Задний двор, огороженный высокой каменной стеной, представлял собой голый пустырь, где рос лишь один дуб, ронявший желтые листья на утрамбованную землю.

– Я пошлю слуг за табуретками, – сказала Беатрис.

– Наверное, не стоит. – Джейн уже приготовилась сесть на землю и прислониться ноющей спиной к стене дома.

– Вот еще глупости, – фыркнула Беатрис. – Зачем пачкать одежду?

Она демонстративно не смотрела на чулки Джейн, заляпанные грязью после похода на рынок.

Старенькая служанка попыталась подсунуть табуретку под Джейн, и та в ужасе отскочила.

– Спасибо, я справлюсь сама.

Старушка молча кивнула, глядя себе под ноги, и поставила другую табуретку для Беатрис, которая была вдвое крупнее ее самой и в два раза моложе. Беатрис заметила, как на нее смотрит Джейн, хотя та и пыталась скрыть свой осуждающий взгляд.

– Они служат нашей семье, сколько я себя помню, – сказала она, застенчиво улыбнувшись. – Я не могу их рассчитать. Они пропадут, не зная, чем себя занять, без крыши над головой, без работы для праздных рук.

Джейн кивнула, словно все поняла, но предпочла промолчать, не доверяя своему языку. Она попыталась поудобнее устроиться на табуретке, чтобы хоть немного унять боль в спине.

Поначалу смотреть состязание было скучно. Пьяные и расхлябанные, люди шерифа стреляли мимо мишени, а несколько стрел так и вовсе ушли прямиком в каменную стену. Наемники грязно ругались, лупили друг друга по плечам кулаками и смачно плевались, как распоследние нищие. Джейн росла в бедной семье в доме с тремя мальчишками, но ее братья никогда не позволяли себе таких грубостей. Возможно, чем ты беднее и чем меньше у тебя есть, тем больше ты ценишь, как выглядишь в глазах окружающих.

Но Робин совсем не скучал. Он завороженно следил за каждым выстрелом и каждой позицией и внимательно слушал, ловя каждое произнесенное слово. И еще он наблюдал за шерифом, который непринужденно беседовал со своими людьми, хлопал их по плечам и смеялся над их сальными шутками.

Когда Фулк, самый худой и тихий из воинов шерифа, уронил стрелу, даже не успев натянуть тетиву, Робин громко откашлялся. Джейн потянулась к его рукаву, понимая, что сейчас произойдет, но опоздала с предостережением.

– И где тут состязание, шериф? – произнес Робин. – Сдается мне, вы нарочно перекормили и напоили своих людей, чтобы сохранить деньги, назначенные в награду!

Окс обернулся к нему и оскалился, с трудом собрав глаза в кучу.

– Думаешь, ты сможешь лучше, гончар?

– Только дайте мне лук, и я покажу вам, как надо стрелять! Клянусь Богом, любой, кто способен подстрелить зайца в лесу, стреляет лучше, чем эти мужланы. Даже тот, кто торгует горшками!

Окс раздулся от ярости, как кузнечные мехи. Он зарычал и бросился на Робина, который невозмутимо сидел на месте, даже когда вонючее дыхание наемника ударило ему в лицо.

– Вставай, старик, и подкрепи слова делом!

– Старик? – От улыбки Робина веяло ледяной стужей. – Вот так ваши йомены разговаривают с гостями, да, шериф?

Окс сплюнул под ноги Робину.

– Болтать ты горазд, гончар. Но настоящий мужчина всегда отвечает за свои слова.

Робин резко поднялся и выпрямился в полный рост. Окс пошатнулся и шагнул назад.

– Я бы ответил, ей-богу, но вот незадача: мой охотничий лук не при мне. Если бы я знал, что мне встретятся дикие звери… – Он поднял брови, глядя на Окса в упор. – Я бы, конечно, его захватил.

– Я одолжу тебе лук, – сказал шериф с голодным блеском в глазах, предвкушая забаву. – Если тебе хватит смелости выстрелить.

– Смелости хватит, – ответил Робин, не сводя глаз со стоящего перед ним здоровяка.

– Тогда стреляй, гончар. Но если ты проиграешь, то вернешь деньги, которые моя дражайшая половина заплатила тебе за горшки.

Джейн с Беатрис переглянулись. Горшки были подарком, и Беатрис не заплатила за них ни единого пенни. Она подмигнула Джейн и прошептала:

– Давай не будем ему говорить. Твой гончар наверняка проиграет. Вот будет потеха, когда Уолтер узнает, что он ничего мне не должен.

– А если он выиграет? – пробормотала Джейн.

Беатрис громко расхохоталась и ткнула ее локтем в ребра, причем вовсе не нежно.

– Да, и свиньи полетят по небу.

– Что вас так смешит, дамы? – спросил Робин, расплывшись в улыбке. – Шериф, тут же нет никакого подвоха? И вы не подсунете мне плохой лук, чтобы отыграть деньги жены?

Шериф фыркнул.

– Да что мне те жалкие гроши, которые ты от нее получил? Уж мы-то в средствах не стеснены. Если тут есть подвох, то ты сам же его для себя и устроил, гончар. Я человек чести, и, если ты хочешь выставить себя ослом перед славными воинами и прекрасными дамами, я уж точно не отвечаю за твой позор. Я даже дам тебе выбрать лучший из моих собственных луков. Несите их все сюда, – велел он своим людям. – Пусть выбирает.

Джейн нервно взглянула на Робина. Когда он выстрелит – и выстрелит мастерски, тут нет сомнений, – игра будет окончена, разве нет? Поймут ли они, что он никакой не старик, не обычный гончар, несмотря на седины и бедную одежду? И что будет с нею, когда его схватят?

Наемники принесли целых три лука: один длинный, почти в человеческий рост, и два коротких охотничьих лука с резной эмблемой змеи на рукояти.

Робин выбрал длинный лук, и люди Уолтера расхохотались, подталкивая друг друга локтями и ухмыляясь.

– Ты уверен? – спросил шериф, пряча улыбку. – Чтобы натянуть этот лук, нужна сильная рука. Не говоря уж о том, чтобы спустить тетиву.

Но Робин плавно и умело натянул тетиву; широкая рубаха скрывала его крепкие мышцы и упругую силу его сильных рук. Издевательские смешки сразу стихли.

– Думаю, этот лук мне подойдет, – спокойно произнес Робин. – Стало быть, двадцать шиллингов, если попадешь в яблочко?

Шериф натянуто кивнул.

Без лишних слов Робин вынул из колчана стрелу и пустил ее в цель. Стрела с глухим стуком вонзилась в деревянную мишень, в дюйме от центра. Беатрис радостно захлопала в ладоши и подтолкнула Джейн плечом, словно они были лучшими подругами.

– Просто везение! – крикнул Фулк.

– Ты не попал в самое яблочко, – сказал шериф, поджав тонкие губы.

– Он был ближе всех! – крикнула Беатрис, раскрасневшаяся от выпитого вина.

– Шериф прав. – Робин поклонился, скрывая лукавую улыбку. – Я промахнулся на ширину пальца. Может, выстрелим еще по разу, чтобы окончательно разрешить этот вопрос?

– Да! – оживились наемники, полные решимости взять реванш. До сих пор состязание было для них просто забавой, но теперь стало нешуточным вызовом.

– Но я предлагаю удвоить награду. – Робин крутанул длинный лук, словно детскую игрушку. – Сорок шиллингов победителю.

– Сорок? – выдавил Уолтер, чуть побледнев.

Джейн тихо ахнула. Если Робин победит в состязании, он увезет на гончарной тележке целый сундук монет.

– Вы сами сказали, что не стеснены в средствах, так почему бы и не потратить чуть больше? – Лицо Робина оставалось приветливым, но лица наемников враз посуровели. – Что какие-то сорок шиллингов для столь состоятельного человека?

Робин покосился на Джейн, когда шериф скривил губы, изо всех сил сдерживая ярость. Джейн поняла, что была права с самого начала. Деньги, которыми он так вольно распоряжался, принадлежали его жене. Шериф попался в ловушку, как гордый, но глупый зверь, возомнивший себя слишком умным, чтобы стать добычей охотника. Он не мог сказать «нет».

И Джейн наконец поняла, в чем состояла проделка Робина, от нелепого маскарада с костюмом гончара до громогласного представления на рынке. Все затевалось ради единственной цели: унизить шерифа, выманить у него деньги и пометить его как еще одного бессовестного дворянина, пострадавшего от стрел Робина Гуда. Она ощутила странную смесь восторга и страха. Робин попал точно в цель, как и было задумано. И без нее, Джейн, ничего бы не вышло. Ей хотелось сбежать, но в то же время хотелось остаться и посмотреть, что будет дальше, ведь планы Робина наверняка заключали в себе нечто большее, не зря же он заговорил о Баронской войне. Джейн этого не забудет. Ей надо быть начеку и соблюдать осторожность.

– Ну же, Уолтер, – подбодрила мужа Беатрис. – Для нас это ничто!

– Ладно, – проворчал шериф себе под нос. – Но платить будешь сама, из тех денег, что я выдаю тебе на хозяйство.

Наемники выстроились в линию, стараясь собраться ради такого солидного приза, и каждый сделал по выстрелу. Стрела Фулка вошла в мишень буквально впритирку со стрелой Робина, на волосок ближе к центру, и он радостно заулюлюкал, а его товарищи подняли кружки в победном тосте, насмешливо поглядывая на Робина.

Робин лишь улыбнулся и выстрелил в свой черед.

Звон тетивы, свист стрелы в воздухе и резкий треск наконечника, расколовшего натрое колышек в самом центре мишени. У Джейн отвисла челюсть.

Во дворе воцарилась потрясенная тишина. Первой в себя пришла Беатрис. С победным криком она вскочила со своей табуретки, опрокинув ее на землю.

– Святые угодники! Он победил! – Она схватила Джейн за руку и рывком подняла на ноги. – Он победил!

Наемники ругались на чем свет стоит, а Джейн хлопала в ладоши, хотя у нее тряслись руки.

– Вот уж поистине дьявольское везение, гончар, – сказала она.

Опустившись на одно колено, Робин склонился в глубоком поклоне.

– На все воля Божья, милостью пресвятой Девы Марии, малышка Джейн. Иди по пути, что укажет тебе Богоматерь, и тебе будет сопутствовать только удача. – Он поднял голову, и в угасающем свете солнца под слоем серого пепла на его волосах на мгновение блеснула огненная рыжина лисьего меха, как улыбка тайного возлюбленного. – И коронуют ли королевы своего сегодняшнего чемпиона, как в старые добрые времена?

Беатрис захихикала, как девчонка, и сделала реверанс, приподняв юбки чуть выше, чем позволяют приличия. Потом нетрезвой рукой сорвала с волос ленту, державшую сетку, и водрузила ее на голову Робина, причем вкривь и вкось, так что та съехала набок и закрыла его лицо. Ее роскошные локоны выбились из-под сетки и рассыпались по плечам.

– Добрый сэр Роберт Уэнтбридж, – провозгласила она, – я нарекаю тебя… нарекаю тебя рыцарем глиняных горшков! – Беатрис рассмеялась, и Джейн тоже выдавила из себя хриплый смешок, словно тонула, и это был ее последний глоток воздуха. Она украдкой взглянула на шерифа, чье лицо стало мрачнее тучи. Беатрис явно позволила себе лишнего. Уолтер держался из последних сил. Еще секунда – и его ярость прорвется наружу.

Джейн сняла с головы Робина несуразную повязку, стряхнула с нее пепел и вернула ее Беатрис.

– Вы испортили прическу, миледи. Позвольте мне все исправить.

Жена шерифа послушно склонила голову, но при этом она не сводила глаз с Робина.

Увидев, что растрепавшиеся локоны Беатрис снова уложены в аккуратную прическу и убраны под сетку, как приличествует жене человека его положения, шериф вроде бы успокоился. Хаос отступил, порядок был восстановлен. Уолтер медленно и с натугой расправил плечи, переступил с ноги на ногу и громко хлопнул в ладоши, так что вся честная компания мигом притихла.

– Значит, ты все-таки настоящий мужчина, достойный носить оружие. Ты когда-то был воином и держал это в тайне?

Джейн нутром ощутила опасность, но продолжала старательно улыбаться, так что челюсти сводило от боли.

Робин оторвал взгляд от Беатрис и повернулся к шерифу.

– Воином? Нет, только не я. Но я неплохо стреляю из лука. Меня обучал мастер-лучник и даже отдал мне свой старый лук. Я оставил его в тележке, когда мы отправились сюда с горшками, иначе мне не пришлось бы одалживаться у вас.

Глаза Уолтера заблестели, как солнечный свет на едва тлеющих углях.

– И кто же тебя обучал?

– Робин Гуд, милорд. Вы его знаете?

У Джейн сжалось сердце. Она думала, что во дворе и так было тихо, но теперь тут воцарилась поистине мертвая тишина.

– Ты что, смеешься? – нахмурился шериф.

Робин продолжал улыбаться.

– Зачем бы мне насмехаться над человеком, который собирается мне заплатить сорок шиллингов? Да, кто-то считает, что Робин – выдумка, но мы с ним сотню раз состязались в стрельбе из лука под большим деревом, где у них место сбора. Он каждый раз побеждает меня, как ребенка. Эх, если бы мне хоть разок повезло выстрелить в тех состязаниях так, как сегодня!

– И это… дерево, – сказал шериф, и его глаза потемнели, как у кота, вышедшего на охоту. – Ты отведешь меня к тому месту, где прячется Робин?

– Робин не прячется, добрый шериф. Он давно поселился в сосновом лесу к западу от Раффордского аббатства. Всем об этом известно.

У Джейн отлегло от сердца. Она не знала, где точно находится убежище Робина, но уже было понятно, что он направил шерифа в другую сторону. Когда Бран возил ее в лес, прежде чем он завязал Джейн глаза, она успела заметить, что они едут на север.

– Утром я дам тебе еще десять шиллингов, – сказал шериф, хищно оскалившись, – если ты отведешь меня к Робину.

– Милорд, ваша щедрость поистине не знает границ, но я не могу снова опустошать вашу казну, какой бы неистощимой она ни была. Кроме того, вам понадобится полный кошель, если вы собираетесь повидаться с хозяином Шервудского леса. Он берет дань со всех, кто проходит через его владения. – Робин смущенно улыбнулся. – Но не с простых гончаров и других бедняков.

Уолтер фыркнул.

– Тоже мне выискался хозяин. Пусть только попробует.

– Может быть, ты отыщешь и тех разбойников, которые пытались ограбить тебя сегодня, добрый гончар, – добавила Беатрис.

– Да, мы отыщем их в том же месте! – рассмеялся шериф, и его люди тоже расхохотались.

– Завтра будет славная охота! – воскликнул Фулк.

– Только пусть твои люди следуют за тобой на расстоянии, – Робин предостерегающе понизил голос. – Надо обставить все так, будто ты едешь один. Наполни свой кошелек, возьми только лук и поезжай со мной, иначе хозяин Шервудского леса тебе не покажется.

– Ты же сказал, он не прячется, – ухмыльнулся шериф.

– Он человек осторожный и уважает традиции.

– Конечно, конечно. Сегодня, гончар, ты заночуешь у нас. – Уолтер натянуто улыбнулся и похлопал Робина по спине. – Такого искусного стрелка лучше из виду не выпускать.

– Да, гончар, оставайся у нас ночевать! – воскликнула Беатрис. – Будет весело! – Но тут она вспомнила о Джейн, как о забытом домашнем питомце. – Ой, боюсь, у нас нет места для юной леди.

– Вы очень добры, – сказала Джейн, – но мне лучше вернуться домой до заката. Мой кавалер дожидается меня на рынке.

– Твой кавалер! – Беатрис прямо вся просияла, хотя, казалось бы, куда уж дальше. – Какая прелесть! – Она чуть не захлопала в ладоши, но вовремя спохватилась. – Юная любовь, я имею в виду. Разве это не чудо, Уолтер?

– Если бы молодость знала, – проворчал Уолтер.

– Не печалься, добрый человек! – воскликнул Робин. – Может, пропустим еще по чарке в честь наших судей?

Одной чаркой не обошлось, эль и вино лились рекой, пока солнце, клонившееся к закату, не оказалось в опасной близости к горизонту. Джейн гадала, как долго ей еще тут сидеть. Наверняка она уже прошла испытание Робина, и пора и честь знать. Она огляделась в поисках Робина или Беатрис, чтобы попрощаться и потихоньку уйти, и с ужасом поняла, что их обоих нет за столом. Джейн осталась совсем одна с шерифом и его наемниками.

Она извинилась, стараясь держаться как можно скромнее, но переполненный мочевой пузырь вынудил ее в срочном порядке искать отходное место, которое, к счастью, быстро нашлось во дворе. На обратном пути Джейн услышала смех Беатрис, доносившийся из сада за домом. Она пошла на звук, завернула за угол и чуть не наткнулась на Робина и Беатрис, которые прижимались друг к другу в темноте: ее голова была запрокинута в экстазе, он жадно целовал ей шею, запустив руку под ее пышные юбки.

У Джейн перехватило дыхание, ее сердце яростно заколотилось, и она ощутила приступ острой тоски, быстро сменившейся злостью. Той же злостью, что бурлила в ее крови, если ее братья съедали втроем всю приготовленную на сегодня похлебку зимой, когда с едой было туго. В сердце вспыхнул внезапный пронзительный голод, и ей захотелось оторвать Робина от Беатрис и наброситься на него, словно Джейн была изголодавшимся волком, а Робин – какой-нибудь курицей.

Робин чуть отстранился от Беатрис и начал поворачивать голову. Резко стряхнув с себя оцепенение, Джейн развернулась и бросилась прочь. Она вихрем влетела в пиршественный зал, стараясь не выдавать своих внутренних переживаний, и услышала, как следом за ней в зал вошла Беатрис.

– Милорд, мне действительно пора домой, – сказала Джейн Уолтеру, пытаясь унять дрожь в голосе. – Спасибо за гостеприимство. Это было… гораздо больше, чем я смела мечтать.

Уолтер от души рассмеялся.

– Пожалуй, так. Не каждый день простая служанка пирует в доме шерифа! Ну что ж, ступай с Богом, а мы проследим, чтобы ты вернулась в целости и сохранности. – Он махнул рукой Фулку. – Проводи девушку до рынка.

Окинув Джейн похотливым взглядом, Фулк поднялся из-за стола. Пряди его тускло-каштановых волос, редеющие на макушке, липли к потной голове.

– Вы очень любезны, – пробормотал Джейн, – но не нужно меня провожать. Я…

– Я настаиваю, – сказал Фулк. – Негоже юной девице ходить одной, в городе небезопасно. – Он ухмыльнулся, обнажив желтые зубы и несколько черных пустот в тех местах, где зубов не хватало. То ли их выбили в драке, то ли они выпали сами от чего-то похуже чужих кулаков.

– Я…

Робин подошел к Джейн и положил руку ей на спину. Она вздрогнула от его прикосновения. От него исходил плотный запах крепкого эля и духов Беатрис. Джейн была искренне убеждена, что у него благородные намерения, а он повел себя хуже животного, разве нет?

– Джейн, я чуть не забыл, у меня голова затуманилась от хорошей еды и доброго эля. Твой молодой человек говорил, что будет ждать тебя у подножия холма, прямо здесь. Славный малый, – сказал Робин, в упор глядя на Фулка. – Служит конюхом в королевской усадьбе. Сильный как лев и такой же свирепый, да Джейн?

– Да, он такой, – выдохнула Джейн, в ее сердце боролись благодарность и злость на Робина. Он играет с огнем и так глупо рискует своей головой, но он хотя бы не тянет ее за собой и дает ей возможность уйти, избежав неприятностей, которые он сам же себе создает.

– Джейн. – Что-то в голосе Робина заставило ее обернуться и посмотреть на него, хотя ей совсем этого не хотелось. Он вложил что-то ей в руку. – Твоя доля выигрыша, прелестная дева. За помощь на рынке и потерянный день. Ты очень добра, помогла старику и не дала ему заскучать. – Он пристально посмотрел ей в глаза, словно снова ее проверяя и пытаясь понять, не собирается ли она рассказать о его давешних шалостях с женой шерифа. Словно это была часть ее испытания, и от Джейн требовалось только одно: держать язык за зубами.

Кошелек в руке Джейн был настолько тяжелым, что у нее перехватило дыхание.

– Милорд… – Она осеклась и прочистила горло. – Добрый сэр, тут слишком много. Я не могу это взять.

– Купи себе новое красивое платье для работы в королевской усадьбе. Тебе надо произвести впечатление и на новых хозяев, и на своего кавалера.

– О, гончар, который играет в лорда, – ухмыльнулся шериф.

– И лучник, – весело отозвался Робин.

Ухмылка тут же исчезла.

– Да, лучник. Конечно. Как будто я мог забыть.

* * *

Бран дожидался Джейн именно там, где сказал Робин, и он привел с собой лошадь.

– Ну что? – просил он, расплывшись в улыбке. – Как все прошло?

Джейн упала в его объятия, и у нее наконец отлегло от сердца.

– Боже правый, от тебя пахнет элем!

– Я так рада, что все закончилось, – сказала она, потом чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза. – Все закончилось, правда?

– Э… не совсем. – Бран по-прежнему улыбался, но смотрел виновато, как бывало, когда он опаздывал на свидание, а то и вовсе не приходил, позабыв о назначенной встрече. – Кто-то должен предупредить наших, что к ним едет шериф. Робин хочет, чтобы это была ты.

– Откуда ты знаешь о планах Робина и шерифа? Они только что договорились о завтрашней поездке!

Бран улыбнулся.

– У Робина повсюду глаза и уши, среди слуг и посыльных, людей маленьких и незаметных, на которых никто не обращает внимания. Они передали нам весточку.

Джейн подумала о стареньких слугах Беатрис, которые таскают тяжелые корзины и табуреты, так что их спины необратимо согнулись крючком. Не они ли шепнули словцо людям Робина? И ей самой уготовано точно такое же будущее – стать еще одной парой невидимых глаз и ушей для героев из леса, что натягивают тетиву своих луков ради славы и пропивают свою добычу под сенью деревьев?

– И я теперь буду одной из них?

– Нет, Джейни, – ответил Бран, целуя ее в макушку. – Ты не такая, как все. Ты особенная. Для меня-то уж точно.

Но не для Робина, подумала Джейн, пусть даже сегодня она и почувствовала себя важной и нужной ему. Ей вдруг стало неловко и стыдно за свои глупые ожидания, ее сердце болезненно сжалось в груди. Какая же она дура…

– Зачем нужно их предупреждать? Он отправляет шерифа в другую сторону, в сосновый лес возле Раффорда.

– Там-то они и устроят засаду, – сказал Бран, и его взгляд стал серьезным и жестким. – И ты будешь с ними. А сейчас я отвезу тебя домой. Завтра тебе рано вставать.

– Что Робин с ним сделает?

– Просто покажет, кто здесь хозяин, чтобы шериф не совался, куда не надо. – Бран потрепал лошадь по шее, и та тихонько заржала. – При хорошем раскладе он вернется к себе в Ноттингем еще до Дня Всех Святых.

– Он и так собирался вернуться в Ноттингем. – Джейн взяла его за руку, чтобы забраться в седло. – Зачем еще больше его унижать?

– Тебе что, понравился новый шериф? Ты еще даже не приступила к работе в королевской усадьбе, Джейни, а уже считаешь себя выше нас?

– Это вряд ли, – фыркнула Джейн. – Но мне нельзя идти в лес! Шериф знает меня в лицо. Он знает, что я буду работать в королевской усадьбе. Если он кому-то расскажет…

– У Робина на тебя планы, Джейн. Доверься ему.

– Бран, я…

– Он рассчитывает на твою помощь, Джейн. Нельзя его подводить. – На лице Брана промелькнула мрачная тень, подобная грозовой туче, и Джейн поневоле задумалась, а что будет, если она все-таки подведет Робина. От этой мысли ей стало тревожно.

– Ты его боишься? – тихо спросила она, потому что видела в Робине не только мягкость, но и жесткость. С ней он был добрым и ласковым, но, когда он смотрел на шерифа, его глаза горели жаждой крови.

– Не говори глупостей, – ответил Бран с преувеличенной бодростью в голосе. – Стрелы Робина разят только воров и предателей. И кроме того, ты же наверняка хочешь знать, чем все закончится, разве нет?

Джейн была не уверена, что ей этого хочется. Теперь уже нет, когда волнение и опьянение прошли и остался лишь страх. Она бы так и сказала, но Бран уже пришпорил лошадь, и та помчалась галопом, и слова Джейн все равно затерялись бы в свисте ветра и стуке копыт.