Ещё чего удумал! Хочешь, чтобы нас ФСБ с потрохами сожрало⁈ — вскинулся генерал. — Это их вотчина, и стоит туда сунуться, как нас обоих раком поставят, несмотря ни на какие былые заслуги!

— Тогда остаётся лишь спихнуть все шишки на корпоратов, — выдвинул новую идею Аваков после непродолжительных раздумий. — В конце концов, во вчерашнем побоище принимал участие один из топ-менеджеров «Оптимы» и человек, подозрительно похожий по описаниям очевидцев на Бугрова.

Щукин уже было раскрыл рот, но тут на его столе зазвонил телефон. Резко выдохнув через нос, как разъярённый бык, руководитель управления схватил трубку:

— Я же сказал, чтоб меня не беспокоили! — рявкнул он.

— Виновата, товарищ генерал! Но поступил сигнал от начальника комендантского отдела, у него критическая ситуация, — бойко отчиталась секретарь.

— Твою мать… что ещё за ситуация? — побагровел Фёдор Харитонович, предчувствуя недоброе.

— Пост охраны заблокирован. Сначала какая-то женщина требовала встречи с вами, но ей отказали. А теперь несколько фургонов перекрыли проезд к зданию.

— Ну так поднимите ГБР, пусть разгонят к чертям эту забастовку! — прошипел Щукин.

— А… кхм… видите ли, товарищ генерал, они вооружены… Комендантский отдел опасается, что существует риск боестолкновения. Запрашивают разрешение задействовать отряд специального назначения «Гранит» с бронетехникой.

— Что-о⁈ Они там охренели что ли⁈ Бойню собрались устроить в городе⁈ — опешил Щукин. — У кого вообще хватило наглости заявиться сюда со стволами⁈

— Докладывают, что на транспортные средства нанесены эмблемы корпорации «Оптима-фарм», поэтому, скорее всего…

— Тьфу ты! С этого и нужно начинать было! — в сердцах отвесил новый пинок многострадальному системному блоку Фёдор Харитонович. — Отставить «Гранит!» Значит так, передайте прибывшим условия: первое — никакого оружия за проходной. Второе — всем попрятаться в машины и даже носу наружу не казать. Третье — освободить проезд. Если хоть что-то из этого не будет выполнено, разговор начнётся совсем другой. Всё уяснили?

— Так точно!

— Ну и хорошо. Мне докладывать о любых возникших проблемах. Если продолжат упрямствовать, будем действовать по обстоятельствам. Исполняйте!

Бросив трубку, Щукин протяжно вздохнул и устало помассировал глаза.

— Ну вот и сама «Оптима» заявилась, — поделился он новостями.

— Фёдор Харитонович, давайте попробуем…

— Достаточно, — резко перебил его руководитель. — Я долго прислушивался к тебе, Валера. Но в глобальном плане ситуация только ухудшается. Обойдусь без твоих советов. Пока свободен.

— Но товарищ генерал, если мы…

— Я сказал: свободен, Аваков! — прорезалась сталь в голосе начальника управления.

Полковник несколько секунд посверлил Щукина взглядом, после чего развернулся на пятках и покинул кабинет.

Но не долго Фёдор Харитонович пробыл в одиночестве. Не прошло и пяти минут, как снаружи послышался какой-то шум. Мужчине показалось странным, что некоторое время он не приближался, но и не отдалялся. Поэтому он решил самостоятельно выйти и узнать, что там происходит.

Оказалось, секретарь грудью встала на защиту генеральского кабинета и бесстрашно преградила путь целой делегации, которая топталась на пороге. А возглавляла эту ораву, судя по всему, вон та высокомерная дамочка в безупречном деловом костюме. Сейчас на её лице печатными буквами было написано брезгливое удивление, словно она столкнулась с бунтующей прислугой.

— … невозможно! Вас слишком много! — ухватил обрывок реплики секретаря Щукин.

— Капитан Артамонова, всё нормально, пропустите их, — поспешил вмешаться Фёдор Харитонович, пока всё не вылилось в очередной конфликт.

Правда, когда вслед за визитёршей в приёмную и кабинет стала просачиваться ватага в полтора десятка человек, начальник управления несколько опешил. Оказалось, что женщина притащила с собой куда более многочисленную свиту, чем казалось на первый взгляд.

Даже визуально её сопровождение без труда разделялась на два неравных крыла. Первое — явно силовое. Таких молодцев, которые в плечах поперёк себя шире, сложно перепутать с кем-либо ещё. Но это понятно. Ведь любой уважающий корпорат окружает себя гвардией.

А вот вторая половина процессии была уже интересней. Она состояло из застёгнутых на все пуговицы хлыщей в узких галстуках. Идут себе важные, пухлые кожаные портфельчики тащат, поправляют очочки в тонких золотистых оправах, и смотрят эдак свысока…

Для полноты картины им не хватало только табличек на шее с наименованием адвокатской палаты, в которой они состоят. И если бы спросили мнения Щукина, то эта вторая группа была гораздо опасней вооружённых дуболомов. Ох, сколько крови попортили корпоративные юристы простым работникам системы…

Тем не менее, раз уж приглашение прозвучало, вся эта гурьба медленно потекла в кабинет генерала. Ему даже стало интересно, как они будут внутри располагаться, ведь посадочных мест на такую толпу не хватит. Но оказалось, что кресла заняли лишь двое — та самая дамочка, которая была здесь за главную и какой-то крепкий мужик. При ближайшем рассмотрении им оказался… Бугров⁈

Надо же, и как только Щукин его проглядел? Вот уж воистину неожиданно…

— Представьтесь, пожалуйста, — обратился к женщине начальник управления, присаживаясь за свой стол.

— Радецкая Инесса Романовна, президент корпорации «Оптима-фарм» и по совместительству её владелица, — с холодным достоинством объявила визитёрша.

— Угу, очень приятно, — кисло отозвался Фёдор Харитонович, всем своим видом демонстрируя совершенно противоположное. — А теперь объясните мне, госпожа Радецкая, для чего понадобилось устраивать это представление?

— Что вы имеете в виду, товарищ генерал-лейтенант? — наивно захлопала ресницами собеседница.

— Не прикидывайтесь! Зачем тащить сюда всю эту толпу и перекрывать дорогу к управлению? — глухо заворчал Щукин.

— Боюсь, вы всё неверно истрактовали, — позволила себе Инесса Романовна снисходительную улыбку. — Никаких представлений я устраивать не собиралась. Это всего лишь моя персональная охрана, и не более того.

— За дурака меня держите? — иронично выгнул седую бровь начальник управления. — Не многовато ли для одного человека?

— Спасибо, что спросили, ведь это имеет прямое отношение к цели моего визита, — хмыкнула непробиваемая дамочка. — Как вы наверняка уже знаете, город захлестнула волна инцидентов неясной аномальной природы. И в центре этих событий находятся люди с невиданными способностями. Собственно, по этой причине я и здесь.

— И что же конкретно вы от меня хотите, госпожа Радецкая? — недовольно поморщился офицер.

— Хочу предложить вам сделку.

— Вы? Сделку? — не потрудился скрыть лёгкого пренебрежения Щукин.

— Именно, — с каменным спокойствием подтвердила Инесса Романовна. — С недавних пор моя корпорация сформировала профильное подразделение по борьбе с подобными аномальными проявлениями. Поэтому мы могли бы…

— Не могли бы! — резко оборвал её генерал. — Министерство внутренних дел не нуждается в посторонней помощи. Особенно от частных компаний.

— Прискорбно это слышать, — показательно печально вздохнула Радецкая. — Но я сама виновата, что была слишком высокого о вас мнения, товарищ генерал.

— Что, простите? — опешил от такой шпильки начальник управления.

— Что слышали, глубокоуважаемый Фёдор Харитонович, — мгновенно преобразился тон Инессы Романовна. — Если вы не хотите договариваться по-хорошему, то я постараюсь сделать так, чтобы на вашем месте оказался более дальновидный руководитель.

— По-моему, вы слишком много на себя взваливаете, госпожа Радецкая, — усмехнулся в усы Щукин. — К счастью, кадровые вопросы в министерстве внутренних дел не решаются на основании чьих-то ущемлённых амбиций. Ещё ни одного начальника городского управления не снимали с должности за то, что он отказался плясать под дудку корпоративного сектора. А вот обратные ситуации, кстати говоря, случались.

— Спешу вас огорчить, товарищ генерал-лейтенант, но камнем преткновения здесь выступают отнюдь не мои амбиции и желания, — ядовито улыбнулась Радецкая, однако в голосе её зазвучали нотки надвигающейся грозы.

— Тогда что же? — посерьёзнел Щукин, уловив эту перемену.

— Для меня это вопрос выживания, — припечатала Инесса Романовна. — К вашему сведению, на мою жизнь уже неоднократно совершались покушения. И всякий раз за этим стояли лица, обладающие аномальными способностями. Если б не опыт и знания Пётра Евгеньевича…

Дамочка изобразила благодарственный кивок в сторону Бугрова, который сидел рядом мрачнее тучи и не раскрывал рта.

— … то все таблоиды уже бы пестрили моими некрологами.

— Послушайте, Инесса Романовна, мы делаем всё возможное, чтобы купировать эту невиданную ранее угрозу, — запоздало попытался Щукин сгладить углы в этой не слишком хорошо начавшейся беседе. — За последний месяц нам удалось сократить количество подобных происшествий на…

— Значит, вы делаете недостаточно, товарищ генерал-лейтенант! — перебила его Радецкая. — Вы не запудрите мне голову своими красивыми отчётами, ведь я вижу совсем иную картину. Вчерашний инцидент с моим заместителем, который тоже оказался одержимым, иллюстрирует это наиболее ярко. Как думаете, почему я заявилась сюда с целой армией телохранителей? Потому что ваше ведомство не справляется с возложенной на него задачей! Вы не исполняете свою службу! Не справляетесь с охраной общественного порядка и защитой граждан! Вместо этого вы предпочитаете старательно заметать весь сор под коврик, рисовать красивые доклады и делать вид, что в городе ничего не происходит! А между тем, моя жизнь продолжает находиться под угрозой!

Инесса Романовна обрушилась на Щукина с яростью шторма. Она вколачивала слова как гвозди и бесстрашно швыряла ему в лицо жёсткие обвинения, за которые любого другого вышвырнули бы из генеральского кабинета в мгновение ока.

Однако сила её позиции крылась в том, что по существу Фёдору Харитоновичу возражать было нечем. Хуже того, он даже не имел уверенности, что найдет поддержку в верхах. Ведь тот же Бородин, министр МВД, отзывался не менее критично о сложившейся ситуации. И когда до него дойдут известия о вчерашнем происшествии… Ох, что начнётся…

— Но даже в такой обстановке, глубокоуважаемый товарищ генерал-лейтенант, вы продолжаете упорствовать и отказываетесь от предложенной помощи… — голос Радецкой вдруг сделался тихим и обманчиво вкрадчивым. — Сотрудник ваших органов, едва не пустивший мне пулю в лоб, продолжает находиться в СИЗО. Суды по его делу бесконечно откладываются, поскольку никому не хватает духу признать, что положения уголовного кодекса не регулируют вопросы одержимости. И даже вы, товарищ генерал-лейтенант, не собираетесь ему помогать, хотя знаете о новой аномальной угрозе. Вам всем было бы проще закрыть этого человека на десять лет за решёткой, лишь бы только не разбираться во всей этой чертовщине. Вы боитесь огласки, и потому моё прибытие вас так переполошило. Вы опасаетесь слухов, которые неизбежно поползут.

Инесса Романовна сделала небольшую паузу, наслаждаясь реакцией собеседника на её речь.

— Так вот, товарищ генерал-лейтенант, если у вас не хватает духу объявить обществу, что творится вокруг, то я сделаю это сама, — подошла она к завершающей части своего выступления. — На балансе моей корпорации находятся тысячи билбордов, рекламных поверхностей и цифровых экранов по всей стране. Наш брендированный автопарк насчитывает около двадцати тысяч транспортных средств разного тоннажа. И поверьте, ради спасения своей жизни, я обязательно размещу нужную информацию на каждом из них. В довесок к этому, в нашей базе прямой СМС-рассылки включены десятки миллионов подписчиков. Вы понимаете, к чему я клоню, или мне намекнуть ещё прозрачней?

— Я вас услышал, — убийственно зыркнул на визитёршу Щукин.

— Отлично. Тогда дам вам время на размышления. Если вы больше ничего не хотите мне сказать, то я, пожалуй, пойду. Всего вам доброго, товарищ генерал-лейтенант.

Офицер пробурчал что-то нечленораздельное, и вся многочисленная свита Радецкой организованно покинула кабинет вслед за ней.

Уже в коридоре, когда они подходили к лестнице, Инесса Романовна покосилась на своего спутника и заметила, что с его лица не сходит кривая ухмылка.

— Редко можно увидеть вас улыбающимся, Пётр Евгеньевич, — добродушно фыркнула президент «Оптимы».

— Просто не думал, что вы так лихо заткнёте Щукина за пояс, — усмехнулся Бугров. — Эту обалдевшую физиономию надо было сфотать.

— Поиск слабых мест у оппонента — основа любых переговоров, — со скучающим видом пояснила Радецкая. — Но не это для нас главное. Куда важнее, что вы сидели прямо перед генералом, а он даже не заикнулся о вашей роли во вчерашнем инциденте с Бройтманом. Думаю, нам удалось донести до руководства МВД, что любые претензии в ваш адрес чреваты для них серьёзными последствиями. Теперь мяч на их стороне. Посмотрим, чем ответят наши доблестные правоохранители…