Я только-только начал побеждать маразм древних технологий, как в прихожей лязгнул замок. Кто-то несколько раз толкнул упрямую, заедающую дверь и всё-таки смог ее открыть.

В голове моментально щелкнуло. Время на дворе стояло лихое. Квартиры сейчас выносили подчистую, вплоть до оконных рам, розеток и плинтусов.

Я, стараясь ступать абсолютно бесшумно, скользнул на кухню и вытащил из ящика нож. Самый страшный, который у нас был — массивный поварской тесак. Перехватил его поудобнее, шагнул в коридор и…

— Олег! — мама от неожиданности и испуга выронила сумки на пол.

Однако в себя она пришла на удивление быстро.

— Ты что здесь делаешь⁈ И почему с ножом⁈ И… почему не в институте⁈

Отвечать надо было быстро и, главное, не моргнув глазом.

— Привет, мам! Да в институте свет вырубили, вот всех студиозов по домам и распустили, — выдал я уверенным тоном.

Вообще, врать я умел. Профессия обязывала. Я мог врать кому угодно, сколько угодно, и люди мне безоговорочно верили. Но мама по каким-то одной ей ведомым, микроскопическим признакам всегда безошибочно понимала, когда ее сын лжет.

— У нас тоже выключили, — нахмурилась она. — И нас домой отпустили.

«Фу-у-ух», — мысленно выдохнул я. Идеальное совпадение. Пусть думает, что это массовое веерное отключение по всему району.

— А с ножом-то ты что прыгаешь? — она наклонилась, собирая сумки.

— Да колбаски себе отрезать хотел, — не растерялся я.

— Кто не успел, тот опоздал, — грустно усмехнулась мама. — Сестры вчера всю подмели.

— Ладно, буду помирать молодым и голодным, — я опустил тесак.

— Не будешь. Я картошку купила, сейчас пожарю.

— Ой, мам, спасибо. Давай я хоть почистить помогу.

— Сама справлюсь. Иди занимайся.

И я ушел. Заниматься тем, что позволит мне в ближайшее время купить палку хорошей «Докторской». А вообще надо будет взять приличный свиной окорок, запечь его самому в духовке и устроить семье еще один праздник живота.

«Ятрань» печатала с таким грохотом, что не услышать ее в нашей хрущевке было невозможно. Но мама зашла в комнату настолько тихо, что я даже не заметил.

— А что ты делаешь? — спросила она, кладя руку мне на плечо и глядя на лист, зажатый в каретке.

— Домашняя работа. Задали написать образцы уставных документов ТОО, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от клавиатуры.

— Олег, давай ты не будешь думать, что у тебя мама совсем глупая? — неожиданно огорошила она меня.

— Мам, ну ты чего? — попытался изобразить искреннюю обиду я.

Она выразительно кивнула на раскрытую папку Влада, лежащую рядом на столе. С машинописными листами, исчерканными моими пометками.

— Перепечатывать чужие документы подрядился?

Дальше отпираться не имело смысла. Как я уже говорил — мою ложь мама чувствовала за километр. Вот другому человеку обмануть ее — раз плюнуть! У мамы была какая-то святая, непоколебимая вера в людей. У нее можно было девять раз занять денег, ни разу не отдать, прийти в десятый — и она снова займет! Но своих детей она сканировала идеально.

— Нет. Составляю учредительные документы для одного знакомого.

— Чтобы фирму зарегистрировать?

— Угу, — буркнул я, возвращаясь к печати.

— Олег! Нет, я, конечно, понимаю, что ты уже на третьем курсе… но это… это же такая ответственность! У тебя просто практических знаний может не хватить! Ты же людей подведешь! Давай я дяде Жоре позвоню? Попрошу приехать и тебе помочь.

Дядя Жора. Папин младший брат. Адвокат.

Правда, из той славной породы адвокатов, которые самих законов толком не знают, зато виртуозно умеют «заносить» кому надо и сколько надо. В принципе, папаня меня на юрфак именно из-за дяди Жоры в свое время и отправил. Логика была железобетонная: сыночек закончит, получит корочку, а дядя его потом куда-нибудь к себе «приткнет».

Ирония заключалась в том, что дяде Жоре сейчас было тридцать пять. А по уровню реальных юридических знаний, судебного опыта и банального IQ я превосходил его на порядок. Если не на два. Такой «помощничек» мне сейчас будет только под ногами путаться и умничать не по делу.

— Мама, не надо дядю Жору. Я сам прекрасно справлюсь.

— Я могу его на вечер пригласить, чай попьем, он твои бумаги заодно посмотрит, опытным глазом… — мама упрямо продолжала гнуть свою линию.

— Прости, никак. Я вечером ухожу.

— Куда?

— Да с пацанами прогуляться решили. Воздухом подышать.

— Хорошо, — строго сдвинула брови мама. — Но к десяти дома! Как штык!

Господи. Как же давно мне никто не говорил этой фразы. «Дома». «Как штык». «К десяти». Я едва сдержал улыбку. Но ничего, придется заново привыкать к новым старым реалиям.

— Конечно буду, мам.

— А с кем идете-то?

— С Серегой.

Я знал, что Сергей маме нравится. Парень он был обстоятельный, надежный, не дурной, в сомнительные компании не лез.

— Ну, раз с Серегой… — мама чуть смягчилась. — Тогда можно и до половины одиннадцатого.

Гулять по морозным улицам в мои планы совершенно не входило. Тем более торчать на улице допоздна. Я планировал быстро разрулить вечерние дела и лечь спать. Чтобы завтра проснуться пораньше, ведь, как известно, кто рано встает — тому достаются самые жирные клиенты.

Я просидел за «Ятранью» до пяти часов вечера. Только-только разогнул затекшую спину, еще раз пробежался глазами по отпечатанным листам, мысленно хваля себя за безупречно составленный текст, как хлопнула входная дверь. Домой из школы ввалились Маша с Дашей. Квартира моментально наполнилась криками, смехом и топотом.

— Олег, — мама заглянула в комнату, вытирая руки полотенцем. — Мой руки и пошли ужинать. Картошка готова.

Я вышел в коридор. Даша уже намертво прилипла к дисковому телефону, накручивая витой провод на палец и увлеченно щебеча с какой-то подружкой.

— Дашуль, — я легонько постучал ее по плечу и зашептал. — Телефон через час надо освободить. Кровь из носу.

— Да! — тут же встряла выглянувшая из кухни Маша. — Вообще-то я потом Ленке звонить буду!

Я повернулся ко второй сестре:

— Машуль, потерпи. Мне ровно в семь часов один очень нужный человек звонить будет. Надо, чтобы линия была свободна.

Маша хитро прищурилась и перешла на заговорщицкий шепот:

— С Олей помирился, да?

— С какой еще Олей? — искренне не понял я.

И тут в голове щелкнуло. Память двадцатилетнего Олежки услужливо подкинула образ. Точно. Была такая Оля. Странноватая, экзальтированная барышня, с которой я в то время встречался. Мы то со скандалами расходились, то со слезами сходились обратно. Воспоминаний у взрослого Манькова о ней почти не осталось — только осадок от каких-то нелепых, глупых юношеских терзаний, которые сейчас казались просто смешными.

— Да-да, с Олей, — быстро согласился я.

Это было куда проще, чем пытаться объяснить школьнице, что у ее непутевого брата-студента вдруг нарисовался серьезный бизнес.

— Ну ла-а-адно, — смешно растягивая слова, протянула Маша. — Освобожу. Но что мне за это будет?

— Мандарин.

Глаза сестренки радостно вспыхнули:

— Давай!

— Так вчера уже дал, — невозмутимо парировал я.

— Эй! Так нечестно! — возмутилась она.

— Еще как честно! — произнес я назидательно. — Мандарин был? Был. Значит, телефон сегодня с семи до восьми вечера — мой.

Сестренка нахмурила брови, переваривая суровые реалии бартерных отношений. Наконец она пришла к решению:

— Ну ладно… Но после восьми телефон точно мой!

— Договорились, акула бизнеса! — я щелкнул ее по носу и пошел на кухню мыть руки.

Мы только-только сели ужинать. Но едва я успел накидать себе в тарелку жареной картошечки, как в коридоре надрывно затрезвонил телефон.

— Я возьму! — я сорвался с табуретки раньше, чем кто-либо успел среагировать. — Да это, наверное, меня с кафедры… — донеслось мне вслед удивленное мамино.

Но мама ошибалась. Я подскочил к аппарату, глубоко выдохнул, выравнивая дыхание, и только после этого снял карболитовую трубку.

— Алло.

— Здрасьте… А я могу Олега услышать? — пробился сквозь легкие помехи напряженный голос.

— Слушаю. Это я.

— Это Влад.

— Рановато ты, — я бросил взгляд на часы. До оговоренных семи оставалось еще прилично времени.

— Да я… хотел узнать, у нас всё в силе? Без изменений?

— А вообще, молодец, что позвонил, — усмехнулся я. — Как раз-таки с изменениями.

На том конце провода шумно втянули воздух.

— Я так и знал! — с ходу сорвался на истеричный ор Влад. — Я так и чувствовал, что ты меня кинуть решил! Слушай сюда, урод! Я тебя сейчас по номеру вычислю, приеду и ноги переломаю! И…

— А ну заткнись! — рявкнул я так, что мембрана в трубке жалобно хрюкнула. — Заткнись и слушай сюда! Для тебя сегодня акция. Я тебе не просто идеальные документы сделал. Я их сразу через регистрацию протащил.

На линии повисла тишина. Вся блатная спесь клиента испарилась в секунду.

— Как это… через регистрацию? — севшим голосом переспросил Влад.

— Вот так. Получишь на руки готовые свидетельства. Уже с печатями. И лети в свою Москву за грузом сизым лебедем.

— Вообще-то, правильно говорить — сизым голубем, — окончательно растерявшись, пробормотал Влад.

— Да хоть лысым страусом. Кем хочешь, тем и лети, понял?

— Понял… — эхом отозвалась трубка. — А я… я что-то еще должен буду за это?

— Штуку сверху докинешь.

— Штуку? — парень на пару секунд завис, явно сводя дебет с кредитом. Простой фуры обходился ему куда дороже тысячи рублей.

— Хорошо… Сделаю.

— Вот и договорились. Документы заберешь завтра вечером. И, как я уже сказал, всё будет в лучшем виде и с печатями.

— А это… ну… не налюбилово? — с робкой надеждой уточнил кооператор.

Я криво улыбнулся, глядя на свое отражение в зеркале прихожей.

— Даже если и оно, я тебе всё равно про это сейчас не скажу. Всё, отбой.

И я опустил трубку на рычаги. Хех, вообще я ему бонус хотел сделать. Однако за ор надо было штрафовать, да лишняя штука сверху мне не помешает. А наоборот, очень даже замотивирует.

В половину восьмого я аккуратно уложил напечатанные листы в классическую картонную папку с тесемками. Накинул куртку, сунул документы под мышку и уже потянулся к замку, когда в прихожую вышла мама.

Ее взгляд тут же зацепился за папку.

— А бумаги зачем с собой прихватил? Вы же гулять собирались.

— По дороге дело закрою, — ответил я. — Отдам клиенту, а потом сразу к пацанам поеду.

— Олег… — мама скрестила руки на груди и окинула меня пристальным взглядом. — Скажи мне честно. Ты ни в какое темное дело не влез?

— Мам, да брось, — я примирительно улыбнулся. — Ну в какое еще темное дело?

— Ну, в этот… как его… — она запнулась, понизив голос, словно сестрёнки могли нас подслушать. — В рэкет?

Я рассмеялся, причем абсолютно искренне.

— Мам, ну какой рэкет? — отсмеявшись, сказал я. — Ты на меня посмотри. Для рэкета у меня слишком много мозгов и слишком мало мышц. Не придумывай и не переживай. Всё, я побежал. Постараюсь быть пораньше.

Я вышел во двор. Темно, морозно, но на скамейке у подъезда, плотно закутавшись в пуховые платки, уже несли свою бессменную вахту три соседские бабульки. Я вежливо поздоровался и… остановился, чувствуя, как начинают скрипеть мозги.

Вот реально — как мне доехать до этого гребаного театра на Ленина? Память спасовала, маршруты автобусов и номера троллейбусов вымылись из головы под ноль за три десятка лет! И ведь нет в кармане смартфона с навигатором, который услужливо подскажет: иди туда, жди 56-й, проедь три остановки и пересядь на маршрутку.

Я уже было открыл рот, чтобы обратиться за справкой к старушкам, но тут к подъезду плавно подкатила машина. Желтая таксишная «Волга», причем в очень приличном для нынешних времен состоянии. Дверца распахнулась, и с пассажирского сиденья выпорхнула Люда.

Она наклонилась к окошку, протянула водителю купюры и звонко бросила:

— Сдачу на чай!

У бабок на скамейке мгновенно стих неспешный разговор про летящие в космос цены. Они уставились на Людку с такой чисто людоедской ненавистью, что дай им волю — прямо сейчас забили бы камнями. А Люда выглядела просто роскошно. Как она умудрялась так одеваться в эпоху тотального дефицита — загадка. Короткая пушистая шубка, экстремальное мини, колготки в крупную сетку и умопомрачительные черные сапоги-чулки на высоченной шпильке, идеально облегающие стройные ноги. Настоящая куколка!

— Люда, ты мой ангел! — я сорвался с места, пока таксист не успел включить передачу.

Люда аж затрепетала. То ли от неожиданности, то ли от искреннего комплимента.

— Ты чего, студент? — обалдело спросила она, когда я элегантно обогнул ее и юркнул в еще теплый салон машины.

— Ничего, просто мой личный ангел-хранитель, — я широко улыбнулся. — С меня причитается!

На ее красивом лице отразилась сложная гамма чувств.

— Тебе… денег на дорогу дать? — совершенно искренне предложила она, все еще находясь в легком шоке от моей напористости.

— Спасибо, не надо. Пока!

Я захлопнул дверцу и повернулся к водителю:

— Привет, шеф. Ленина — Советская, к кукольному театру.

Понятие таксометра в девяносто втором стремительно кануло в Лету. Прибор на панели, конечно, стоял, но попробуй его настрой, когда цены на бензин и запчасти меняются чуть ли не каждую неделю. Таксист смерил меня оценивающим взглядом, прикидывая платежеспособность по одежке, и коротко выдал:

— Сотня.

— Поехали.

Машина мягко тронулась с места. Обернувшись, я увидел через заднее стекло, как Людка скрывается в подъезде. Я мастерски вызвал огонь на себя: взгляды бабок теперь были обращены не на «гулящую девку», а на оборзевшего студента, который разъезжает на такси по ночам.

Всю дорогу я мысленно материл себя за транжирство. Поддавшись эмоциональному порыву, я вбухал кучу денег просто в комфорт. Накладные расходы росли как на дрожжах. Туда купюру, сюда сотню… А по факту — у меня в активе пока всего один клиент, да и тот со смешным гонораром. С такими барскими замашками можно легко вылететь в трубу на самом старте.

Но когда мы подкатили к кукольному театру, я понял, что стольник спалил не зря. Это была не плата за проезд. Это была железобетонная инвестиция в имидж.

Наталья Владимировна уже переминалась с ноги на ногу на заснеженном тротуаре.

— Вон, видите женщину? — бросил я таксисту. — Прямо напротив нее тормозните.

— Сделаем, — коротко буркнул таксист.

— И мне надо будет обратно. Туда, откуда приехали, — торопливо добавил я, пока машина плавно прижималась к бордюру. — Подождете пару минут?

— Пару подожду, — невозмутимо отозвался водитель. — Обратно — еще стольник.

— Отлично. Я мигом.

Я толкнул дверцу и неспешно, с достоинством вышел из теплого салона «Волги» прямо перед чиновницей.

В глазах Натальи Владимировны отчетливо мелькнуло уважение. В девяносто втором году на такси просто так не раскатывали. Она окончательно убедилась, что связалась с серьезным человеком, а не с уличным пустозвоном. А вот если бы я притащился на автобусе, после трех пересадок, с измызганными в грязи ботинками и замерзшей соплей под носом — эффект от моего «бизнес-предложения» улетучился бы моментально. Встречают по одежке, а в нашем случае — еще и по транспорту.

— Добрый вечер, Наталья Владимировна! — я тепло улыбнулся, мысленно ставя галочку: она тоже пришла минут на десять раньше уговоренного. Значит, почуяла выгоду. Заглотила наживку.

Я достал из-под куртки картонную папку с тесемками и протянул ей.

— Вот. Наш первый клиент. Идеально заполненный Устав, как я и обещал.

Она покосилась на картонку, но руки протянула к ней не сразу. Взяла папку осторожно, двумя пальцами, словно внутри лежала не стопка машинописных листов, а взведенная граната.

— А это… — она воровато оглянулась по сторонам темной улицы. — Это точно не опасно?