Едва рассвело, Джейн незаметно выскользнула из дома. Утро выдалось пасмурным, бледно-серое небо затянули густые рыхлые облака. Джейн бежала по лесу, платье липло к вспотевшему телу под теплым плащом. Дождя по счастью не было, но в воздухе стояла туманная морось и сырая земля облепила подошвы ее сапог.

Джейн тихонько бранилась себе под нос, злясь на Брана. Он мог бы дать ей лошадь. Она могла бы купить себе лошадь на деньги, полученные от Робина, но Бран ее предупредил, что идти надо тихо и скрытно, чтобы никто за ней не проследил. Тем не менее она мчалась по лесу уже почти час и все еще не добралась до дерева, где собирались лесные разбойники – если в ближайшее время ей не удастся его разыскать, она не успеет предупредить людей Робина и провалит свое испытание. И что тогда с нею станет?

Джейн побежала быстрее, постоянно оглядываясь через плечо, словно за ней кто-то гнался. У нее кружилась голова, разгоряченное лицо покрылось испариной, как будто сейчас был июль, а не октябрь. Она сбросила плащ с плеч, так что он развевался у нее за спиной, цепляясь за ветки деревьев, кусты и бог знает за что еще. Ночью она почти не спала, вновь и вновь прокручивая в голове все события в доме шерифа, а когда ненадолго забылась тревожным сном – перед самым рассветом, – ей приснилась какая-то жуткая неразбериха, так что она проснулась в холодном поту. Из-за бессонной ночи в голове затуманилось, во рту пересохло, мысли ворочались вяло и медленно. Все было не так, как обещал ей Бран. Она думала, что вся ее работа на Робина ограничится королевской усадьбой, тамошней теплой уютной кухней, где ей надо будет лишь слушать, о чем шепчутся слуги. Она и представить себе не могла, что ей придется тайком выбираться из дома на пустой желудок, в котором нет ничего, кроме желчи и тугого комка нервов, носиться по лесу в предрассветной тьме, портить свои сапоги, мучить ноги и спину, забираться в самую чащу, где одинокая девушка – беззащитная и к тому же выбившаяся из сил – станет легкой добычей любого хищника, будь то человек или зверь.

Неужели она точно такая же дурочка, как Беатрис или Сибилла, взрослая женщина, потерявшая разум из-за мужчины? Нет, она даже глупее обеих, мрачно подумала Джейн. Беатрис, может быть, и воспылала пагубной страстью к Робину, как Сибилла – к Хью, но они никогда бы не стали так себя изнурять.

Именно в это мгновение, когда голова Джейн совсем закружилась и она была готова сдаться и повернуть назад, когда в лесу стало достаточно светло, чтобы разглядеть руки и прилипшую к чулкам грязь и мелкие веточки, она наконец-то увидела дерево, под которым всегда собирались лесные разбойники для пиров и совета.

Огромный дуб возвышался среди берез, бледных и тон- ких, как выбеленные временем кости. На ветвях дуба сре- ди темных, коричневых по осени листьев висели на длинных веревках морские ракушки, белые, розовые и серые. С каждым порывом ветра ракушки звенели, словно маленькие церковные колокольчики.

Но у Джейн не было времени любоваться его красотой. Небо светлело, шериф вот-вот должен был появиться. Она свистнула один раз, коротко и резко, затем еще два раза, как учил ее Бран.

– Кто здесь? – Голос Уилла, пронзительный и высокий, как птичий крик, донесся откуда-то сверху.

– Это я, Джейн! – выдохнула она, и ей показалось, что она кричит во весь голос, хотя она не кричала. Сердце бешено колотилось к груди. Имя застряло в горле, и Джейн пришлось откашляться. – Меня прислал Робин.

– У него получилось? – Малютка Джон вышел из-под сени деревьев, будто сказочный великан с топором на бедре. – Удалось заманить в западню этого клятого шерифа?

– Да, – ответила Джейн. Во рту было так сухо, словно она наглоталась песка. – Они уже едут сюда. – Она упала на землю под дубом, жадно хватая ртом влажный туман, который приятно холодил легкие, горевшие огнем.

– Отдышись, девочка, и смочи горло. Тебе даже не дали коня? – Мужчина, которого Джейн не видела раньше, очень смуглый и явно иностранец, с серебристыми кудрявыми волосами и густой бородой, протянул ей мех с элем. Джейн с благодарностью его приняла и покачала головой в ответ на вопрос.

– Робин может быть настоящим ослом, когда его голова занята хитроумными планами, – заметил Джон.

– Умолкни, Джон, – сказал Уилл. – Это Малютка Джон, Джейн. Ты его видела в прошлый раз. А это…

– Зови меня Тук, – быстро проговорил старший мужчина, бросив на Уилла пронзительный взгляд.

– Тук – сокращение от его настоящего имени, – улыбнулся Уилл. – Но нам он его не говорит, как не говорит и откуда он родом.

– Между мною и этим именем пролегло целое море, – сказал Тук. – И пусть так оно и остается. Пей, – добавил он, глядя на Джейн. – Не стесняйся, у нас есть еще. Мы думали, что ждать придется дольше.

Эль почти скис, но он согрел горло Джейн и прояснил туман у нее в голове. Она сама не заметила, как выпила почти половину кожаного меха.

– Да уж, – проворчал Джон, как сонный медведь. – Я проиграл спор и потерял хорошие деньги. Но я просто не думал, что новый шериф окажется таким глупым и запросто даст себя обмануть.

– С Робином лучше не спорить, – прощебетал Уилл. – Люди видят лишь то, что хотят видеть, так всегда говорит наш хозяин. Слушай его, Джейн, и будешь знать все, что тебе надо знать.

Джон закатил глаза.

– Это парень считает, что Робин – ангел, спустившийся с небес.

– Что Робин собирается сделать с шерифом? – спросила Джейн, потому что ей не понравился вчерашний ответ Брана и не понравилось, как его взгляд блуждал по серому небу, когда он отвечал.

– Объяснит ему, чей это лес. – Уилл гордо выпятил грудь. – Объяснит так доходчиво, что шериф никогда больше сюда не вернется.

Но Джейн видела Уолтера. Он не из тех, кого легко запугать. Он был словно бык, который бросается в атаку, как только видит врага. К тому же эти леса – королевские угодья, а шериф – человек короля. Если Робин одолеет шерифа, разве король Эдуард не пришлет вместо него кого-то другого?

Джейн не стала высказывать вслух эти мысли, но невольно поморщилась.

Уилл это заметил и опасно прищурился, у него на щеках вспыхнули красные пятна.

– Ты же с нами, да, девочка? Бран сказал, тебе можно доверять.

Он схватил Джейн за запястье, его ладонь была влажной и потной, как у ребенка. Джейн тут же вырвала руку, как всегда делала с братьями, если кто-то из них пытался схватить ее в гневе или в игре.

– Мне можно доверять, – начала она, но не успела закончить, потому что между нею и Уиллом встал Джон, загородив ее своим мощным телом.

– Чтобы быть с нами, ей не обязательно верить, что хозяин способен ходить по воде.

– А что, если она шпионка, которая отправит нас всех на виселицу?

– Еще раз тронешь ее и пожалеешь, что тебя не отправили на виселицу. – Слова были яростными и горячими, но голос Джона внезапно сделался холодным и низким. Это был голос человека, который не бросается угрозами просто так. Уилл вмиг побледнел, съежившись, как цветок на морозе.

Он бросил Джейн кислый взгляд.

– Он старается и для таких, как ты, тоже. Ты могла бы хоть проявить уважение.

– Таких, как я?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Но Уилл был сконфужен, и Джейн разглядела в нем труса, чья подозрительность и гнев мимолетны, как у задиристой кошки. Да, она знала, что он имеет в виду, и ей хотелось его пристыдить. Такие люди, как Беатрис или Уилл, никогда не давали ей забыть, что она из себя пред- ставляет – практически ничего, – и должна быть им признательна, что они вообще ее замечают.

Малютка Джон явно был не в настроении терпеть дерзости Уилла.

– Стало быть, Робин с шерифом станут состязаться, у кого туже струя, пока мы держим тазик, – проворчал он. – Большое подспорье.

Джейн видела, как их гнев нарастает, и знала, что ей самой в этой ссоре не место.

– Я, пожалуй, пойду домой, – сказала она. – Пока не появился шериф.

– Но проделка еще не закончена. – Тук лукаво улыбнулся и протянул Джейн какой-то сверток. – Давай-ка переоденься, чтобы шериф тебя не узнал.

Джейн попятилась от этого свертка, словно боялась обжечься.

– Я должна была только вас предупредить. Я не должна… я не могу…

– Конечно, можешь! – подбодрил ее Джон. – В том-то вся и забава, чтобы увидеть лицо человека, над которым ты собираешься подшутить.

Джейн покачала головой.

– Но Робин уже взял его деньги. Выиграл в состязании в стрельбе из лука.

Джон вернул ей почти пустой мех с элем.

– Денег можно взять больше. Их всегда можно взять больше.

От его теплого, радушного взгляда по спине Джейн пробежала горячая волна трепета, как струя пламени, которое выжгло и страх, и усталость. Джон относился к ней так, словно она здесь своя – не незаметная мышка под ногами у знати, а отважная лесная разбойница, настоящая героиня. И что это значило для нее?

Это значило, что она была кем-то, с кем надо считаться. Кем-то, кто мог надавить на мир пальцем и заставить его покачнуться.

Джейн допила эль и развернула сверток, который дал ей Тук. Ее сердце бешено стучало по ребрам. В свертке обнаружились плащ и длинный лоскут черной ткани. Плащ был чудесный – плотный, с меховой подкладкой и промасленный для защиты от влаги. Роскошный плащ, наверняка раньше принадлежавший какому-то лорду, – он покрыл Джейн от плеч до пят. Она поневоле задалась вопросом, как такой плащ оказался у лесных разбойников, хотя ответ был вполне очевиден.

Она повертела в руках лоскут ткани.

– И что мне с ним делать?

Джон улыбнулся, потом вытащил из-за пазухи точно такой же лоскут и обернул его вокруг нижней части лица. Джейн последовала его примеру. Джон протянул руку, надел на Джейн капюшон, надвинул его пониже и отступил, любуясь своей работой.

– Ну вот, – сказал он. – Теперь она настоящая разбойница.

Тук сунул ей в руку ржавый меч.

– Я не умею сражаться, – взмолилась Джейн, и сама не узнала свой голос, приглушенный самодельной маской.

– Тебе и не нужно. – Уилл сплюнул на влажную от росы землю и тоже замотал лицо темной тканью. – Просто наставь острие на шерифа, когда я прицелюсь в него из лука.

Меч был совсем не тяжелым, в отличие от его смысла, и когда Джейн попыталась поднять клинок, у нее задрожала рука.

– А ей хватит силенок его удержать?

Уилл так засмеялся, что с него чуть не слетела маска.

Как только Джейн подняла меч повыше, просто назло насмешнику Уиллу, они услышали, как с западной стороны к ним приближается скрипучая тележка гончара. На ней сидели два человека, а запряженная в нее лошадь – Джейн подозревала, что это лошадь шерифа, – неспешно шагала по узкой земляной тропинке, переступая через упавшие ветки. Уилл потянул Джейн в укрытие за ближайшими деревьями, а Джон и Тук вышли навстречу вновь прибывшим, их мечи тускло поблескивали в бледном утреннем свете.

– Давай за мной. Заходим им за спину, только тихо, – прошептал Уилл и бесшумно сдвинулся с места под сенью деревьев. Джейн поспешила за ним.

Робин с Уолтером слезли с тележки и встали перед Джоном и Туком. Шериф окинул их острым взглядом охотника, и у него на губах заиграла довольная улыбка.

– Так кто из вас… – самоуверенный голос Уолтера чуть дрогнул, когда он услышал, как у него за спиной на тропу вышли Джейн с Уиллом. Его плечи заметно напряглись. Тишина стала резкой, пронзительной, словно ее зарядил удар молнии.

Как истинный воин, шериф потянулся к мечу.

– Я его подержу, чтобы вы не утруждались, – сказал Робин.

Никто не понял, как это произошло, но уже в следующий миг меч шерифа оказался в руках «гончара».

У Уолтера отвисла челюсть. Он чертыхнулся и потянулся к сигнальному рогу у себя на поясе. Уилл прицелился в него из лука. Джейн тоже направила на шерифа свой меч, пытаясь унять дрожь в руке. Выпитый на голодный желудок несвежий эль подкатил к горлу волной горькой желчи.

– Тихо, тихо, слуга короля. Не надо поднимать шум. – Малютка Джон подошел, держа меч наготове, и вырвал рог из рук шерифа. – За него можно выручить хорошую цену.

Робин пожал плечами.

– Да пусть трубит сколько влезет. На его зов никто не придет. Помнишь, как славно мы выпили нынче утром, шериф? Твои люди спят как убитые. К закату, глядишь, и проснутся.

Даже обезоруженный и окруженный врагами, Уолтер не утратил присутствия духа. Он оглядел своих похитителей, изучая их замаскированные лица, и задержал пристальный взгляд на Джейн. Она не увидела в его глазах страха, который ожидала увидеть. Он не побледнел. Не съежился, не сгорбил плечи. Он оказался человеком крепкой закваски, даже крепче, чем думала Джейн.

– Это тот низкорослый в богатом плаще? – спросил он. – Прячущий лицо под капюшоном? Покажи свое лицо, парень!

Джейн едва не попятилась под его яростным взглядом. Плащ, подумала она. Богатый плащ с плеча знатного лорда. Неужели разбойники знали, что подумает шериф, когда увидит ее? Они нарочно пытались представить ее Робином Гудом, чтобы использовать как приманку?

Уолтер не сводил взгляда с Джейн.

– Ну же, давай поговорим как мужчина с мужчиной. Если ты хочешь меня ограбить, то не прячься под маской. Вот, держи. – Он швырнул свой кошель прямо под ноги Джейн. – Можешь сколько угодно прятаться от меня, но я вижу, кто ты на самом деле: жалкий трус и предатель, как тебя называет король Эдуард. Человек без чести.

Джейн держала меч поднятым, ее рука стала жесткой, как кость. Да, шериф безоружен. Но если он бросится на нее с кулаками, и люди Робина не успеют его остановить…

Но тут Робин заговорил, и его голос разрушил чары, которые прижимали друг к другу колени Джейн, не давая ей пошевелиться.

– Ну что же, рад знакомству, шериф. Теперь, когда я узнал, кто ты такой, и познакомился с твоей прелестной женой, и увидел, как ты содержишь свой дом.

Вот теперь шериф побледнел, как с наступлением утра бледнеют ночные звезды.

Уолтер медленно повернулся, словно пробуждаясь ото сна, и увидел Робина, который сбросил дурацкую шляпу, и его рыжие волосы, очищенные от пепла и угольной пыли, блестели в слабом утреннем свете, отливая густой позолотой.

Джейн шумно выдохнула, ее черная маска вздулась под струей воздуха.

– Жалкий трус! Верни мне мой клинок и рог! – потребовал Уолтер. – Если ты настоящий мужчина, так и сражайся, как подобает мужчине!

Робин взял рог у Джона и осмотрел со всех сторон. Рог был изогнутым и желтоватым, как кривой зуб великана, но с блестящей золотой окантовкой.

– Будем благоразумны. – Робин прикрепил рог шерифа к своему поясу. – Зачем нам сражаться? Зачем мне тебя убивать? Не могу же я оставить вдовой твою пылкую женушку. Она горячая женщина, Уолтер. На твоем месте я бы не дал ей воли потворствовать своим прихотям. Глаз бы с нее не спускал.

– Ах ты…

Шериф рванулся вперед, его лицо пылало огнем, но Джон его остановил, заломив ему руки за спину. Громкий смех Джона, который радушный и теплый раньше, теперь показался Джейн злым и жестоким.

– Отпусти меня! – крикнул Уолтер. – Мои люди знают, что я здесь! Они за меня отомстят, даже если я буду убит. Они точно знают, где ты скрываешься, предатель!

И они знают меня, подумала Джейн. И шериф тоже знает. Она снова вся напряглась. Что теперь будет с ее работой в королевской усадьбе? Неужели Робин нарушил данное ей обещание ради своей глупой игры?

Впрочем, к чему беспокоиться об этом сейчас, когда шериф едва не набросился на нее с кулаками. У Робина должен быть план. Должен быть. Он стал легендой не просто так.

– Так-то ты собираешься мне отплатить за мою доброту? А ведь я пригласил тебя к себе домой… – Робин ухмыльнулся и обвел рукой лес. – Точно так же, как твоя щедрая сердцем жена пригласила меня в ваш дом?

Уолтер нахмурился.

– Ты сыграл свою шутку. Вели своему человеку меня отпустить, и мы сойдемся в честном поединке!

– Я не хочу крови, шериф. Сегодня такой дивный день, зачем пачкать кровью полы моего дворца? Ты же наверняка слышал, раз уж охотился за мной, что я не беру слишком высокую плату с путников. Только пошлину за проход через мой лес.

– Ты забрал мои деньги. Чего еще тебе нужно?

– Давай-ка посмотрим… Твои деньги, твой рог, твое оружие и этот прекрасный конь, которого ты мне одолжил. Знаешь, – Робин склонил голову набок, – думаю, для одного утра достаточно. Возвращайся домой к жене, Уолтер. Будь с ней добрым и ласковым. А потом уезжай. Отвези ее обратно в Ноттингем, где особые специи и сахар, которые она так любит. У нас здесь, в Шервудском лесу, свои законы, шериф. И королевский закон тут не приветствуется.

Джейн едва стояла на ногах, словно усталость, с которой она боролась все утро, обрушилась ей на плечи тяжелым грузом. Ей хотелось лечь на траву и уснуть. Это и есть хитрый план Робина? Шериф и так собирался вернуться в Ноттингем. Неужели Робин заставил ее участвовать во всем этом лишь для того, чтобы пометить территорию, как собака?

– И как мне, по-твоему, вернуться домой? Ты украл моего коня. – Голос шерифа, вынужденного признать свое поражение, звучал горько и ожесточенно, но был холодным, как лютая зимняя стужа.

– Разве ты не настоящий мужчина, каким себя называешь? Солдат и охотник? – поддразнил его Робин. – Ты же наверняка следил за дорогой, когда мы сюда добирались. Наверняка составлял в голове карту местности. День сегодня погожий, сапоги у тебя крепкие, не грех и пройтись.

Тишина затянулась на несколько долгих мгновений, шериф буквально дымился от еле сдерживаемой ярости. Робин сиял лучезарной улыбкой, безмятежный, как солнце, для которого пламя шерифа – ничто. Джейн пришлось отвернуться. Ее взгляд упал на гнилое березовое полено, черная плесень облепила его основание, словно пальцы мертвеца.

– Возможно, сегодня ты и победил, – наконец произнес Уолтер, и в его голосе явственно слышала угроза. – Но это еще не конец.

– Лучше надейся, что это конец, – вежливо отозвался Робин. – Ведь у тебя не осталось уже ничего, что легко заменить.

Слова Робина повисли в воздухе грозовой тучей. Наконец, когда Джейн уже и не чаяла, что снова сможет дышать, Уолтер медленно отступил в лес. Он пятился, не сводя глаз с Робина, пока их не разделила стена деревьев. Как только Джейн потеряла шерифа из виду, она услышала, как ускорились его шаги, словно он перешел на бег.

Солнечная улыбка Робина сменилась мрачным, суровым оскалом.

– Проследи за ним на расстоянии, – сказал он Туку. – Убедись, что он не вернется сюда.

Тук молча кивнул и направился вслед за шерифом.

Робин присоединился к Уиллу и Джону под деревом, вытащив из тележки шерифа кувшин с вином.

– Думаю, мы заслужили хорошее винцо.

Джейн, все еще в маске, все еще с мечом в руке, нервно сглотнула, чувствуя жуткую сухость в горле. Мужчины смеялись, передавая друг другу вино. Их голоса доносились словно издалека. Джейн уже начала опасаться, что никогда не перестанет потеть и никогда не избавится от гнетущей усталости, но теперь вдруг очнулась и поняла, что замерзла, словно сунула ноги в сапоги, полные снега.

– Иди сюда, девочка, – позвал ее Джон. – И убери меч. Шериф уже не вернется.

Смех мужчин прорвался сквозь туман в голове Джейн. Она опустила меч и попыталась рассмеяться вместе с ними, но ее смех получился приглушенным, сдавленным, почти беззвучным.

Джон громко откашлялся, прочистив горло.

– Значит, вот он каков, наш новый шериф.

Робин вытер рот ладонью и протянул ему кувшин.

– Только сегодня немного беднее, чем до нашей встречи. – Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни огня, ни тепла.

Смех Уилла был подобен лаю щенка, который еще не знал своего места.

– Вспыльчивый малый, скажи. Обозвал тебя предателем! Странное прозвище для лесного разбойника!

Робин быстро взглянул на Джейн, словно подзадоривал ее повторить рассказ Уолтера о Баронских войнах. Джейн поняла, что люди Робина не знают о его прошлом, о его участии в восстании против короля – по крайней мере, не знает Уилл, – и что Робин снова ее испытывает.

Убедившись, что Джейн будет молчать, Робин снова переключил все внимание на Уилла.

– Разум вспыльчивого человека всегда затуманен красивым вымыслом. В сказках, которые он сам же себе и рассказывает, он видит себя доблестным рыцарем на службе у короля, а все, кто не хочет служить королю, в его понимании предатели и негодяи.

– Видишь, Джейн! – с энтузиазмом воскликнул Уилл. – Что я тебе говорил? Учись у хозяина Шервудского леса! Мудрые слова.

Джейн снова попробовала рассмеяться, но звук ее смеха запутался в плотной ткани, закрывавшей ее лицо. Зато Джон рассмеялся громко и от души.

– Вы посмотрите на эту малышку! Напугана, что твой кролик! Дайте девочке выпить. Она заслужила!

Она и вправду была напугана, но не хотела, чтобы разбойники об этом знали. Ее мысли путались. Возможно, шериф уедет в Ноттингем, как они с Беатрис и планировали, но сегодняшний позор наверняка лишь разожжет его гнев. А значит, рано или поздно он вернется сюда. И когда он вернется, разве не станет он искать девушку, которая приходила вместе с гончаром? Поверит ли шериф в ее невиновность, если придет в королевскую усадьбу и обвинит ее в связях с лесными разбойниками? И кто ее защитит?

Джейн взглянула на Робина и увидела, что тот изучает ее с непроницаемым лицом. Она все еще не в безопасности, несмотря на радушный прием, который ей оказал Малютка Джон. Брана здесь нет, никто не вступится за нее, если Уилл или кто-то другой усомнится в ее добрых намерениях. Ей придется доказывать свою преданность. Пировать вместе с людьми Робина, хотя то, что он сделал с шерифом, кажется ей совершенно бессмысленным. Играть свою роль.

Неимоверным усилием воли Джейн заставила себя сдвинуться с места. Она опустила маску на шею, подошла к Джону и отдала ему меч.

– Меняю меч на вино, – сказала она, и ее голос неожиданно прозвучал хрипло и грубо, вызвав смех у мужчин.

– Наш человек! – воскликнул Джон и положил руку на плечо Джейн, бережно и почти ласково, словно боялся ненароком сделать ей больно, и ее сердце потеплело к нему еще больше. – Оставь себе свою мудрость, хозяин Шервудского леса. А мы с Джейн забираем твое вино.

Робин улыбнулся лукавой улыбкой, и в его зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

– Джейн может забрать себе все, что захочет. Теперь она одна из нас.

Одна из нас. Наконец-то она доказала свою полезность, наконец-то прошла испытание. Эта мысль пьянила почище любого вина, хотя опьянение было недолгим. Как одной из невидимых мышек Робина в королевской усадьбе, ей предстояло пройти еще много разных испытаний. И, в отличие от разбойников из Шервудского леса, ей придется справляться одной.