Джейн без труда нашла пруд и дом мельника чуть в стороне от северной дороги на Йорк. Она вся вспотела под теплым солнцем, и, хотя ей было жарко и воздух полнился ароматами распускавшихся листьев и весенних цветов, Джейн по-прежнему бил озноб страха, что охватил ее в церкви, – страха вкупе с чувством вины и стыда. То, как повел себя Бран: защитил ее от напиравшей толпы, подумал о спасении детей, позаботился обо всех, кто нуждался в заботе… Вот почему она изначально к нему привязалась. Из-за его доброты, юмора и силы. Но сегодня Джейн думала только о Робине – и боялась за Робина. Не за брата и не за Брана. Неужели она настолько испорченная и неверная женщина?!

Она привязала лошадь к ветхому столбу у крыльца, ее руки дрожали, дыхание сбилось, и тут дверь домика с грохотом распахнулась. На пороге встал Уилл Скатлок с кубком в руке и насмешливой ухмылкой на лице.

– О, Джейн, – сказал он, – ты так сильно по мне скучала, что примчалась сюда?

– Джейн? – крикнул Малютка Джон из глубины дома. – Как она нашла это место?

За спиной Уилла Джейн увидела Мука и Джона, они сидел за маленьким столиком с кувшином эля.

– Ну, заходи, раз пришла. – Уилл посторонился, пропуская Джейн в дом. – Выпей с нами, если есть охота. Но твоего парня здесь нет, как и Робина.

– Я знаю. Мне нужно… – Слова застряли в горле у Джейн плотным комом.

Мук поднялся на ноги, почувствовав ее волнение.

– Что случилось?

– Там, в городе, Робин… Его схватили, – хрипло выдавила Джейн.

Ей самой было трудно поверить, что такое могло случиться, хотя она видела это своими глазами.

Джон ударил по столу кулаком с такой силой, что эль выплеснулся из кубков.

– Вот чертов дурень! Он пришел в церковь, да?

– Что случилось, Джейни? – Лицо Уилла сделалась жестким, взгляд посуровел. – Священники сдали его властям?

– Его узнал брат Годрик, и там был шериф. Церковь закрыли…

Уилл нахмурился.

– Удивительно, что эти трусы не зарубили его на месте.

– Шериф хочет устроить суд, – сказала Джейн. – Робина надо спасать.

Ее слова были встречены глухим молчанием. Слышался только крик птицы снаружи, скорбный и одинокий, слишком поздний для рассвета и слишком ранний для ночного зова.

– Джон, ты меня слышал? – тихо спросила Джейн. – Мы должны…

– Мы ничего ему не должны, – ответил Джон, и его глаза потемнели.

Уилл изумленно уставился на него.

– Мы не можем бросить его в беде! Ты сам знаешь, что они с ним сделают.

– Да, черт возьми, знаю. И он тоже знал, когда ему в голову пришла глупая мысль заявиться в церковь на Троицу.

Уилл с Муком переглянулись, но никто не произнес ни единого слова. Джон отодвинул от стола пустой стул, подцепив его ногой.

– Присядь, Джейн. Отдохни. Не стоит так убиваться из-за глупости Робина.

– Дело не в этом, – попыталась объяснить Джейн. – Он храбро сражался, и его меч сломался, и…

Джон закатил глаза.

– Да, я уверен, это был грандиозный спектакль.

– Но… – начал Уилл.

– Что «но»? – Джон уже весь кипел гневом. – Ты хочешь, чтобы мы сломя голову бросились выручать Робина из лап шерифа? Черт возьми, мы даже не знаем, где они его держат. Ты видела, куда его увели? – спросил он у Джейн.

Она покачала головой.

– Я даже не знаю, точно ли он… – Ее голос снова сорвался. Робин не мог погибнуть в той драке, ведь правда? Он не мог умереть. – Шериф собирался отвезти его в Ноттингем, – сказала она, словно убеждая саму себя.

– Поэтому надо спасать его прямо сейчас, пока его не увезли из Мансфилда. – Уилл шагнул к двери, словно хотел выскочить из дома, украсть лошадь Джейн и помчаться спасать Робина в одиночку.

Джон бросил на Уилла пронзительный взгляд и произнес мягко, почти смущенно:

– Он все это затеял, чтобы проверить меня, понимаешь? Чтобы посмотреть, спасу я его или нет.

Джейн усмехнулась.

– Зачем ему это?

– Затем, что Робин ненавидит терять то, что когда-то принадлежало ему. – Джон покачал головой. – Такого он не потерпит. Вот увидишь, когда придет время и ты захочешь все это бросить, он найдет способ тебя вернуть. Он играет с людьми, и мне его игры уже стоят поперек горла.

– Это не игра, Джон! – воскликнула Джейн, но тут же вспомнила, как Робин подбросил монеты в воздух, вспомнила его довольную улыбку, когда все горожане смотрели на него чуть ли не с благоговением.

– Это игра, и ты, черт возьми, сама знаешь, – сказал Джон тоном, не терпящим возражений. Не дождавшись ответа от Джейн, он вздохнул и откинулся на спинку стула. – Давай я тебе кое-что расскажу. Я вырос в Холдернессе, у моря. Это суровый край. Сплошные морозы, рыбалка и промозглые ветры. Мой отец умер, когда я был еще мелким мальчишкой. Вывалился из лодки, пытаясь вытащить сеть с уловом. Маме пришлось растить нас одной, меня и двух моих братьев. Ей было трудно, но она делала все что могла, чтобы нас прокормить, понимаешь?

Джейн кивнула. Она сразу же поняла, о чем он говорит.

– Моя мама тоже растила меня и братьев совсем одна. Ну, с моей помощью, – все же добавила она, не сдержавшись. Ей было стыдно об этом упоминать, хотя она сама толком не знала, чего здесь стыдиться.

Джон поднял кустистую светлую бровь, с уважением глядя на Джейн.

– Твой отец тоже умер?

Она покачала головой.

– Он нас бросил.

Джон отвернулся и сплюнул прямо на земляной пол в доме Мука.

– По мне так все равно что умер. У нас в городе был священник. Богаче, чем следует слуге Божьему, ведь ему присылали из Йорка целые возы денег. Ходили слухи, что он сын дворянина, сбившийся с пути истинного и отправленный в нашу глушь в наказание за какие-то прошлые грехи. Но он раздавал милостыню бедным семьям, умел говорить красиво и проникновенно, да и сам был весьма недурен собой, поэтому в нашей деревне его все любили.

Джон и сам умел говорить так, что у Джейн складывалось впечатление, будто он обращается к ней одной. Он казался мудрее, гораздо умнее и увереннее в себе, когда Робина не было рядом. Эта мысль тревожила Джейн. Ей сразу же вспоминалась Беатрис, которая умаляла себя, чтобы угодить мужу.

– Но, когда он принес милостыню в наш дом, он потребовал кое-что взамен, если ты понимаешь, о чем я.

Джейн поморщилась, потому что действительно понимала.

– Поэтому ты и ушел из дома?

Джон отвернулся и покраснел.

– Нет, он умер, когда я был еще совсем мальцом. – Он стиснул зубы. – Мне хотелось его убить. Конечно, хотелось. Я все время об этом думал. Но он умер сам, своей смертью. Говорили, его подвело сердце – черное, как обгоревшее дерево. А вскоре умерла мама, и меня больше ничто не держало в Холдернесс. Я ушел на войну. Но эта история – не обо мне, Джейни. Это история о том священнике. Если бы я не видел его в своем собственном доме… как он с голым задом крыл мою маму, точно бык кроет корову или баран – овцу… я бы тоже подумал, что он святой. Жители Холдернесса ловили каждое его слово. Любили все, что он велел любить. Ненавидели все, что он велел ненавидеть. Готовы были отдать ему последнюю рубашку, и весь урожай со своей скудной земли, и даже больше того, если бы он попросил. Он говорил, что служит Господу, и все, что он забирает у нас, – это тоже во славу Божью, но дело было не в Боге. Дело было в нем самом.

Щеки Джейн обдало жаром. Это неправильно, совершенно неправильно. Такого просто не может быть.

– И ты считаешь, что Робин такой же? Хотя он борется против несправедливости?

Джон закусил обветренную потрескавшуюся губу и в упор посмотрел на Джейн.

– Ты в этом уверена?

Тысячи возражений уже были готовы сорваться с ее языка. Но потом она призадумалась. Да, Робин помог сэру Ричарду, но сэр Ричард был рыцарем и стал ценным союзником, весьма полезным для Робина. Робин помог и самой Джейн, но вряд ли по доброте душевной. Работая в королевской усадьбе, она могла очень ему пригодиться и уже пригодилась не раз, разве нет?

Джейн знала историю Уилла, и в его случае помощь Робина казалась искренней и бескорыстной, но вряд ли Уиллу понравится, если Джейн вспомнит об этом сейчас и расскажет во всеуслышание.

Уилл сердито взглянул на Джона.

– Кто ты такой, чтобы его судить? Робин не стал бы сидеть сложа руки, когда его другу грозит опасность. Я это знаю как свои пять пальцев!

Джон широко раскинул руки, словно бросая ему вызов.

– Хочешь геройствовать, Скатлок, иди геройствуй. Здесь никто тебя не остановит.

– Значит, ты ему не поможешь? – спросила Джейн, и Джон ответил ей глухим молчанием. – А где Тук?

– На службе, – ответил ей Мук. – За городом. Ему хватило ума наняться охранником после того, как эти двое поссорились.

– Или, может быть, он наконец-то учуял чушь Робина, – проворчал Джон.

– Он вернется, – настойчиво произнес Уилл, все еще злой как черт.

– Может быть, – сказал Мук. – Только вовремя ему не успеть.

Джейн потихоньку впадала в отчаяние. Звук сломавшегося меча Робина звенел у нее в ушах, словно колокол. Робин спас Уилла – и не раз спасал Джона, если верить рассказам Брана. Как может Джон просто взять и бросить Робина в беде?! Ей нужно было придумать, как заставить его позабыть все обиды. Как сделать так, чтобы они все осознали, что именно поставлено на карту.

– Он знает ваши имена, – наконец проговорила она. – Этот монах. Он знает ваши имена и знает вас в лицо.

– Конечно, он знает. – Джон невесело рассмеялся. – Робин о том позаботился.

– Ты думаешь, шериф остановится на Робине? Я встре- чала Уолтера Стерчли. Он человек жесткий, холодный, и если он начал охоту, то пойдет до конца. Он придет за тобой… за всеми вами… несмотря ни на что.

Мук поморщился.

– Скорее всего, Робина будут пытать. Шериф найдет способ выследить нас, как беглых псов.

– Тогда нам, наверное, стоит сбежать из города, – сказал Джон, глядя на Джейн так, словно он знал, что именно она пытается сделать, и его забавляли ее потуги. Словно он сам играл с ней в игру – испытывал ее, в точности как сам Робин.

– И куда нам бежать? – спросил Уилл. – Вы оба жалкие трусы!

– Шериф найдет вас везде, – не унималась Джейн. – Ты сам знаешь, Джон, он придет за тобой. За всеми вами.

Джон задумчиво забарабанил пальцами по столу, беззвучно шевеля губами. Наконец он грязно выругался.

– Ты сама понимаешь, о чем просишь, Джейн? Ты и впрямь понимаешь?

Напряженные плечи Джейн чуть расслабились, потому что она уже видела, что победила. Видела в глазах Джона готовность сдаться.

– Я просто хочу, чтобы с Робином не случилось ничего плохого.

– В таком случае, – сказал Джон, – нужно спасать Робина до того, как шериф увезет его в Ноттингем. Значит, надо его отвлечь.

– Как отвлечь? – спросила Джейн.

– Есть у меня одна мысль. – Джон прищурился. – И ты нам поможешь.

– Но мне надо вернуться в королевскую усадьбу! – воскликнула Джейн, и ее сердце замерло в груди. Чего еще ожидал от нее Малютка Джон? Разве она уже не прискакала сюда, чтобы их предупредить? Разве не им надо выступить против шерифа?

– Думаешь, ты какая-то прекрасная дева из древней легенды, которая назначит нам испытание, а сама скроется в башне, полной бархата и шелков? В реальном мире все устроено по-другому, Джейни. Либо ты в деле, либо мы даже не станем ничего затевать.

Уилл начал было возражать, но Джон заставил его замолчать одним яростным взглядом.

– Что я должна сделать? – спросила Джейн, и страх, стиснувший ее сердце, сжал его еще крепче.

– Это будет понятно по ходу дела. Лгать, держать меч… все, что потребуется.

– Но я не могу…

– Ты хочешь освободить Робина или нет?

Джейн попыталась взять себя в руки.

– Хочу.

– Хорошо, – сказал Джон. – Сначала нам надо найти монаха. А потом – преподать шерифу урок.

– Какой урок?

Джон поднялся и выпрямился во весь рост, возвышаясь над Джейн. Теперь он выглядел грозным воином, а не тем мягким нетрезвым рассказчиком историй, каким казался еще минуту назад.

– Что Робин Гуд – не единственный хозяин здешних лесов. И не единственный разбойник, кого надо бояться.