— Хорошо, что не пытался, — снисходительно кивнул Рудик. — Давай так: я сегодня к тебе покупателя направлю…

— И сколько я вам за это должен буду? — тут же насторожился я.

По неписаным правилам дикого бизнеса тех лет каждый посредник должен был получить свою долю. И то, что этих посредников стало уже двое, мне решительно не нравилось. Десять процентов отстегни Степану, а теперь еще и Рудик сколько-нибудь попросит. Этак дело легко могло дойти до того, что я за свою «ласточку» покупателям еще и должен останусь.

— А ты не переживай, — усмехнулся Рудик. — Твою цену я знаю. Я сверху свою цифру накину, и всё хорошо будет. С покупателя я свою долю сам заберу.

— Отлично, договорились! — обрадовался я такому раскладу.

— Мы еще ни о чем не договорились, — жестко оборвал он мою радость. — Слушай сюда. Сегодня к гаражам люди приедут. К семи часам. Скажут, что от меня. Ты им машину покажешь, документы. Деньги свои возьмешь. И никаких художеств устраивать не будешь.

— Я и не собирался, — спокойно ответил я. — Мне просто тачку продать надо. Без художеств и излишеств.

— Вот теперь договорились, — веско резюмировал Рудик. — В семь часов. И не опаздывай.

Он, больше не прощаясь, развернулся и вальяжно вернулся в салон «Волги». Степан ободряюще посмотрел на меня:

— Не дрейфь, я тоже подъеду. Только и правда — давай без опозданий.

— Буду как штык, — твердо пообещал я, протягивая ему руку.

Степан крепко ответил на рукопожатие и пошел к водительской двери своей машины, а я, переваривая состоявшийся разговор, развернулся и решительно направился на нашу подвальную «базу».

Открыв дверь, я обнаружил, что наш кабинет пуст. Но это было ненадолго — едва я сел за стол, как Толик затащил первого клиента. Точнее, клиентку: высокую манерную даму в длинном пальто и элегантной шляпке.

— Здравствуйте! — произнесла она, присаживаясь напротив.

— Добрый день! — поприветствовал ее я.

Толик тут же растворился за дверью — побежал по коридорам искать следующую добычу.

— У вас что? — деловито поинтересовался я.

— Мне сказали, — переходя на заговорщицкий шепот, начала дама, — что вы можете поспособствовать и открыть ТОО.

— Все верно, — кивнул я. — И шептаться совершенно не надо. У нас всё законно и официально. Вы платите строго по прайс-листу, а мы вам регистрируем юрлицо.

— Да? — неуверенно переспросила она. — Законно?

— Абсолютно.

— А я могу на прайс взглянуть?

«Вот кто меня за язык тянул? — мысленно ругнул я сам себя. — Надо будет либо прайс-лист действительно напечатать, либо перестать болтать лишнее».

— Конечно, можете, — произнес я, лихорадочно стараясь найти выход из ситуации. — А у вас что за род деятельности?

— Чего? — не поняла она.

— Заниматься чем будете? — упростил я вопрос.

— Парфюмерией, — женщина снова перешла на шепот.

— Отлично! Просто великолепно! — с энтузиазмом воскликнул я. — У нас как раз на этой неделе действуют скидки для медицинских услуг и для парфюмеров!

— Правда⁈ — ее глаза радостно блеснули.

— Да, вам невероятно повезло. Поэтому регистрация вашего ТОО встанет всего в три с половиной тысячи.

Естественно, я не сбавил нашу стандартную таксу ни на копейку. Но мадам была в полном восторге.

— Как я к вам вовремя зашла!

— И я о том же! — улыбнулся я. — Документы при вас?

Дама торопливо достала из сумочки и протянула мне листы, аккуратно исписанные красивым каллиграфическим почерком. Это же с ума сойти можно, сколько времени она потратила на их написание!

Пока я внимательно листал эти наброски, она охотно продолжила беседу:

— А у меня, между прочим, парфюм французский.

— Да что вы говорите, — вежливо, но несколько отстраненно отозвался я, продолжая изучать пункты самодельного устава.

— Да! Получаем прямо в канистрах. И тут уже сами по флаконам разливаем, представляете?

«Это ж что там за лютая смесь такая? Самый ужасный контрафакт, который кожу до костей разъедает?», — для меня слова «канистра» и «парфюм» находились в разных вселенных. Вслух же я произнес:

— Какая прелесть. Приятная, наверное, у вас работа.

— Очень! — с энтузиазмом подтвердила дама. — А хотите попробовать?

— Чего? — я оторвался от изучения бумаг.

— Дивный французский аромат!

Она энергично порылась в сумочке и вытащила высокую стеклянную склянку, внутри которой плескалась оранжевая жидкость.

— Вот! Тут пятьсот миллилитров! Хватит на пять лет! Всего за четыре тысячи отдаю.

Я слегка опешил. Дама с первого взгляда казалась совершенно неискушенной, а поди-ка ты — какой хваткий продавец. Так она мне не только свой товар впарит, но и нашу сделку сразу же окупит.

— Спасибо, но у меня уже есть, — вежливо отказался я. — Надарили…

— Такого вам точно не подарят! — безапелляционно заявила клиентка. — Это же прямиком из Парижа!

Она ловко откупорила пробку и щедро плеснула оранжевой жидкостью себе на запястье.

— Понюхайте!

Я послушно наклонился и понюхал. В нос немедленно шибанула убойная волна дешевого спирта, густо замешанного с приторным ароматом ландыша, пудрой и какой-то химической розой. Запах был настолько сладким и агрессивным, что у меня мгновенно запершило в горле, а глаза заслезились. Настоящее химическое оружие массового поражения, а не духи.

— Так они же женские! — сдавлено ответил я.

— Ну и что? — ничуть не смутилась дама. — Подарите своей супруге.

— Пока не женат, — ответил я.

Дама убрала флакон обратно в сумку, и в ее глазах внезапно вспыхнул совершенно новый огонек.

— Так это же замечательно! — искренне обрадовалась она. — У меня как раз племянница есть…

— Какая еще племянница? — напрягся я.

— Чудная девочка. Настоящая домоседка, девятнадцать лет. Папа у нее простой инженер, зато мама на складе работает.

— На складе?

— Да! — она победно подняла палец. — Представьте себе — на колбасном!

— Роскошная партия… — пробормотал я, пытаясь переварить этот убойный микс из голодных девяностых. — В смысле, документы ваши будут полностью готовы завтра. Можете приходить прямо с утра.

— А оплата? — деловито уточнила женщина.

— Мы всегда берем полный аванс, — твердо заявил я.

Дама, немного подумав, снова полезла в сумочку, отсчитала нужную сумму и протянула купюры мне.

— Большое спасибо, до завтра, — кивнул я, убирая деньги в стол.

Дама вышла в коридор, напоследок бросив на меня еще один долгий, многообещающий взгляд. Фух, у меня чуть голова кругом не пошла от такого мощного напора. А в кабинете еще очень долго висел стойкий запах ее оранжевого «парижа».

Откладывать дела в долгий ящик я не привык. Поэтому сразу заправил в каретку машинки чистый лист бумаги и начал набивать текст.

Толик в этот день умудрился привести еще двоих клиентов. И мне пришлось сказать компаньону, что на сегодня прием окончен. Я физически не мог успеть и все уставные документы без ошибок подготовить, и на важную встречу к гаражам не опоздать. Толик, конечно, недовольно побухтел, видя, как от нас уплывают живые деньги, но я был непреклонен. В бизнесе всегда приходилось жертвовать меньшим ради большего.

Ровно в шесть часов, торжественно вручив Толику три готовые папки для того, чтобы тот отнес их Селидовой, я отчалил из нашего подвального офиса.

По пути забежал домой, чтобы забрать документы на машину. Мама, провожая меня в прихожей, взволнованно пожелала ни пуха ни пера. Наскоро чертыхнувшись, как и полагалось по примете, я быстрым шагом направился к гаражному кооперативу. По дороге постоянно поглядывал на часы — всё шло по плану, я успевал, и в запасе у меня оставалось еще минут пять.

Когда я подошел к гаражу, то сразу увидел поджидавшую меня знакомую «Волгу», из которой мне навстречу вышел Степан.

— Ты вовремя, — одобрительно кивнул он. — Молодчина!

— Да и ты не опоздал, — ответил я, пожимая ему руку. — Слушай, что за Рудик вообще? Ты где его взял?

— Хмурый тип, верно? — усмехнулся Степан. — Но он… очень многих нужных людей в городе знает. И он как бы гарантирует, что сделка пройдет чисто. Без косяков. То есть, вот если ты вдруг решишь покупателей кинуть…

— Оно мне надо? — искренне возмутился я.

— Я просто объясняю, как эта схема работает, — примирительно произнес Степан. — Если ты решишь обмануть покупателей, Рудик лично с тебя спросит.

— А если покупатели решат нагреть нас? — логично поинтересовался я.

— Вряд ли, — уверенно покачал головой Степан. — Их потом очень быстро найдут люди Рудика и ноги в другую сторону вывернут. Они за это в курсе.

Степан говорил настолько уверенно, что я немного успокоился. Но всё-таки внутри предательски екнуло, когда из темноты к нам медленно подкатил внушительный джип «Гранд Чероки» цвета серого металлика.

Из салона неспеша вышли два совершенно типичных, словно сошедших с карикатур, братка. Широкие штаны, туфли с длинными острыми носами, короткие кожаные куртки и коротко стриженные, почти бритые затылки. На массивных шеях тускло поблескивали в желтом свете единственного уличного фонаря толстые золотые цепи.

— Здаров, мужики! — крепко пожал мне руку первый. Тот, что был явно помоложе. На вид ему было от силы лет двадцать, но при этом шея у него была раскачана так, словно принадлежала племенному быку.

Второй оказался намного старше, на вид около сорока. Он не был таким спортивным и накачанным, скорее просто крупным, круглым и слегка заплывшим жирком.

— Добрый вечерочек, пацаны, — он по-свойски, с показным радушием приобнял сначала меня, а потом и Степана. — Говорят, вы тут тачилу продаете?

— Продаем, — уверенно ответил за меня Степан, причем таким тоном, будто эта «Чайка» была его безраздельной собственностью.

— Ну так мы глянем? — басом поинтересовался молодой «бык».

Я молча подошел к воротам гаража и широко распахнул створку:

— Проходите. Смотрите на здоровье.

Когда они зашли внутрь, я вдруг заметил, что в салоне тонированного «Чероки» на заднем сиденье остался еще один силуэт. Странная ерунда: приехали смотреть машину вместе, а один почему-то остался сидеть в джипе.

Заметил эту фигуру в джипе и Степан. Я вопросительно выгнул бровь. Степан лишь одними губами беззвучно произнес:

— Спокойно. Рудик гарантировал.

Но одно дело — чьи-то там устные гарантии, и совсем другое — когда какой-то мутный тип остается сидеть у тебя прямо в «тылу». Я глубоко вдохнул морозный воздух, усилием воли заставляя себя расслабиться.

В гараже покупатели уже начали осмотр.

— Ну, ничего так лайба, — прогудел молодой. — Че просишь?

Цену Степан Рудику уже обозначил. Но такова была обязательная церемония уличной торговли — цифру нужно было озвучить лично.

— Четырнадцать прошу, — ответил я.

— Четырнадцать? — картинно скривился «бык». — Чет дороговато.

Браток постарше тут же поддержал напарника:

— Ну да, ну да. Свет сделаешь нормальный?

— Это всё, что есть, — я показал на одинокую желтую лампочку под потолком. — Но могу еще переноску дать.

— Давай.

Я размотал шнур, подключил переносную лампу в защитной металлической сетке и протянул ее молодому.

И тут началось настоящее представление. Они принялись методично нарезать круги вокруг машины, словно эксперты-криминалисты. Молодой светил переноской, чуть ли не носом водя по металлу и пытаясь найти хоть какие-то вмятинки-царапинки. Старший тем временем с головой залез под монументальный капот массивного ГАЗ-14, что-то там высматривая. Они театрально цокали языками, громко рассуждая про чудовищный расход бензина этого восьмицилиндрового монстра, придирались к малейшим потертостям на обилии хрома, стучали по колесам и тыкали пальцами в подтеки масла.

Этот дотошный спектакль длился не меньше получаса. Они давили авторитетом, вздыхали, и в итоге всё-таки выбили из меня скидку в две тысячи баксов. Ну как выбили — я изначально для себя решил, что отдам дедовское наследство за десятку.

Ударив по рукам на двенадцати тысячах, я окончательно расслабился. В голове четко оформилась простая и логичная мысль: настоящие кидалы бы не стали торговаться так яростно. Беспредельщики легко бы согласились и на изначальные четырнадцать тысяч, ведь платить свои кровные они всё равно не собирались. А раз эти так отчаянно бьются за каждую сотку — значит, деньги у них реальные, и сделка пройдет ровно.

— Ну что, завтра поедем в комиссионку оформляться? — спросил я.

— Тебе надо время терять? — вопросом на вопрос ответил старший.

Он достал из-под куртки пухлую барсетку, расстегнул молнию и небрежно продемонстрировал мне солидную котлету баксов.

— Мы прямо на месте рассчитаемся, — добавил он. — А ты нам просто доверенность выпишешь. Генеральную.

Этот вариант был, конечно, похуже, чем полное официальное переоформление. Но меня он, в принципе, устраивал. Оставалось только одно существенное «но»: на улице стоял уже поздний вечер.

— А нотариуса мы где сейчас найдем? — усомнился я. — У вас что, есть на примете круглосуточные?

— У нас круче, братан, — хохотнул молодой бычара. — У нас свои есть.

— И где он находится? Куда ехать? — насторожился Степан.

— Да никуда ехать не надо. Он прямо в машине сидит, — отмахнулся старший.

— В вашей машине⁈ — я искренне удивился такому сервису.

— Ага, — довольно осклабился младший. — Айда.

Мы вышли из гаража на морозную улицу и направились к «Чероки». Старший подошел к джипу и широко распахнул заднюю дверь. В полутьме просторного салона сидел маленький сморщенный старичок в потертом пальто, поразительно похожий на гнома. Он зябко ежился от холода.

— Добрый вечер, молодые люди, — скрипучим голосом поздоровался он.

— Дедуля, нам доверенность оформить надо, — скомандовал старший. — По-быстрому.

Нотариус достал свою папку с документами и раскрыл ее.

— Паспорт владельца машины, — сухо произнес он, и я протянул ему свой документ.

Нотариус принялся заполнять бланк доверенности прямо на коленке. Света от тусклого салонного плафона мне не хватало, чтобы в деталях прочесть, что именно за бумаги он там оформлял.

Через минуту старичок протянул мне шариковую ручку и скрепленные листы.

— Ну вот, всё готово. Можете подписать.

Я молча взял бумаги в руки, развернулся и направился обратно в сторону гаража.

— Эй, ты куда? — окликнул меня старший.

— Прочесть… — бросил я через плечо.

— Слышь, ну ты че в натуре время тянешь? — искренне возмутился молодой. — Подписал, бабло получил, и разбежались!

— Не беспокойтесь, я быстро, — ответил я, стараясь не нагнетать обстановку.

Я зашел в гараж, положил документы на широкий капот «Чайки» и взял в руки включенную переноску. Первый документ оказался стандартной генеральной доверенностью с правом продажи и передоверия. Я быстро пробежался глазами по строчкам — всё было в норме, мои данные и данные машины указаны верно. Но! В стопке имелась еще одна бумажка. Расписка в получении денег. С юридическими формулировками там тоже всё было хорошо. Однако мой наметанный глаз тут же зацепился за одну крошечную, но критически важную деталь.

— Вроде же всё нормально? — спросил подошедший сзади Степан, заглядывая мне через плечо.

— Нормально, да не очень, — хмуро отозвался я.

Я вышел из гаража и снова подошел к сидящему в джипе дедку. Братва напряженно замерла.

— С доверенностью всё нормально, — спокойно произнес я. — Но вот в расписке есть одна проблемка.

— Какая еще проблемка? — вместо нотариуса встрял старший, недобро прищурившись.

— Смотрите, — я ткнул пальцем в нужную строчку. — Здесь не указана валюта…

— Ты че придираешься? — тут же быканул молодой, делая шаг ко мне. — Какая еще валюта?

— Здесь просто написано: «двенадцать тысяч», — пояснил я.

— Ну так мы и договорились на двенадцать штук, — заявил старший, скрестив руки на груди.

— На 12 тысяч долларов США, — твердо поправил я, не отводя взгляда от старшего братка. — Тут так и указано в тексте: «получил сумму двенадцать тысяч». И дальше — за какой автомобиль: «Чайка» ГАЗ-14, госномер, кузов, всё верно. Но не указано самое главное — что это доллары. А вообще надо вписать сумму в рублях по курсу…

Старший, которого мои юридические тонкости явно начали утомлять, сжал кулаки. На его лбу вздулась вена.

— Хорош мне тут мозги крутить! — рявкнул он, делая шаг вперед. — Тебе деньги нужны или нет⁈

— Деньги нужны, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — И нужны именно доллары. Ровно двенадцать тысяч, как мы договорились. Если я сейчас подпишу эту доверенность и эту расписку, вы, по этой бумаге, мне дадите двенадцать тысяч. Но рублей. А чисто юридически машина уже будет ваша. И ничего я потом никому не докажу. Сделка — это четкие договоренности, а не понятия.

Младший бык подскочил ко мне и с силой толкнул в плечо. Я отлетел на пару шагов и ударился спиной о косяк гаражных ворот.

— Ты чо, сука, нас за кидал держишь⁈ — проорал он мне прямо в лицо, брызгая слюной. — Мы тебе за базар сейчас поясним! Сказали баксы — значит баксы! Подписывай давай! У нас дела ждут!