Вся ложь Джейн, ее стыд, ее чувство вины неслись следом за ней, словно тени, пока она ехала по лесу. Она вздрагивала от каждого звука, от каждого дуновения ветра. Ей все время казалось, что у нее за спиной слышится топот копыт, пусть и едва различимый.

Но чувство вины вмиг рассеялось, как только она увидела Робина. Он упражнялся в стрельбе из лука, пуская стрелы в импровизированную мишень в виде человека, привязанного к большому дубу. Морские раковины, свисавшие с ветвей на тонких веревках, раскачивались и постукивали друг о друга, молодые весенние листья дрожали от ударов стрел.

Робин встретил Джейн ласковой сокровенной улыбкой, предназначавшейся лишь для нее и больше ни для кого.

– Джейн. – Он склонился в глубоком поклоне, а когда выпрямился и посмотрел на нее, она заметила, что в уголках его глаз появились морщинки, которых не было раньше, хотя синяки уже побледнели, и в каждом его движении сквозила прежняя сила и грация. – Ты приехала! От тебя так давно не было вестей. Я уж думал, ты меня забыла.

– Бран не передавал от тебя сообщений… то есть если ты их отправлял. Я… – Джейн смущенно умолкла, чувствуя себя глупой, наивной девчонкой. – Мы с Браном расстались.

Робин рассмеялся, и у него на щеках появился довольный румянец.

– Значит, теперь ты свободная женщина?

Нет, не свободная, упрямо подумала Джейн, стиснув зубы. Я не свободная. Я твоя.

Робин взял ее за руку и помог слезть с лошади. Джейн нарочно споткнулась, чтобы он ее поддержал и приобнял. Он был чисто выбрит, отчего его острые скулы стали рельефнее, а зеленые глаза сверкали еще ярче. Когда Джейн видела Робина в последний раз, с разбитым, землистым, заросшим щетиной лицом после плена, он казался совершенно обычным – простым смертным, подчиненным законам природы, как все остальные, – но теперь от него снова пахло дымом лесного костра и весенними травами.

Джейн старалась не показать своего жаркого томления.

– Тебе точно здесь безопасно? – спросила она.

– Мы уже дважды заманили сюда шерифа. Вряд ли ему придет в голову снова искать меня здесь. По крайней мере, в ближайшее время. – Робин огляделся по сторонам и вдохнул полной грудью.

– Ты наверняка уже знаешь, что шериф вернулся. И теперь за тобою охотится еще один человек, и он хуже шерифа. Его зовут Гай Гисборн.

– Да, – сказал Робин. – Я знаю. Тилло мне передала. Ты приехала только затем, чтобы рассказать мне о Гисборне? Или… – Он улыбнулся лукавой, знающей улыбкой. – Была и другая причина?

Джейн изо всех сил пыталась придумать, что еще можно сообщить Робину, чего он не мог бы узнать от других слуг из королевской усадьбы. Ее озадачила и даже смутила его отстраненность, словно все добрые слова, что он ей говорил, – его объятия, его поцелуй буквально несколько дней назад – ничего для него не значили. Неужели Джон сказал правду и Робин действительно хочет только того, чем владеют другие мужчины? Неужели Джейн оказалась такой же наивной влюбленной дурой, как и Беатрис?

– Король Эдуард назначил им состязание, – пробормотала она. – Гисборну и нынешнему шерифу. Они оба охотятся за твоей головой, и победитель получит должность шерифа в Ноттингеме.

– Это он тебя ранил, тот новый охотник?

Взгляд Робина метнулся к ее распухшей губе. Джейн кивнула, внезапно утратив дар речи. Она думала, что ее ничуть не задело, когда Гисборн ее ударил, но беспокойство Робина, его участливый взгляд пробудили в ней чувства, которые, как ей казалось, она спрятала глубоко в сердце, и ее глаза вдруг защипало от слез.

Робин протянул руку и осторожно притронулся к ее разбитой губе. Его прикосновение было нежным и легким, как перышко.

– И рядом не было Брана, и некому было тебя защитить, – тихо произнес он. – Ты рассталась с ним из-за меня? – Он посмотрел ей в глаза, и под этим пронзительным, жадным, настойчивым взглядом Джейн смогла только вздохнуть. Все внимание Робина снова было направлено на нее. И неважно, что его вопрос был игрой, очевидной попыткой вызвать Джейн на откровенность и заставить сделать первый шаг, потому что он знал – должен был знать, – что она никогда не признается первой, ведь кто она и кто он? Джейн – никто и ничто, а Робин Гуд… он был всем. И даже сейчас, после всего, что она ради него отдала, он с ней играл. Да, играл. Это тревожило Джейн, и даже думать об этом было невыносимо, так что она отмахнулась от всех пугающих мыслей, как от назойливой мухи, кружащей над корзиной с летними фруктами.

– Гай Гисборн… – Робин задумчиво обвел взглядом лес, и Джейн поспешно вытерла слезы. – Подлый предатель в Войне баронов. Даже подлее, чем сам Эдуард. Есть люди без чести и совести, что кичатся своею доблестью и отвагой лишь на словах и называют себя охотниками еще прежде, чем поймают добычу. Так что, Джейн… – Робин опять повернулся к ней, и в его зеленых глазах заплясали отблески солнца. – Что я, по-твоему, должен с ним сделать?

– Я надеялась, что ты их защитишь, – сказала она. – Слуг, я имею в виду. Особенно девушек.

– А тебя? Ты хочешь, чтобы я защитил и тебя тоже? – Его улыбка оставалась все такой же игривой, глаза все так же блестели.

– Я… да, но… – Джейн казалось, что ее сердце оплетают колючие ветки терновника и сжимают ей грудь, не давая дышать. – Я понимаю, какой это риск, когда столько людей короля охотятся за твоей головой. Возможно, тебе не стоит сейчас появляться в усадьбе. Возможно, тебе лучше спрятаться.

– Ты называешь меня трусом, Джейн?

Джейн совсем растерялась, словно земля вдруг ушла у нее из-под ног, и она неожиданно рухнула в море.

– Нет! Конечно же нет! Я… – Она осеклась, наткнувшись на его насмешливый взгляд, и смущенно пробормотала: – Чего ты от меня хочешь?

– Малышка Джейн. – Лицо Робина смягчилось, и он улыбнулся. – Конечно, я помогу. Но гораздо приятнее, когда тебя просят о помощи.

– Извини. Я должна была попросить как полагается, но я…

– Ты испугана и встревожена. Тебе сделали больно. Мне не стоило тебя дразнить. Это было неправильно. Но мне так нравится наблюдать, как ты смущаешься, мнешься и запинаешься на каждом слове. Как новорожденный олененок в густом подлеске. Тебе очень идет этот робкий румянец.

И наконец – наконец – Робин придвинулся ближе к ней и легонько поцеловал в щеку. По всему ее телу разлилось тепло, когда его губы скользнули к уголку ее рта, и он поцеловал ее по-настоящему, осторожно касаясь кончиком языка ссадины у нее на губе.

Робин привлек Джейн к себе, его руки скользнули ей на поясницу, и ее унесло волной чувств, пронизанных его вкусом и запахом. Она прижалась к нему еще теснее, но побоялась поднять руку, прикоснуться к его лицу, проявить свое страстное томление, словно их поцелуй был таким хрупким, что его мог бы прервать один неосторожный вздох.

– Ты на вкус как фиалки, – прошептал Робин и отступил, размыкая объятия.

Джейн растерянно моргнула. Проведя столько времени под влиянием Робина, она уже и забыла, как это бывает, когда ты сама толком не знаешь, чего тебе хочется, и не понимаешь, что делать с собой. Она начала думать, что управляет людьми, что у нее есть к этому талант – что теперь никто больше не сможет управлять ею самой. Но никто в целом свете не способен навязать свою волю хозяину Шервудского леса. О чем ей, конечно, не следовало забывать.

– Значит, за все это время, что вы были вместе, – сказал Робин с лукавой улыбкой, – Бран так и не научил тебя защищаться?

Теперь, когда Робин снова заговорил с нею на равных, к Джейн вернулась уверенность, а вместе с уверенностью и способность шутить.

– Я, знаешь ли, не могу нападать на всех мерзких лордов, которые приезжают в королевскую усадьбу. Если хочу сохранить свое место.

– Есть много способов постоять за себя и дать людям понять, что тебя лучше не трогать, потому что ты и сама можешь тронуть кого угодно.

– Все и так уже думают, что я какое-то ходячее бедствие. Поэтому мне и разбили губу. Они оба подозревают меня в нехорошем: и шериф, и охотник.

Робин взял ее за плечи и прошептал, обдавая ей ухо горячим дыханием:

– А если охотник зажмет тебя в темном углу? Если он попытается взять тебя силой? – Его нос щекотал ей шею. Джейн вся дрожала, чувствуя, как по лицу и груди разливается жар.

– Робин, – пробормотала она, втайне довольная его заботой, хотя понимала, что не стоило придавать ей большого значения.

– Если ты собираешься помогать мне и дальше, ты должна научиться себя защищать. – Он отпустил ее плечи и снял с пояса нож. Тот самый, со змеями и странным узором на рукояти. – Однажды я дал тебе этот нож, и хорошо, что тебе не пришлось им воспользоваться, потому что мне даже в голову не приходило, что ты можешь этого не уметь. – Робин подбросил нож в воздух и легко поймал за рукоять. Лезвие, такое же чистое и блестящее, как в тот раз, когда Джейн держала его в руках, сверкнуло в рассеянном солнечном свете теплым золотым бликом на серебристо-холодной стали. – Я не рассказывал тебе историю этого ножа?

Джейн тряхнула головой, словно пытаясь развеять туман в мыслях.

– Нет.

– Он принадлежал одному ирландцу, который сражался вместе со мной на войне. Мы все были наемниками, и этот ирландец… – Робин на миг замолчал, его взгляд затуманился воспоминаниями. – Как и многие из нас, он от чего-то убегал. Он часто рассказывал о своей родине, о бескрайних зеленых холмах за морем. Когда он говорил об Ирландии, мне представлялось свободное дикое место. Место, похожее на дивный сон.

В ветвях старого дуба снова прошелестел ветер, стуча ракушками.

– И ты туда не поехал? – спросила Джейн, когда ракушки закончили свою песню. – Посмотреть на Ирландию, я имею в виду.

– Тот ирландец, мой друг, он всегда говорил, что обязательно свозит меня туда. Но война распорядилась по-своему, и все, что у меня от него осталось… вот этот нож. – Робин невесело улыбнулся. – Я понял, Джейн, что если ты не готов защищать свою землю и свой народ, то тебе некуда будет бежать. Ты нигде не найдешь ни покоя, ни воли. Ни одна земля в этом мире не будет свободной, если ты не готов пролить кровь тех, кто хочет ее у тебя отнять. Я нашел свой земной рай прямо здесь, в этих лесах, здесь я обрел свою свободу и буду сражаться за эту свободу, пока дышу. – Он взял ее руки в свои и сжал с такой силой, что рукоять ножа больно впилась ей в ладони. – И ты, Джейн… ты тоже должна научиться сражаться, а не ждать, когда кто-то другой отвоюет тебе свободу.

С дальнего края поляны донесся медленный громкий хлопок в ладоши. Шум ветра и стук ракушек на ветвях дуба заглушили звук приближающихся шагов.

– Красиво сказано. Очень красиво. Ты осел и дурак, если сам в это веришь, но сказано хорошо, спору нет.

Джейн вжала голову в плечи, услышав знакомый голос, который накрепко врезался ей в память, пусть даже прежде она его слышала всего один раз. Но когда она обернулась, то не увидела лица Гая Гисборна, потому что оно было скрыто под кожаной маской. Охотник выследил свою добычу.

* * *

Гай стоял перед ними, скрестив руки на груди. Плохо прошитый шов на его черной кожаной маске, закрывающей верхнюю половину лица, напоминал грубый шрам, проходящий через все лицо. Его ржаво-рыжие волосы были собраны в длинный хвост, перекинутый через плечо. Здесь, в лесу, с парой длинных мечей на поясе и охотничьим луком за спиной Гай Гисборн казался даже более грозным, зловещим и страшным, чем в королевской усадьбе.

Джейн сразу вспомнила предостережение матери-настоятельницы. Знала ли Иветта, что Гай пойдет следом за ней? Возможно, она сама натравила его на Джейн, планируя поймать Робина? Он появился здесь слишком быстро, словно знал, куда именно ему нужно попасть. Или, что еще хуже, Гай приехал вдогонку за Джейн, а она, глупая женщина, потерявшая голову от любви, так стремилась скорее увидеть Робина, что не заметила, как за нею следили.

Гай указал на нее рукой в черной перчатке.

– Так и знал, что с тобой что-то нечисто. Шериф счел меня дураком, раз я присматриваюсь к простой скромной служанке. – Гай расправил плечи и постучал себя по носу под маской. – У охотников должно быть чутье на подобные вещи. Сдается мне, его клинок и впрямь заржавел.

Джейн изо всех сил старалась не выдать лицом своих чувств. Шериф ее подозревал – она знала, что он ее подозревал. Видимо, он не хотел делиться этими сведениями с соперником.

Робин, должно быть, заметил, что Джейн пытается сдержать дрожь, и встал перед ней, закрывая ее собой.

– И на кого ты сегодня охотишься, добрый сэр?

Гай усмехнулся и сплюнул себе под ноги.

– На птиц. Особенно на малиновок.

– Сейчас не лучшее время для такой охоты, – сказал Робин. – Я уже несколько дней не видел малиновок в здешних лесах.

– Да, – кивнул Гай с ухмылкой, говорившей о том, что он считает себя самым умным. – Но волки охотятся лучше, когда малиновки прячутся.

– Если ты волк и охотишься на малиновку, то зачем ты преследуешь девушку?

– Так она твоя женщина? Не слишком ли она простовата для хозяина Шервудского леса? Ты мог бы найти для себя и кого-то получше. Но раз к ней проявляют такой интерес и ты сам, и мать-настоятельница, наверное, в ней что-то есть. – Гай положил руки на рукояти мечей. – Возможно, я выясню это сам.

– Для хозяина Шервудского леса? – невинно переспросил Робин. – Я всего лишь скромный лучник, уединившийся со своею прелестной девой. Поистине волки – жестокие звери, раз мешают свиданию влюбленной пары. Чего ты думал добиться, отнимая солнечный свет у простого крестьянина и его зазнобы?

– Хватит дурачиться, Робин Гуд. Я точно знаю, кто ты такой, и хотел бы вернуть эту девицу в усадьбу еще до ужина. Или, может быть, себе на ужин. – Кривая ухмылка Гисборна обнажила всю левую половину верхних зубов, одного из которых не хватало. – Волк, знаешь ли, проголодался.

– Свою девушку я тебе просто так не уступлю, охотник. Только в честном бою. – Робин небрежно снял со спины лук. Руки Гисборна сжались на рукоятках мечей. Робин усмехнулся, изображая притворное удивление, развел руки в стороны и взмахнул луком. – Я имею в виду состязание. Я не такой меткий стрелок, как та птичка, на которую ты охотишься, но я лучший лучник в этих лесах. Или в волке уже не осталось совсем ничего человеческого и ты пришел сюда лишь для того, чтобы разграбить чужой урожай, добытый ценой стольких усилий?

– Ты еще больший дурак, чем я думал, если считаешь подобные состязания честными.

– Возможно, не при королевском дворе, где взоры людей затуманены блеском золота. Но это Шервудский лес. Если окажется, что ты стреляешь лучше меня, можешь забрать себе девушку. Все честь по чести.

Джейн стало дурно. Она была уверена, что Робин победит. Она видела, как он стреляет из лука. Но Гай явно был не из тех, кто будет следовать правилам состязаний, если вдруг проиграет. Неужели Робин и вправду готов рисковать ее жизнью ради очередной забавы?

– А что помешает тебе или мне, – спросил Гай, – обнажить меч и решить дело иначе, если нам не понравится, куда ветер унес наши стрелы?

– Джейн будет охранять наше оружие, пока мы решаем спор как джентльмены. Возьми его, Джейн. – Робин протянул ей свой меч. – Видишь, я отдаю клинок первым, в знак доброй воли, даже раньше, чем наш охотник отстегнет с пояса свои мечи. Если, конечно, он не боится проиграть.

Гай фыркнул и снова сплюнул на землю.

– Хорошо, лучник. Мне скучно, и сегодня приятный погожий денек. Почему бы и не поиграть в твои игры, пока мне это не надоест? – Он швырнул оба меча прямо под ноги Джейн, и она отшатнулась, чтобы ее не задело тяжелыми ножнами. Сердито нахмурившись, она наклонилась и подняла их с земли. – Но я добавлю одно свое правило, чтобы у меня был свой собственный интерес.

– И какое же у тебя правило? – спросил Робин.

– За каждый удачный мой выстрел, – ответил Гай, – я раскрою твоей женщине один секрет о мятежнике, с которым она делит постель.

– А за каждый удачный мой выстрел?

– Каждый твой удачный выстрел, мой мальчик, продлит тебе жизнь еще на пару минут.

– Как я понимаю, от волка нельзя ожидать честной сделки. – Робин подмигнул Джейн, которая уселась на землю, сложив рядом с собой все три меча. Она так яростно кусала губы, что рана открылась и снова закровоточила. Что будет с ней, если Гай одолеет Робина в состязании? Сможет ли Гай одолеть Робина? Робин казался уверенным в себе, как всегда, но сейчас рядом с ним не было его товарищей, что тревожило Джейн. Она подумала о перстне с ядом – тяжелом, но бесполезном, – спрятанном у нее под поясом, и мысленно отругала себя за то, что не вняла предупреждению матери-настоятельницы. Дай мне слово, что убежишь сразу, как только его увидишь, сказал ей Иветта. И Джейн действительно надо было бежать. Но она не могла бросить Робина.

– Я не согласен, охотник, – сказал Робин, словно и вправду обдумал предложение Гая. – Ты хочешь отнять у меня что-то ценное, не предлагая ничего взамен. Но так не пойдет. Значит, я должен просить о том же. За каждый удачный мой выстрел я буду требовать что-то из твоего имущества.

– Например? – огрызнулся Гай.

– Я даже не знаю… – Робин сделал вид, что задумался. – Например, твой охотничий рог или твоего коня. Или эту глупую маску, под которой ты прячешь лицо.

– Следи за своим языком, а не то…

– Ты так боишься проиграть, что готов вступить в драку прежде, чем мы начнем состязание?

– Я тебе покажу, что значит страх, – усмехнулся Гай, это было всего лишь бахвальство. Джейн видела, что он попался. Он был вовсе не волком, а просто еще одним зайцем, угодившим в ловушку Робина.

– Знаешь, – сказал Робин, когда Гай снял со спины лук. – Тебе повезло, что сегодня ты встретился со мной, а не с Робином Гудом. Я слышал, что хозяин Шервудского леса – человек крайне опасный и ему нельзя доверять.

– О, я могу рассказать кое-что интересное о…

Робин цокнул языком.

– Не сейчас, охотник. Сначала ты должен перебить мой выстрел. Тогда, и только тогда, ты будешь волен развязать язык. – Он пожал плечами, заметив раздраженный взгляд Гая. – Это твои правила. Не мои.

– Сколько мы сделаем выстрелов?

– Мы будем играть до тех пор, пока ты не почувствуешь, что проиграл слишком много.

– Или пока твоя женщина не узнает слишком много твоих секретов, – добавил Гай с хищной ухмылкой.

– Мне нечего скрывать, – сказал Робин, – и нечего стыдиться. Если только ты не собираешься лгать, охотник. Волк легко притворяется псом или овечкой, лишь бы набить себе брюхо. По крайней мере, так говорится в баснях и сказках.

– Мне нет нужды лгать, чтобы набить себе брюхо. Мне достаточно моего лука.

– Вот и проверим. – Робин отвесил Гаю шутливый поклон. – Первый выстрел твой, раз уж ты гость в моем доме. Правила джентльменов, хоть ты и ведешь себя, точно грубый мужлан.

Гай попал прямо в цель, в то место, где было бы сердце, будь мишень не соломенным чучелом, а живым человеком.

– Выстрел в сердце, – сказал он. – Попробуй его перебить, лучник.

Стрела Робина летела легко и изящно, как та самая птица, на которую охотился. И она расщепила стрелу Гая надвое.

– Я-то думал, ты всерьез бросил мне вызов, – сказал Робин. – Итак, охотник, что ты отдашь мне сначала? Маску, коня или охотничий рог?

Гай зарычал, отстегнул от пояса рог и швырнул его к ногам Робина.

– Посмотрим, что будет дальше.

Робин поднял рог, повертел его в руках и нахмурился.

– Не такой уж и богатый, как я погляжу. У шерифа был лучше, – усмехнулся он. – Или мне так говорили. Оставим его в нашей сокровищнице, да?

Он осторожно бросил рог Джейн. Она поймала его на лету и положила рядом с мечами, чувствуя легкую тошноту, ведь ей самой, несомненно, предстояло стать частью этих сокровищ. Ее рука сама потянулась к мечу Робина и сжалась на рукояти. Джейн не знала, когда джентльменские правила – или видимость джентльменских правил – рухнут и все вокруг превратится в хаос и кровавую бойню, как это произошло рядом с домом Мука. Ей не хотелось верить, что и с Робином все обернется так же, но она не могла прогнать страх, не могла избавиться от фантомного запаха крови, от пронзительных криков, что преследовали ее в воспоминаниях.

– Следующий выстрел, – объявил Робин. – Выбирай цель, охотник. Наверняка в этот раз мне не так повезет.

Он повернулся к Джейн и подмигнул, и вот тогда она поняла, что он собирается затянуть эту забаву и будет играть с Гаем Гисборном точно так же, как играл с другими своими жертвами. На нее вдруг навалилась чудовищная усталость. Хотелось лишь одного: вернуться в королевскую усадьбу, забраться в постель и дождаться заката, когда можно будет уснуть. Королевская усадьба стала для нее местом, где она чувствовала себя в безопасности. Когда это произошло? Наверное, с тех пор, как она поступила туда на работу. Именно в королевской усадьбе Джейн впервые в жизни обрела покой, потому что родительский дом никогда не казался ей безопасным. Там всегда существовала угроза, что все может рухнуть в любой момент. А теперь, оказавшись на милости матери-настоятельницы, Джейн лишилась последнего – и единственного – безопасного места. Ей вдруг стало трудно дышать, на глаза навернулись слезы, и Джейн быстро вытерла их, пока мужчины на нее не смотрели.

Игра продолжалась без ее участия. Гай сделал следующий выстрел и попал в глаз мишени. Робин выстрелил следом и промахнулся, хоть и не настолько, чтобы его можно было назвать никудышным стрелком. Он оберегал свою гордость, даже когда играл в игры. Джейн это помнила по состязанию в доме шерифа.

– Ха! Я знал, что мне повезет, – усмехнулся Гай. – Теперь я выдам твой секрет, так что готовься. Итак, девочка моя… – сказал он, и от этих слов у Джейн по спине побежали мурашки. – Ты знала, что твой мужчина – дезертир? Что он сбежал с войны, как испуганный кролик, оставив бывших соратников расплачиваться за его преступления? – Гай опять усмехнулся. – И они заплатили сполна. Собственными головами, если не чем-то похуже.

Джейн вызывающе встретила взгляд Гая Гисборна и пожала плечами. Она знала о войне. Она знала, что Робин дезертировал с поля боя, но отнюдь не по тем причинам, которые назвал Гай. Неужели охотник действительно думал, что его откровения расхолодят ее сердце? Она не дворянка и не благородный рыцарь. И она не настолько глупа, что верить, будто войны ведутся с честью.

Гай издал удивленный смешок.

– О, стало быть, ей все известно. Она влюбилась в предателя, прекрасно зная, что он предатель. Что тебя вовсе не красит, девочка. Сдается мне, тебя надо как следует наказать на неразборчивость в связях. И я как раз тот человек, который мог бы за это взяться.

– Судить и наказывать будет шериф, – сказал Робин. – А волки пусть занимаются своим волчьим делом. Или мы больше не притворяемся людьми чести?

– Мальчик мой, я давно потерял свою честь.

– Но мы же играем, охотник, – произнес Робин с притворной серьезностью. – Ты уже забыл правила? Выбирай цель.

– Скоро у нас не останется целей, – сказал Гисборн, – и все твои игры закончатся. Я выбираю второй глаз.

– С глазами у меня плоховато, – усмехнулся Робин.

– Тогда стреляй первым, – предложил Гай. – Я тебе уступлю. Раз уж мы притворяемся людьми чести.

– Как бы плохо тебе ни давалось притворство, я принимаю твое предложение.

Робин выстрелил и попал точно в цель.

– Хороший выстрел, – проворчал Гай, – но посмотрим.

Его выстрел выбил стрелу Робина из мишени, и она упала на землю.

Кажется, Робин искренне удивился.

– Прекрасно. Волк, владеющий луком.

– Значит, еще один грязный секрет, – объявил Гай. – Сегодня твой любовник стреляет по чучелам из соломы и изображает учтивость. Но когда-то он приставлял свой клинок к любому горлу, которое ему было велено перерезать, независимо от того, насколько оно было хрупким, юным и слабым. За это ему и платили.

На миг лицо Робина потемнело от гнева, но он быстро взял себя в руки.

– Я думал, волк, ты не опустишься до лжи. В Войне баронов все делалось не за плату, ни Робином Гудом, ни его людьми. Это была война за свободу.

– За свободу от бедности, ты имеешь в виду? – Гай рассмеялся, а Робин попробовал улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – Этот волк идет за тобою не первый день. Он знает запах твоих следов.

– Тогда стреляй первым, – сказал Робин. – И раз ты так настойчиво требуешь разоблачения секретов, если я выиграю этот выстрел, я хочу увидеть твое лицо. Мы состязаемся за маску.

Гай явно почувствовал себя уверенно, но Джейн видела, что в Робине нарастает ярость, как это было во время той ссоры, когда он ударил Джона. Это был не обжигающий гнев, который вмиг отражается на лице, а холодная, скрытая ярость – тихая, словно смерть, наступающая во сне. Джейн еще крепче сжала рукоять меча, хотя совершенно не представляла, как с ним обращаться.

– Хорошо, – кивнул Гай. – Стреляем в печень, где живет и умирает человеческая отвага.

– Отличный выбор, – ответил Робин. – Ибо отвагой определяется истинное лицо настоящего мужчины. Только трусы прячут лицо под маской.

– Я спущу тебе с рук этот выпад, – сказал Гай, хотя его плечи заметно напряглись. – Но лишь потому, что ты вновь проиграешь. – Он выстрелил и промахнулся. – Проклятье! Чертов ветер!

Робин рассмеялся.

– Так это был ветер? Я думал, это зловонное волчье дыхание. – Почти не глядя, он пустил стрелу точно в цель, а затем – еще одну, прямо в стрелу Гая. После чего повернулся к сопернику с обманчиво доброй улыбкой. – Снимай маску, охотник, и покажи нам свое лицо.

Гай сорвал с себя маску и проворчал:

– Все равно в ней слишком жарко. Мне говорили, что на севере холодно, но они…

Но едва он снял маску и лучи весеннего солнца коснулись его большого, блестящего от пота носа и изъеденных оспой щек, Робин внезапно выхватил нож – тот самый ирландский клинок, который он собирался дать Джейн, – и метнул его прямо в глаз Гаю Гисборну.