Шериф притащил Джейн к себе в дом со стянутыми веревкой руками и повязкой на глазах. Джейн сразу вспомнилось, что, когда Бран впервые привел ее в лагерь Робина Гуда в Шервудском лесу, у нее тоже были завязаны глаза. Только в лесу воздух был чистым и свежим, там пахло надеждой и обещаниями на лучшее будущее. В доме шерифа пахло лишь страхом и едким мужским потом.

Джейн силком усадили на табурет и крепко-накрепко привязали веревкой к кому-то другому, спиной к спине. По запаху этого человека, по его мощному телосложению сразу стало понятно, что это Малютка Джон. От его широкой спины исходило тепло, его дыхание было на удивление спокойным и ровным. Сэр Роджер снял повязку с глаз Джейн, стараясь проделать все бережно и аккуратно, но Джейн была не уверена, что это было милосердие.

Дом шерифа по-прежнему напоминал крепость, готовую к бою: столы и стулья сдвинуты к стенам, хотя теперь их покрывал тонкий слой серой пыли и пепла от пожара, устроенного Малюткой Джоном. Трое оставшихся людей Уолтера охраняли дом снаружи. Джейн видела, как они проходили за окнами, патрулируя двор. Солнце уже поднималось на небо – медленно, но верно, – и, когда оно взойдет окончательно, никто не сумеет незаметно подкрасться к дому. Это была очевидная ловушка для Робина, если только он не совсем уж глупец. Замышляя свой план, шериф рассчитывал, что эмоции возьмут верх над Робином. Но шериф не видел Робина таким, каким его видела Джейн: хищный взгляд, сосредоточенность охотника, умение сливаться в единое целое с любым оружием, которое он держит в руках.

Покровительство матери-настоятельницы, кровной родственницы короля, помогло Джейн сохранить хоть какую-то долю достоинства даже при всей ее лжи и грехах: ее не раздели до нижней рубашки и разрешили остаться в платье. Только это ее не спасет. Она чувствовала тяжесть перстня Иветты, спрятанного на поясе – еще одна попытка помочь, которая ничего не дает. Что значит перстень и ядовитое зелье, каким бы оно ни было смертоносным, перед лицом насилия и жестокости, происходившей у Джейн на глазах? Возможно, в церквях и аббатствах мать-настоятельница была силой, с которой нужно считаться, но здесь другой мир. Мир Робина Гуда, мир пыток, кровавых убийств и изувеченных тел, лежащих в лесу, как охотничьи трофеи. Мать-настоятельница и ей подобные не имели здесь власти.

Джейн с Джоном долго сидели в молчании, а шериф непрестанно за ними наблюдал. Сэр Роджер честно старался вписаться в компанию стражников, охраняющих дом, но сразу было понятно – по крайней мере, Джейн, – что он среди них чужой. Он выше их всех. Истинный джентльмен, спокойный, задумчивый, полный достоинства, он не имел ничего общего с этой шайкой наемников с их разномастными доспехами и грубыми сальными шутками. Джейн беспокоилась о возлюбленном матери-настоятельницы, хотя здравый смысл ей подсказывал, что беспокоиться следует прежде всего о себе.

Джон заговорил первым. Он выжидал долгое время, прежде чем произнести хоть слово. День выдался теплым – один из тех дней, когда тучи грозят пролиться дождем, но дождь все никак не начнется, – серое небо давило на землю, воздух застыл неподвижно и наполнился тяжестью, и не было ветра, чтобы ее разогнать. Джейн очень остро осознавала, как промокшая от пота спина ее платья липнет к такой же мокрой рубахе на спине Джона. В любых других обстоятельствах Джейн бы это смутило, но сейчас они с Джоном были не в том положении, чтобы чего-то стесняться.

Шериф снова отошел к окну, прижимая к груди перевязанную раненую руку, а в здоровой держа наготове меч. И вот тогда-то Джон наконец заговорил.

– Кто тебя выдал? – Его голос был мягким, почти извиняющимся. – Я молчал.

– Это был Бран. – Слова застряли в горле у Джейн, как рыбья кость.

Джон фыркнул.

– Как пить дать, проведал про вас двоих. Его трудно винить. Хотя Робин вряд ли проявит такое же великодушие, если поймает нашего доброго Брана. – В голосе Джона явственно слышалась усмешка, словно он пошутил. Но Джейн знала, что он не шутит.

– Бран ушел, – сказала она. – Сбежал из города.

Она сама удивилась тому, с какой горечью прозвучал ее голос, хотя предательство Брана лежало лишь на ее собственной совести.

– Надеюсь, он убежал далеко. – Джон сделал шумный глубокий вдох. – Уилл крепко ранен. Теперь, наверное, останется без ноги, да и то если ему повезет. – Он откашлялся, словно пытаясь бороться с наплывом чувств. – Робин этого не простит. Он найдет Брана, достанет из-под земли.

Джейн стало дурно. Что бы ни сотворил Бран, ей было страшно представить его лицо под беспощадным ножом Робина.

– Знаешь, – произнес Джон, понизив голос. – Я думал, мы от тебя избавились.

Джейн невесело рассмеялась.

– Хочешь сказать, ты на это надеялся.

– Я надеялся, что ты образумишься. Найдешь себе что-то получше. Уйдешь, пока можно было уйти. – В его голосе промелькнула печаль, словно тонкое облачко проплыло в ясном небе, а потом он вновь сделался хриплым и грубым. – Ты должна была сообразить, чем все закончится. Я пытался тебя отвратить, давал столько путей к отступлению, предупреждал тысячу раз, но ты не вняла моим предупреждениям.

– О, так ты все-таки не проглотил свой язык, – усмехнулся Уолтер, подходя ближе к ним.

– Хотел, чтобы ты знал мой голос, – сказал Джон, – спокойный как легкий летний ветерок. Иначе, как ты поймешь, кто над тобой насмехается, когда ты будешь умирать?

Шериф рассмеялся.

– Думаешь, Робин придет за твоей жалкой задницей? Ты вроде бы не в его вкусе.

– Да, наверное, – все так же спокойно ответил Джон. – Хотя, скорее всего, он придет за ее задницей. Но я тоже этим воспользуюсь. Умный человек хватает удачу за хвост, если она подвернется под руку.

Щеки Джейн обдало жаром, и она удивилась, что в ней осталась еще хоть какая-то капля стыда перед этими мужчинами, которые знали столько ее секретов. Шериф мог бы сейчас опозорить ее еще больше, сказать, что он оказался прав, думая о ней худшее, но он лишь отвел взгляд, и Джейн испытала невольную благодарность.

– На твоем месте я бы не торопился благодарить подвернувшуюся удачу, – сказал Уолтер Джону. – По моим подсчетам, у твоего хозяина осталось всего два человека. А нас здесь пятеро, и мы его ждем.

– Робину и не нужно больше людей. Против таких, как ты, точно нет. Хоть ты и заранее постарался, чтобы бой не был честным. – Джон дернулся под веревками, которыми был связан с Джейн, и она почувствовала, как напряглись его мышцы. – Что же ты за шериф, если прячешься от разбойников?

Уолтер фыркнул.

– Если бы Робин был человеком чести, каким вы все тщитесь его представить, он сражался бы со мной честно, а не прибегал бы к своим подлым хитростям и не устраивал бы ловушки. Только дурак не распознает предательства дважды.

– Трижды, шериф. Если по правде, то трижды. – Джон рассмеялся, сотрясаясь всем телом, отчего тугие веревки натянулись еще сильнее и больно врезались в кожу Джейн. – Наш Робин сражается даже не как человек. Он сражается будто демон. Вот поэтому вы и хотели заполучить его в ваши ряды в той войне.

Хищная улыбка шерифа сменилась болезненной гримасой.

– Это была не моя война.

– Теперь – твоя, – ответил Джон.

Шериф снова подошел к окну. Солнце уже осветило облака высоко в небе, а Робин так и не пришел. А вдруг он вообще не придет? Вдруг шериф думал, что Джейн его предупредила? Вдруг он и вправду прикажет привязать их с Джоном к лошадям и протащить через весь город, чтобы выманить своего врага?

В комнате вновь воцарилась тишина. В лучах солнца плясали пылинки, воздух заметно нагрелся, пот ручьями струился по спине Джейн. Она постепенно впадала в панику, ее сердце билось все быстрее и быстрее, словно ее разум был обезумевшей лошадью, убегающей от волков. Почему она не поела перед уходом? А вдруг она больше уже никогда не поест? Или вдруг ей захочется по малой нужде, так что терпеть будет невмочь? Развяжет ли ее шериф, позволит ли уединиться? Или заставит ее опозориться перед всеми, привязанной к Малютке Джону?

– Спокойно, девочка, – прошептал Джон, чувствуя, как ее сердце колотится у него за спиной. – Ждать осталось недолго.

Джейн попыталась успокоиться, выровнять сбившееся дыхание. Почему-то ей было особенно неприятно, что именно Джон чувствует ее страх. Что сегодня он лишний раз убедился, какая она трусиха.

Раздражение шерифа нарастало с каждой секундой. Он снова подошел к окну.

– Этот паршивый пес собирается…

И тут что-то влетело в окно – что-то вонючее, объятое пламенем и испускающее сизый дым – и с глухим стуком упало на пыльный стол.

– Что за черт? – Шериф отскочил в сторону.

Комната наполнилась отвратительным запахом горящего конского навоза.

Джон рассмеялся, чуть наклонившись вперед, так что веревки вновь натянулись и врезались в грудь Джейн.

– Ну вот, началось, – сказал он.

Как только Уолтер восстановил равновесие, еще один горящий мешок влетел в дальнее окно, упал на пол, покрытый соломой, и мгновенно ее подпалил.

– Черт! – крикнул Уолтер. – Он здесь! Где мои дозорные?

Он взмахнул мечом и принялся метаться от одного окна к другому, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

Дым добрался до Джона и Джейн. Они оба закашлялись, и веревки еще больнее врезались ей в грудь. Вонь стояла ужасная, дым поднимался все выше, но сквозь удушающий запах горящего навоза, сквозь рев пламени и крики наемников во дворе пробился особенно громкий, истошный вопль и глухой влажный звук, который могла бы издать стрела, вонзившаяся в человеческую плоть.

– Наружу! – крикнул шериф. – Быстрее! – Он толкнул в спину сэра Роджера, который пытался выпинать за дверь один из горящих мешков. – Я сказал, быстро наружу!

– Что происходит? – прохрипела Джейн.

– Это Мук, – сказал Джон, продолжая смеяться даже сквозь кашель. – Горящий навоз – его коронный прием. – Он казался невероятно спокойным, несмотря на реальную угрозу сгореть заживо. – Потерпи чуток, Джейн. Не дергайся. Это только начало.

А потом в окно, тоже объятые пламенем, влетели стрелы, подобные граду из падающих звезд. Дом еще не горел, но скоро должен был загореться, столько вокруг было сухой древесины и разбросанной по полу старой соломы, пропитанной жиром, грязью и человеческими нечистотами.

– Шериф! – Звонкий голос Робина пробился сквозь шум и хаос. – Что ты сделал с моими людьми?

– Я их вздерну на виселице, как поступают со всеми предателями, – крикнул в ответ Уолтер. – Как только закончу с тобой! Выходи и сразись со мной, как подобает мужчине, в честном бою!

– Тут столько дыма, его не видно! – крикнул кто-то из людей шерифа. – Черт, мы должны… – Его слова оборвались сдавленным криком.

– Тук умеет подкрасться бесшумно, как кошка, – с гордостью произнес Джон. – И не заметишь, как он подойдет.

В дом влетело еще несколько пылающих стрел, и Джейн чертыхнулась.

– Он что, собрался нас сжечь?

– Да, – сказал Джон, все еще спокойный, как тихий безветренный день. – Не бойся, Джейн. Робин знает, что делает.

Робин, по-прежнему скрытый в дыму, продолжал насмехаться над Уолтером.

– Ты думал, они нас учили сражаться честно, твои бароны, эти чванливые господа верхом на конях, с начищенными до блеска мечами?

Внутрь вновь полетели горящие стрелы, и снаружи раздался еще один крик.

– Черт! У тебя за спиной! Он…

Крик захлебнулся сдавленным хрипом.

– Но что, если он… что, если мы..? – Джейн огляделась, но дым сгустился в плотную пелену, сквозь которую было не видно вообще ничего. Глаза щипало от едкой вони и жара огня.

Голос Робина, чистый, как колокольный звон, перекрыл рев пламени:

– Нас этому не учили, шериф. Мы были как дикие звери, которых послали забивать скот на полях. Бароны забрали всю славу себе. Всю добычу и золото они забрали себе. Но как бы они ни кричали о чести, как бы ты ни кричал о чести, никто из вас не выходит на честный бой, когда на кону стоят ваши жизни.

В окно влетела новая партия стрел, поджигая обивку на стульях, отчего заполняющий комнату дым сделался еще гуще.

– Посмотри на себя. Прячешься в доме, как трусливый ребенок! – продолжал насмехаться Робин. – Ты скорее сгоришь заживо, чем выйдешь сразиться со мною лицом к лицу?

– Ублюдок! – взревел шериф и бросился к двери, поддавшись на подначку, как последний дурак. Он выскочил наружу, высоко подняв меч, и Джейн с Джоном остались одни.

– Теперь держись, – выдохнул Джон сквозь кашель. – Будем падать.

– Зачем падать? Куда…

Весь мир Джейн накренился набок, когда Джон резко дернулся влево, и они оба рухнули на пол. Тело Джона отчасти смягчило удар, но Джейн все равно стукнулась челюстью о дощатые половицы, так что у нее клацнули зубы и она чуть не прикусила себе язык.

– Нам надо освободиться! – крикнул ей Джон. – Прижми запястья к моим.

Джейн сделала, как было велено, и почувствовала, как Джон тянет и дергает за веревки, пытаясь освободить ее руки. Наконец у него получилось.

– Теперь помогай мне с узлами! Быстрее!

Все еще связанные друг с другом спиной к спине, они извивались и корчились на полу, в пепле, дыму и соломе, пытаясь избавиться от веревок, и тут Джейн увидела, как к ним приближаются чьи-то ноги, обутые в сапоги, сплошь покрытые грязью.

– Джон! Берегись! – крикнула она, но затем, слава богу, из пелены дыма проступило лицо сэра Роджера. Он встал рядом с ней на колени, и теперь Джейн разглядела, что его лицо тоже покрыто коркой грязи и копоти.

– Я помогу, – хрипло проговорил сэр Роджер, снял с пояса меч и принялся осторожно пилить веревки у нее на груди.

– Нет, не надо, – хотела предостеречь его Джейн, но ее горло и рот были забиты дымом, и слова прозвучали недостаточно громко, хотя она и вздохнула с облегчением, когда ее грудь и плечи освободились от пут. – Беги! – попыталась крикнуть она, но Малютка Джон уже сбросил с себя веревки и поднялся на ноги, нависая над сэром Роджером.

– А ты, я гляжу, смелый малый. Хоть и дурак. – Джон со всей силы пнул Роджера в лицо и вырвал меч у него из рук. – Спасибо за добрый клинок, – сказал он и поднял меч для удара.

Джейн попыталась закрыть собой рыцаря матери-настоятельницы.

– Не надо! – крикнула она, но сэр Роджер был быстрым и сильным. Он стремительно вскочил на ноги, одновременно помогая Джейн встать, и потащил ее за собой к двери.

– Быстрее! – сказал он. – Уходим!

Молясь, чтобы Джон ничего не заметил в густом дыму, Джейн взяла сэра Роджера за руку, и они вместе выбежали из горящего дома.

– Он вас убьет! – предупредила она, задыхаясь. – Бегите! Оставьте меня!

– Я тебя не оставлю…

И тут Джон догнал их на крыльце, схватил Роджера за плечи и оторвал от Джейн.

– Не уйдешь! – крикнул Джон. – Ты с ней не сбежишь!

Он взмахнул мечом. Сэр Роджер увернулся, но чуть замешкался, и меч рубанул его по руке. Джон зарычал и опять сделал выпад. Безоружный рыцарь опять увернулся, парируя удар плотным кожаным наручем, и попытался ударить Джона кулаком в живот. Но Джон отскочил в сторону – на удивление ловко для человека такой мощной комплекции, – развернул меч в руке и ударил Роджера в лицо рукоятью.

Роджер отшатнулся, застонал и схватился рукой за разбитый до крови нос.

– Джон, отпусти его! – выдохнула Джейн, все еще пытаясь откашляться и очистить легкие от дыма. – Он хотел мне помочь!

– Черта с два он хотел…

В этот миг кто-то выскочил из-за ближайших деревьев.

– Ублюдок! – крикнул шериф и бросился на Малютку Джона.

Джон отшвырнул его от себя, отмахнувшись, как от назойливой мухи.

– О, теперь ты хочешь драться, шериф? Мои руки свободны, и я готов!

Джон и шериф накинулись друг на друга, как два разъяренных быка. Джейн схватила сэра Роджера за руку, скользкую от крови.

– Бежим!

Рыцарь шагнул вперед и пошатнулся. Удар по лицу явно его оглушил, и ему было трудно держаться на ногах, но Джейн упорно тащила его за собой. Только бы им удалось дойти до дороги! Добраться до города, где безопасно. Где можно спрятаться.

– Оставь меня, Джейн, – прохрипел сэр Роджер. – Они поймут, что ты их предала.

– Мне все равно! – крикнула Джейн, не заботясь о том, что их могут услышать. – Мне уже все равно! Он убил бы нас всех из-за своей гордости, и я…

Она споткнулась о тело, распростертое на земле рядом с горящим домом шерифа.

Это был молодой парень в обычной одежде, без доспехов и шлема. Он лежал на спине, и Джейн разглядела его лицо.

Это был Мук. У него из груди торчал нож.

Джейн подавила свой ужас и сдержала крик. Крики не спасут Мука. Он уже умер за ее преступления, умер за ее ложь.

Но она еще могла спасти Роджера. Увести его в безопасное место. Добрые и благородные люди не должны умирать за чужие грехи, и Джейн сделает все, чтобы Роджер остался в живых. Как бы только заставить его бежать чуть быстрее.

– Скорее! – крикнула Джейн, когда они с Роджером завернули за угол горящего дома. Оба уже задыхались, глаза щипало от дыма, по лицу рыцаря матери-настоятельницы текла кровь.

И тут перед ними выросла фигура в плаще с капюшоном – вышла из плотного дыма бесшумно, как сумерки опускаются на затихающий к вечеру мир, – с натянутым луком в руках и стрелой.

– И куда ты собрался? – тихо спросил Робин и отпустил тетиву.

Раздался страшный убийственный звук, стрела вошла прямо в горло Роджера, и тот рухнул на землю.

Дрожа всем телом, Джейн упала на колени рядом с ним. Все кончено. Теперь ей не уйти. Она во власти Робина. И никто не придет ей на помощь.

– Я говорил тебе, Джейн, – сказал Робин, поднимая ее на ноги. – Я тебе говорил. Ты такая же, как я сам. Мы с тобой навсегда преданы друг другу. И всегда придем друг другу на помощь.