Толик слетал, что называется, мухой. Я даже замерзнуть толком не успел, но зато успел рявкнуть и отогнать парочку каких-то мутных маргиналов, которые начали с нездоровым интересом крутиться вокруг нашей техники.

Мой напарник еще издалека победно помахал в воздухе «жидкой валютой», и я снова забарабанил в массивную дверь райисполкома. На удивление, в этот раз она распахнулась почти мгновенно!

— Чего опять надо? — хмуро буркнул вахтер, хотя было прекрасно заметно, как он мелко пританцовывает на месте от нетерпения.

— Это не нам надо, — усмехнулся я. — Это вам надо!

Старик осторожно высунул голову на мороз, словно старая черепаха из панциря, чтобы получше осмотреться. Тут как раз подоспел запыхавшийся Толян.

— С днем рождения, дядя! — радостно возвестил он.

Толик достал из-за пазухи пузатую бутылку «Распутина» емкостью ноль семь — ту самую, с подмигивающим бородатым мужиком на этикетке — и помахал ею прямо перед носом старика. Этим нехитрым движением он вахтера буквально загипнотизировал. Дед замер и завороженно наблюдал за тем, как прозрачная жидкость маняще плещется за стеклом.

— Так нам технику-то можно занести? — громко спросил я, возвращая его в суровую реальность.

— Конечно, заносите! — мгновенно очнулся вахтер, распахивая створку пошире. — Чего на морозе-то стоять, ребятки?

— Тогда, если не сложно, помогите донести, — попросил я и бесцеремонно всучил ему в руки клавиатуру и мышь, чтобы самому снова взяться за проклятый монитор.

С суровым стражем порядка произошло поистине магическое превращение. От его недавней неприступности не осталось и следа, он стал сама любезность.

— Конечно, конечно! — засуетился вахтер, бережно прижимая к груди провода и пластик. — Давайте подмогну! Проходите, я подержу.

Пока мы медленно брели по темному коридору, вахтер с любопытством поинтересовался:

— А вы кто вообще такие будете? В каком отделе работаете?

— Мы юристы, — тяжело дыша под весом монитора, ответил я.

— А имена-то у вас есть, юристы? — не унимался дед.

— Я Олег, а он — Анатолий.

— А я дядя Коля, — степенно представился вахтер.

— Безмерно приятно! — бодро отозвался Толик.

Мы наконец дошли до нашего кабинета, я отпер дверь, и мы с огромным облегчением сгрузили всю технику на стол. Что-то собирать, скручивать и подключать прямо сейчас не было ни малейшего желания, да и сил тоже не осталось. Тем более, гением в компьютерных технологиях я никогда не был, и сильная усталость могла сыграть злую шутку. Воткнул бы сдуру не тот провод не в то гнездо — и всё, полыхнули бы синим пламенем мои триста пятьдесят зеленых.

Я уже потянулся к выключателю, чтобы погасить свет, как дядя Коля неожиданно спросил:

— Слушайте, а посуда у вас тут есть?

— В смысле? — не понял я.

— Ну, стаканы, — терпеливо пояснил вахтер.

— А зачем? — искренне удивился Толик.

Дядя Коля многозначительно потряс зажатой в руке бутылкой «Распутина»:

— Как это зачем⁈ А как мы ее, родимую, пить-то будем?

— Лично я — никак, — твердо ответил я. — Я домой поехал.

У вахтера от такого кощунственного заявления глаза натурально полезли на лоб.

— Ты что, не будешь… водочку⁈ — опешил дядя Коля.

В его картине мира, видимо, совершенно не укладывалось, как кто-то, находясь в трезвом уме и адекватном состоянии, может добровольно отказаться от чисто мужского сурового застолья.

Обижать деда мне совершенно не хотелось. В конце концов, нам наверняка еще не раз придется задерживаться на работе или приходить в офис в нерабочее время. Лояльность вахтера была бы нам крайне полезна.

Но пока я лихорадочно соображал, как бы помягче и повежливее ему отказать, чтобы не задеть тонкую душевную организацию стража порядка, в разговор резво вклинился Толик:

— А я буду! Но только надо за закуской сбегать.

— Во! Красава парень! — мгновенно просиял дед. — И не надо никуда бегать за закуской! У меня на посту сальце домашнее припрятано и черный хлебушек. Под беленькую — самое то! Айда ко мне в дежурку!

— Может, и ты с нами? — с надеждой спросил Толик.

— Простите, мужики, но не могу, — извиняющимся тоном ответил я. — Я бы с превеликим удовольствием, но пообещал маме помочь.

— Эх, молодежь… Сначала маме, потом жене, вот так незаметно и становятся подкаблучниками! — философски изрек вахтер, назидательно поднимая вверх указательный палец.

Они оба мерзко и сплоченно захихикали, провожая меня по темному коридору до самого выхода.

Уже стоя на пороге, я обернулся к Толику и строго на него посмотрел.

— Только давай без фанатизма! — предупредил я. — Завтра у нас полный рабочий день. Чтоб с утра был как огурчик!

— Да, «мамочка»! — картинно закатил глаза напарник.

— Иди-иди, не переживай, — добродушно отмахнулся дядя Коля, прижимая к груди бутылку «Распутина». — Я за ним прослежу!

Глядя на его предвкушающую улыбку, я невольно подумал, что было бы совсем неплохо приставить кого-нибудь проследить за самим дядей Колей.

— Всем пока, до завтра! — бросил я на прощание.

Тяжелая входная дверь за моей спиной закрылась подозрительно шустро и без лишних церемониальных прощаний. Внутри громко лязгнул засов, окончательно отрезая меня от этого «элитарного» мужского клуба.

* * *

Набегался я в тот день так, что, добравшись наконец до дома, еле заставил себя поужинать. Да, я прекрасно помнил о недавнем обещании, данном самому себе: надо было срочно заняться воспитанием сестренок. Но я ожидаемо столкнулся с извечной проблемой, с которой сталкивались миллионы родителей — где вообще на всё это было взять время⁈ Клятвенно пообещав себе, что обязательно его найду завтра, я рухнул в кровать и мгновенно провалился в глубокий сон.

Утром я наскоро позавтракал, чмокнул маму в щеку и отправился на работу. По большому счету, наступивший день должен был стать еще более загруженным, чем предыдущий. Мне предстояло не только конвейером штамповать новые уставы, но и попытаться внедрить в нашу кустарную «бизнес-цепочку» передовые технологии, которые должны были существенно ускорить весь процесс.

Потеряв изрядную долю здоровья в утреннем автобусе, где в битком набитом салоне у меня буквально трещали ребра, я пулей выскочил на своей остановке. К зданию райисполкома я побежал почти вприпрыжку. Вперед меня неумолимо гнали заветная мечта и жажда наживы!

Решительно распахнув дверь в наш кабинет, я невольно скривился от ударившего в нос жуткого запаха. Источник этого амбре нашелся тут же. Прямо на полу, на неизвестно откуда взявшемся грязном полосатом матрасе, свернувшись калачиком, безмятежно спал Толик. Прямо в одежде. От напарника на весь кабинет несло ядреным перегаром.

Я подошел к нему, наклонился и легонько потрепал за плечо.

— Ма-а-ам, ну еще пять минут, — жалобно пробормотал Толик.

— Сыночек, вставай, я тебе девочку-блондиночку привел! — ласково пропел я.

Толик резко распахнул глаза.

— Чего⁈ Кто⁈ А… это ты, — разочарованно протянул он.

Напарник с трудом сел, болезненно сморщился и прижал ладонь ко лбу.

— Ох, бли-и-ин, башка трещит! — простонал он.

— Бутылку-то вчера раздавили? — поинтересовался я.

— Да-а-а… — хрипло отозвался Толик. — Хорошо еще, что я за второй не побежал. Гребаная паленка, чистым ацетоном воняла…

— А зачем ты тогда такую дрянь купил? — искренне удивился я.

— Так я подешевле брал, — скривился напарник. — Думал, всучу этому вахтеру, и пускай дед сам травится.

Он кое-как поднялся на ноги, пошатываясь дошел до стола, схватил электрочайник и припал губами прямо к носику, жадно глотая воду.

— Так зачем же ты сам ее пил тогда⁈

Толик оторвался от чайника и тяжело выдохнул, утирая мокрый подбородок.

— Ну а как иначе? — философски развел он руками. — Бьют — беги. Дают — пей! Тем более что на халяву.

— Толик, Толик… — укоризненно покачал я головой. — И как ты до сих пор не ослеп с такими жизненными принципами!

— Ладно, хорош лечить! Ты мне не мамочка… — огрызнулся страдалец.

— А вот когда просыпался, ты совсем по-другому говорил, — усмехнулся я.

Толик вытянул вперед заметно трясущуюся руку и посмотрел на меня самым жалобным взглядом, на который только был способен.

— Олег, можно я сегодня домой поеду? Ну ты же сам видишь — работник из меня сейчас вообще никакой!

Я только набрал побольше воздуха в грудь, чтобы выдать ему отповедь, как дверь кабинета внезапно распахнулась. Розовенькие с морозца, с радостно горящими глазами, внутрь ввалились Серега и Аленка.

— А вы теперь всегда вместе на работу ходить будете, да? — кисло поинтересовался Толик, глядя на парочку.

— Привет, — кивнул мне Серега, после чего перевел строгий взгляд на моего напарника: — Не твоего ума дело.

— Вот именно, чужое счастье тебя вообще не касается! — гордо поддакнула Алена, прижимаясь к Сереге.

— Ой-ой-ой, вы только поглядите, какие мы счастливые, — поморщился Толик. — Аж тошнит…

Он внезапно прислушался к своим внутренним ощущениям, побледнел и скосил на меня по-настоящему умоляющий взгляд:

— Сильно тошнит!

— Иди домой, — вздохнул я, принимая решение. — Но запомни крепко: это первый и последний раз. Повторится подобная выходка — удержу зарплату за весь месяц. Не дойдет с первого раза — уволю нафиг. Без всяких сюсюканий и выходного пособия. Усек?

— Усек, — хмуро буркнул Толик и, шаркая ботинками, поплелся к выходу.

— И матрас свой с собой забери! — крикнул я ему вслед.

Толик остановился в дверях, медленно повернулся и непонимающе посмотрел на свое полосатое лежбище.

— А откуда он у нас тут вообще взялся⁈

— Так ты же сам его вчера и приволок! — возмутился я.

— Я… — Толик напряженно наморщил лоб, пытаясь заглянуть в черные провалы памяти. — Я вообще этого не помню…

— Забирай и вспоминай по дороге! — категорично отрезал я. — Хоть домой его к себе тащи, хоть на помойку выкинь. Но чтобы этой хрени у нас в кабинете больше не было!

После ухода Толика мы открыли дверь настежь, чтобы как следует проветрить помещение. Алкогольные пары еще не успели выветриться, как в кабинет заглянула женщина с кучей папок в руках.

— Добрый день! А копии у вас можно сделать? — робко спросила она.

— Да-да, конечно, проходите! — тут же отозвалась Алена с приветливой профессиональной улыбкой.

Ну вот, прошел всего день, а девушка уже полноценно втянулась в работу.

Так как наш штатный зазывала отбыл домой по причине трагически подорванного здоровья, мы с Серегой решили вплотную заняться сборкой свежекупленного компьютера. У Сереги, как выяснилось, имелся кое-какой опыт в этом тонком деле: однажды он уже помогал подключать похожую технику своему дяде.

Объединив наши могучие сверхразумы, мы где-то через час-другой всё-таки смогли рассовать все кабели по своим законным местам. Я затаил дыхание и дрожащим пальцем ткнул в кнопку включения на системном блоке. Техника натужно загудела и ожила!

Грузился компьютер, казалось, целую вечность. Но по прошествии этого времени на пузатом экране наконец-то появилась заветная системная строка с мигающим курсором!

— А-а-а! Работает! — радостно заорал я, вскинув руки.

Меня тут же громким воплем поддержал Серега. Алена, которая в этот момент увлеченно копировала документы какому-то представительному дядечке, сердито зашипела на нас:

— Тише вы! У нас вообще-то клиенты!

Впрочем, сам дядечка совершенно не возмущался. Наоборот, он с нескрываемым любопытством наблюдал за нашими манипуляциями с вычислительной техникой.

Дождавшись, пока Алена закончит работу и выпроводит клиента, мы выключили наш японский комбайн и с кряхтением подтащили его поближе к столу. Затем торжественно достали толстый серый кабель, который нам вчера всучил Вовчик за десятку баксов, и уверенно воткнули один конец в системный блок.

Оставалось самое простое. Мы долго ползали вокруг комбайна, пытаясь найти, куда же присобачить второй конец, пока наконец не обнаружили нужный разъем на задней панели.

Серега уверенно поднес кабель к разъему, но вдруг его рука остановилась.

— Не втыкается, — озадаченно констатировал он.

— Это еще почему? — нахмурился я.

— А ты сам посмотри, — Серега покрутил штекером. — Гляди: тут на кабеле штырьки торчат. И тут, на разъеме принтера, тоже штырьки. Оно физически не втыкается.

Вот те раз. Что-то такое я подсознательно и предполагал. Ну должна же была случиться какая-нибудь подлянка с этой доисторической техникой! Для проформы я отобрал у Сереги кабель и сам потыкал им в разъем — действительно, не лезет, хоть ты тресни. Штырьки упирались в штырьки.

Хорошо еще, что предусмотрительный Вовчик на своей корявой шпаргалке с инструкцией к ДОСу нацарапал еще и домашний телефон. Я пододвинул к себе красный аппарат и быстро набрал номер.

Трубку сняли почти сразу.

— Алло, — раздался в динамике знакомый низкий бас. Я безошибочно узнал колоритную бабулю сисадмина.

— Здравствуйте! А это Олег, хороший друг Володи, — елейным голосом представился я. — Я у вас вчера вечером был, помните?

— Здравствуйте, Олег, — степенно ответила бабушка. — Что вы хотели?

— Володю можно к телефону позвать?

— Можно. Но у меня к вам, Олег, будет одна большая просьба.

— Внимательно слушаю, — напрягся я, ожидая подвоха.

— Не могли бы вы куда-нибудь пригласить Володю погулять? — неожиданно попросила старушка. — Он сутками сидит дома сиднем со своими компьютерами и портит себе зрение.

Я едва не рассмеялся от облегчения.

— Да вообще не вопрос! — с готовностью пообещал я. — Дайте ему трубочку, я его сейчас же на улицу вытяну!

В трубке щелкнуло, и Володя ответил почти сразу:

— Але!

— Привет, Вован. Слушай, ты нам, кажется, какой-то не тот кабель продал, — начал я без предисловий.

— Не может такого быть, — уверенно и даже слегка обиженно заявил сисадмин. — Вам нужен был LPT, я вам именно его и дал.

— Но он в комп втыкается, а в принтер — нет!

— Значит, у вас принтер скази… — задумчиво протянул Вован.

— Чего? — снова не понял я.

— Ска-зи, — произнес он по слогам, медленно и четко, как для маленького ребенка. — Это попандос, чувак. Теперь вам надо к принтеру специальную карту расширения покупать. Дорогую. Даже подержанная будет стоить под штуку баксов.

Меня прошиб холодный пот. Какая-то сраная плата вылезала нам дороже, чем весь наш полиграфический комплекс!

— Погоди, — попытался я объяснить на пальцах, отчаянно жестикулируя свободной рукой, словно Вован мог меня видеть. — Но разъем-то по форме полностью совпадает! Трапеция такая же. Просто на кабеле торчат штырьки, и на разъеме в принтере — тоже штырьки… Они друг в друга упираются.

— А-а-а! — с явным облегчением протянул Вован. — Ну так бы сразу и сказал, что там папа-папа!

— Нет, там штырьки… — упрямо повторил я, окончательно запутавшись в его странной терминологии.

— Так штырьки — это и есть «папа»! — снисходительно рассмеялся компьютерный гений. — Вам просто переходник нужен. Двойная «мама».

Я абсолютно ничего не понял из этой причудливой технической анатомии, но с замиранием сердца и надеждой спросил, ожидая услышать очередную космическую цену:

— А у тебя такой есть?

— Есть, — обыденно ответил Вован. — Пять баксов.

У меня аж отлегло от сердца. И тут я вспомнил про обещание, только что данное его суровой бабушке, и решил совместить приятное с полезным.

— Слушай, Вов, — деловито предложил я. — Давай так: бери такси и поезжай прямо к нам. Мы всё оплатим — и мотор туда-обратно, и сам выезд. Заодно поможешь сразу всё грамотно настроить и наладить, а то мы опять что-нибудь не туда воткнем.

Вован немного помолчал в трубку, видимо, прикидывая в уме финансовую выгоду и перспективу выбраться из дома.

— Ну-у-у, хорошо… — наконец согласился он. — Диктуй адрес.

Вован приехал минут через сорок.

— Вот ваша двойная «мама», — произнес он, извлекая из кармана куртки вытянутый пластиковый переходник с двумя рядами дырочек.

Ловким движением сисадмин соединил непослушный толстый кабель и наш японский чудо-комбайн, намертво закрутив по бокам фиксирующие винтики. Затем он плюхнулся на стул перед монитором и привычно поправил сползающие на нос очки.

Его пальцы стремительно забегали по толстым клавишам, выбивая пулеметную дробь. Синие панели «Нортона» замелькали на экране, сменяясь черным фоном командной строки. Вован еще немного помучил клавиатуру, вбивая какие-то совершенно непонятные заклинания, а затем с победным видом с размаху ударил по большой клавише «Enter».

— Ну, погнали! — скомандовал он.

Мы с Серегой и Аленой затаили дыхание и уставились на комбайн. Внутри громоздкого японского аппарата что-то утробно заурчало, гулко щелкнули невидимые шестеренки, затем раздался мягкий шелест захватываемой бумаги, и… принтер плавно выплюнул в приемный лоток первый свежеотпечатанный лист.

Я благоговейно, чуть ли не двумя пальцами, взял этот еще теплый, пахнущий краской и озоном кусок бумаги. На нем красовалась идеальная, кристально четкая тестовая строчка «ТЕСТ, ТЕСТ, ТЕСТ» без единой кляксы.

Вроде бы сущая мелочь. Подумаешь, умная железка просто распечатала текст! Но я тогда даже представить себе не мог, что именно с этого самого первого белого листа в нашей жизни начнется ТАКОЕ!