— Мне нужно другое, — сказал я. — Я же Владу говорил.

— И что же? — недоверчиво прищурился Борян.

— Копир…

— Ну вон же, две штуки стоят. Отличные аппараты.

— Нет, это мелкие, настольные, — отмахнулся я. — Мне мощный нужен. И главное, чтобы он еще как принтер и сканер мог работать. МФУ, короче.

— Эм… эф… что⁈ — на лице торговца отразилось непонимание.

Ясно. Опять проблема с терминами. Я снова забежал вперед паровоза со своим сленгом из будущего. Пришлось срочно подкидывать более понятный для девяносто второго года аналог.

— Комбайн, — пояснил я. — Можно бэушку.

На самом деле, именно на бывший в употреблении аппарат я изначально и нацелился. Техника мне была нужна не красоты ради, а сугубо функционала для. Переплачивать за заводскую упаковку я сейчас был не готов.

— И компьютер еще нужен, — добавил я. — И факс, но не новый.

— Факс, комбайн и комп? — Борян задумчиво потер нос, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, прикидывая варианты, и наконец кивнул: — Компьютера нет. Факсы только новые. А комбайн… есть вариант, давайте за мной.

Он перегородил вход в свой «эксклюзивный бутик» деревянной шваброй и повел нас за собой.

Мы спустились в темный подвал универмага. Там оказались такие мрачные и запутанные бетонные катакомбы, что если бы не наш проводник, мы бы с Владом там нафиг заблудились. Бомбоубежище они здесь, что ли, на случай ядерной войны строили? По-другому такое чудовищное нагромождение переходов, тупиков и толстых стен объяснить было невозможно.

Наконец Борян остановился возле массивной сварной двери и открыл здоровенный амбарный замок. Мы зашли в сырое, пропахшее застарелой плесенью помещение. Продавец щелкнул тумблером на стене и под низким потолком зажглась тусклая лампочка.

Я осмотрелся: вокруг всё свободное пространство было плотно заставлено старыми потертыми коробками разных калибров.

— Сейчас, — бросил Борян и полез в этот пыльный картонный лабиринт.

Оттуда послышалось кряхтение, скрип сдвигаемых ящиков, а потом он попросил нас переставить пару тяжелых коробов, загораживающих проход. Наконец торговец нашел то, что искал.

— Вытягивайте вот эту коробку! — скомандовал он.

Ящик оказался совсем не маленьким. Мы с Владом вдвоем еле-еле вытащили его на свободный пятачок у двери. Сам продавец нам помогать явно не собирался — не барское это дело. Зато Влад, сам до конца не понимая, зачем ему вообще нужно, покорно впрягся и помог мне вытащить тяжеленный короб по крутым ступенькам на первый этаж, обратно в бутик.

Борян ловко вскрыл картонные створки коробки, и на свет божий появился ОН. Настоящее доисторическое чудовище. Массивный серый корпус аппарата был густо усеян мелкими белыми пятнышками от высохшей побелки, а пластиковые углы оказались отшлифованы временем и чужими руками до глянцевого блеска. Я откинул тяжелую верхнюю крышку — стекло сканера покрывал толстый слой пыли.

— Он вообще работает? — поинтересовался я.

Борян лишь безразлично пожал плечами:

— Продаю как есть. Насчет работоспособности не уверен.

— Но проверить-то его можно?

— Проверяй, — легко согласился продавец и кивнул в угол. — Вон удлинитель валяется.

Я подтащил тяжеленный копир поближе к розетке и воткнул вилку. Нащупал на потертой панели тугую кнопку включения и нажал. Первые несколько секунд не происходило ровным счетом ничего. Я уже приготовился высказать Владу всё, что думаю о его «надежных» поставщиках, как вдруг внутри аппарата что-то громко щелкнуло. Чудовище ожило, натужно загудело, и под пыльным стеклом с яркой вспышкой проехалась каретка с лампой.

— Вот! — обрадованно крикнул Борян. — Работает же!

— Ну, вроде да, светится, — не стал разделять его восторга я. — Надо бы что-нибудь откопировать для верности.

Я выдвинул нижний лоток — пусто.

— Дай пару листов, — попросил я.

— А откуда у меня бумага? — искренне удивился Борян. — Я технику продаю, а не макулатуру.

— Но это же взаимосвязано, — попытался воззвать к логике я. — Офисная техника и бумага к ней… Нет?

На лице Боряна отразилось глубокое, почти философское непонимание сути моих претензий.

— Ладно, забудь, — тяжело вздохнул я. — В этом магазине бумага вообще продается?

— Не знаю, — буркнул он, возвращаясь на свой скрипучий стул. — Я с соседями-торгашами не очень лажу.

«Неудивительно, — мелькнула у меня совершенно резонная мысль. — При таком-то характере».

— Хорошо, я сам пойду поищу, — сказал я и вышел за пределы «бутика».

Я прошелся по всему периметру огромного универсама. И как назло: здесь можно было купить практически всё что угодно — от оцинкованных ведер и нелепых торшеров до тех самых резиновых калош. Всё, кроме банальной пачки белой бумаги формата А4.

Я вернулся к Боряну.

— Не знаю, что делать, — развел я руками. — Не хотелось бы брать кота в мешке.

— Не хочешь — не бери, — безразлично ответил продавец. — Я не заставляю.

Возник тупик. Но аппарат вроде подавал признаки жизни. Хоть он и был изрядно потрепанным, но выглядел внушительно. На крайний случай я рассчитывал, что найду какого-нибудь местного Кулибина, который с паяльником и с такой-то матерью сможет его подлатать.

Я перешел к следующей стадии — к торгу.

— Если заберу аппарат так, как есть? Без проверки. За сколько отдашь?

Борян нахмурился. Он посмотрел на серую, заляпанную белыми кляксами бандуру, затем перевел взгляд на меня. В его глазах на мгновение мелькнула откровенная растерянность. Было очевидно, что он сам понятия не имел, какова реальная рыночная стоимость этой подвальной находки. Это были не модные видеомагнитофоны или радиотелефоны, на которые ценник был известен каждому второму фарцовщику в городе. Эту непонятную громадину ему явно скинули в довесок к какой-нибудь партии товара.

— Ну… — Борян почесал затылок, мучительно прикидывая в уме цифру. — Баксов пятьсот.

Я театрально усмехнулся и покачал головой.

— Пятьсот? За подставку под комнатные цветы?

— Он же светится! — попытался защитить свой товар продавец. — И гудит и…!

— Лампочка в подъезде тоже светится, но документы почему-то не копирует, — парировал я. — Ты же коммерсант, должен понимать риски. Запчасти на него из Японии не закажешь.

— И сколько ты тогда за него дашь? — уже без былой наглости и уверенности спросил он.

— Сто долларов. Прямо сейчас, на месте, без лишних вопросов и претензий.

— Сотню⁈ — возмутился Борян, но как-то неубедительно, больше для проформы. — Да ты гонишь! Давай хотя бы двести пятьдесят.

— Сто пятьдесят. И я сам организую его погрузку, чтобы ты не надрывался.

— Деньги живые, сделка быстрая, — я достал деньги и похлопал купюрами по ладони. — Думай, Борян. Второго сумасшедшего, которому понадобится эта заляпанная тумбочка без гарантий, ты будешь ждать до второго пришествия.

Торговец не отрывал взгляда от зеленых бумажек. Жадность боролась в нем с остатками коммерческой гордости, но живые деньги прямо здесь и сейчас одержали уверенную победу над гипотетической выгодой в будущем.

— Хрен с тобой, двести и забирай, — он протянул руку. — Но если что, без возврата, понял? Я тебя предупреждал.

— По рукам, — удовлетворенно кивнул я. И вложил в его ладонь деньги.

Чтобы дотащить неподъемную картонную коробку от универсама до припаркованной «Волги», мне пришлось выйти на улицу и свистнуть Степана. Совместными усилиями мы доперли копир до машины. В просторный багажник «Волги» покупка влезла, но крышка категорически отказывалась закрываться, упираясь в жесткий картонный угол. Степана это не смутило: он порылся в недрах багажника, извлек оттуда кусок толстой алюминиевой проволоки и мастерски, в несколько тугих петель, намертво подвязал крышку к бамперу.

Мы забрались в салон. Первым делом я закрыл финансовый вопрос с нашим проводником, протянув Владу деньги за потраченное время. Мы вернули модника ровно туда, откуда пару часов назад его и забрали. Влад торопливо попрощался, выскочил на мороз и засеменил по своим делам, пряча озябшие руки в карманы тонкой куртки.

А мы со Степаном направились прямиком на «базу». Там логистическую процедуру пришлось повторить. Степан ворчал на тему того, что зря за сегодняшний вояж не взял с меня денег — за перемещение тяжестей надо было стрясти с меня двойной тариф.

Когда логистические муки и сорванные спины остались позади, свежеприобретенный копир торжественно занял свое законное место в углу нашего пока еще пустоватого офиса.

Мы с Толиком стояли рядом и любовались этим потертым жизнью красавцем. Для меня он выглядел как предвестник светлого финансового будущего, а вот для моего напарника…

— Олежек… И что это за хрень?

— Это, Толя, станок для печати денег. Буквально.

Толик резко отдернул руку от пластикового корпуса, словно тот мог ударить его током.

— Ты че, рубли рисовать собрался⁈ — сиплым, испуганным шепотом выдал он, воровато оглядываясь на закрытую дверь кабинета.

— Ну можно и так сказать.

Мой приятель недаром проходил обучение на юрфаке. И пусть учился он там, прямо скажем, как попало, но кое-какие базовые вещи в его голове все-таки прочно осели.

— Олег, это же реальный срок… — пробормотал Толик.

— Не надо паники, — я ободряюще похлопал его по плечу. — Мы свой бизнес будем вести так, чтобы минимально заходить за границы, очерченные Уголовным кодексом.

— А Административным? — никак не унимался Толян.

— А это уже как получится, — я пожал плечами, не собираясь вешать напарнику на уши откровенную лапшу. — Стопроцентно белых и пушистых бизнесов в природе не существует. Надо и не борзеть слишком сильно, и в то же время уметь шустрить, аккуратно проходя по самому лезвию бритвы.

Толик внимательно посмотрел на меня. Кажется, я впервые видел его настолько серьезным. Вся его привычная расхлябанность и дурашливость разом куда-то улетучились.

— А мы не порежемся об это лезвие? — тихо спросил он.

— Будем прикладывать к делу голову — даже не поцарапаемся, — уверенно ответил я.

По пути на «базу» мы со Степаном успели заскочить в канцелярский магазин и закупились-таки нормальной бумагой. Поэтому теперь, когда таксист уехал, мы с Толиком могли приступить к самому главному.

Подключив тяжеленный копир в розетку и тщательно очистив стекло от многолетней пыли, мы приготовились к торжественному и поистине судьбоносному событию. К запуску нашего «печатного станка».

Я схватил со стола первый попавшийся под руку документ и аккуратно положил его под крышку.

— Ну давай, старина, не подведи, — пробормотал я и нажал на потертую зеленую кнопку «Старт».

Копир недовольно крякнул, но тут же ожил! Внутри его громоздкого корпуса что-то сильно зашумело, защелкало, а из-под щелей крышки пробилась яркая полоска света от сканирующей лампы.

— Работает! — радостно завопил Толик, едва не подпрыгивая на месте.

Из нутра аппарата с тихим шелестом выехал теплый лист бумаги. Я взял его в руки, и… мое сердце тяжелым камнем рухнуло куда-то в район желудка.

Весь лист был густо исполосован жирными черными линиями и уродливыми кляксами запекшегося тонера. Исходный текст под этой грязью разобрать было невозможно.

— Кажется, он того… сломанный, — упавшим голосом резюмировал Толик, заглядывая мне через плечо.

«Двести баксов коту под хвост», — пронеслась в голове паническая мысль. Я уже начал лихорадочно перебирать в уме варианты, где в девяносто втором году искать толкового ремонтника на экзотическую японскую технику.

— Погоди, — я остановил напарника. — Может, ему просто разработаться надо? Валики прогнать, тонер растрясти.

Я нажал на кнопку «Старт» еще раз. Потом еще и еще. Копир натужно гудел, выплевывая листы один за другим.

И, о чудо! С каждой новой копией черных полос и клякс становилось всё меньше и меньше.

— Давай, японяка! — заорал в азарте Толик. — Давай, родимый! Работай, шарманка!

На двадцатом листе качество копии наконец-то стало вполне сносным. Грязь окончательно ушла, а буквы и цифры теперь спокойно и отчетливо читались. Это, конечно, был далеко не идеал полиграфии, но для наших текущих задач — более чем сойдет.

Толик, верный своему репертуару, просто не мог удержаться от глупостей. Он схватил со стола шариковую ручку и за пару минут набросал на чистом листе карикатурную, неправдоподобно грудастую девицу с декольте до самого пупка. Снизу он добавил размашистую подпись: «Услуги секретаря. Интим не предлагать, могу не отказаться!». Полюбовавшись своим сомнительным шедевром, Толик с довольной ухмылкой положил его под крышку и отштамповал сразу пять копий.

Я молча подошел и забрал у него из рук еще теплые листы.

— Каждая копия стоит двадцать рублей, — невозмутимо произнес я, посчитав в уме. — В кассу внесите, пожалуйста. Итого с вас стольник.

— Тебе что, для товарища бумажки жалко? — искренне обиделся Толик, недоуменно хлопая глазами.

— Мне не жалко. Я тебя воспитываю, — ответил я, аккуратно разрывая его художества пополам и отправляя их в мусорную корзину. — Учу разделять работу и…

— И что? — насупился напарник.

— И откровенное дурошлепство, — припечатал я.

— Ты вообще куда эти свои художества развешивать хотел? — поинтересовался я.

Толик открыл было рот, собираясь выдать очередную гениальную ерунду, но ответить так и не успел. Входная дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и в кабинет буквально влетел Серега.

Я впервые видел его настолько возбужденным. Волосы растрепаны, куртка нараспашку, грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания, словно он только что пробежал марш-бросок в полной выкладке.

— О, явился боец медицинского фронта! — радостно поприветствовал его Толик.

Серега его шутку полностью проигнорировал. Он жадно глотнул воздуха и с ужасом в глазах выпалил:

— Там… там Аленку замели!

Вся наша возня с японской техникой разом отошла на десятый план.

— В смысле замели⁈ — напрягся я. — Кто? Что вообще случилось⁈

— Менты, — на выдохе выпалил Серега.

— Менты⁈ — голос у Толика предательски дрогнул.

— Так, меньше эмоций — больше деталей! — жестко скомандовал я, обрывая начинающуюся панику. — Рассказывай давай, по порядку!

Серега лихорадочно сунул руку во внутренний карман куртки, вытащил на свет целую пачку студенческих билетов и потряс ими в воздухе.

— Я с утра заехал в институт, забрал вот это. Потом сразу поехал в клинику. Заглянул в кабинет, а там только тот старый пердун…

— Какой еще пердун? Выражайся точнее! — рыкнул я.

— Ну врач этот, терапевт, с которым она на приемах сидит! — Серега глубоко вдохнул, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Так вот, эта сволочь ухмыляется и говорит: «А нет больше вашей Алены. У главврача она сейчас сидит, слезы утирает». Я чуть ли не с кулаками на него: «Какие слезы, козел⁈». И тут он мне злорадно выкладывает, что ее с левыми справками поймали! За руку схватили. И что милиция уже едет, чтобы ее забрать. Я сразу выскочил на улицу, поймал такси — и сюда…

Я сорвался с места и, на ходу сдергивая куртку с вешалки, скомандовал:

— Толик! Остаешься на хозяйстве!

Напарник растерянно заморгал, а я угрожающе добавил:

— И только попробуй мне баб сисястых копировать — убью! Будут клиенты — всех переноси на завтра. Серега, за мной!

— Может, я с вами? — неуверенно предложил Толик, делая полшага к двери.

— Офис бросать нельзя, — отрезал я, уже разворачиваясь к выходу.

Мы выскочили в коридор. Серега догнал меня на лестнице и, нервно оглянувшись через плечо, спросил:

— Олег, у тебя деньги с собой есть?

— Зачем? — я на ходу застегивал молнию, перепрыгивая через ступеньку.

— Ну как… — он смутился. — Аленку выкупать. Взятку дать, чтобы дело сразу замяли.

— Бабки есть, — мрачно ответил я. — Но сначала попробуем без бабок разрулить.

Дорогие читатели!

Со следующей главы на книгу открывается подписка. Я хочу искренне поблагодарить всех, кто читает, комментирует и поддерживает историю Манькова! Именно ваши подписки и награды толкают сюжет вперед, задают нужный темп и позволяют мне регулярно выкладывать новые главы.

Впереди нас ждет масштабный передел рынка: с лихими разборками, гениальными ходами и настоящими интеллектуальными шахматами.

Спасибо, что вы со мной!