Прошло несколько недель. Из леса не было никаких вестей. Брат Годрик поправлялся в одинокой сумрачной комнате в королевской усадьбе, и Джейн избегала его как могла, хотя разум подсказывал ей, что монах в жизни не свяжет простую служанку с грозным безмолвным разбойником из леса.

Годрик передал шерифу, что Робин Гуд с его шайкой вольных стрелков скрывается в Шервудском лесу, и по городу прошел слух, что их нанял сэр Ричард, чтобы отомстить духовенству. Последнее, разумеется, было ложью, но люди всегда охотнее верят в то, во что хотят верить, и чаще всего это выдумки, а не правда. Уолтер Стерчли отправил несколько поисковых отрядов, чтобы прочесать лес, но Джейн знала, что Робина они не найдут. Разбойники хорошо постарались сбить брата Годрика с толку, и Уилл отпустил его далеко на юге от лагеря Робина, а значит, люди шерифа искали его совсем в другой части леса. Никто не знал, где Робин прячется на самом деле.

Робин и Джон все еще были в ссоре. Уилл думал, что Джон вернулся в Холдернесс, откуда он родом, но Бран видел его в трактире в Мансфилде.

– Зачем он здесь? – гадал Бран. – Что тут делать без Робина?

Но Джейн начала понимать: даже в отсутствие Робина, даже когда он тебе больше не друг, у тебя все равно остается надежда, что все изменится. Обещание приключений, удовольствий и радость от мысли, что он о тебе не забыл и когда-нибудь ваша дружба возобновится.

Поглощенная своими тревогами – в том числе из-за молчания Робина, – Джейн сожгла в печи два пирога и разбила глиняный горшок, уронив его на пол. Эдо крепко ее отругал и с тех пор был с нею холоден, поэтому, когда Эмми предложила взять на себя дополнительные обязанности по кухне, чтобы Джейн могла съездить в Мэнсфилд на Троицу, та ухватилась за эту возможность.

Весенний праздничный день выдался ясным, в небе ярко светило солнце, воздух был свежим и ароматным. Для похода в церковь горожане надели свои лучшие наряды – яркие, жизнерадостные, красного, зеленого и желтого цветов. У церкви выстроилась вереница женщин с завернутыми в белые пеленки младенцами, ожидающими крещения. Мансфилский священник, отец Павел, встречал людей у дверей, а рядом с ним стоял Адам, брат Джейн, с лицом, сияющим, как ясное небо. Джейн предполагала, что он будет там, но ее сердце все равно радостно забилось при виде брата, и, несмотря на их ссору, она не сумела сдержать улыбки. Адам казался таким взрослым и мудрым.

Адам увидел ее в толпе и улыбнулся, нервно и настороженно.

Джейн разгладила юбку. Она постаралась одеться скромнее, чтобы брат снова не заподозрил ее в чем-нибудь нехорошем. Она потянула Брана за руку, направляясь к шеренге людей, которых приветствовал Адам.

– О, твой святоша-братец, – проворчал Бран. – Я думал, вы с ним поссорились.

Джейн цокнула языком.

– Пойдем, – тихо произнесла Джейн, и ей самой не понравилось, как жалобно прозвучал ее голос. Она вдруг поняла, что готова забыть о своей ссоре с Адамом, потому что при виде его лица снова вспомнила о той пустоте, что терзала ей душу после потери лучшего друга. Все это время она пыталась выкинуть брата из головы, загружала себя работой в королевской усадьбе, встречами с Браном, мыслями о Робине, но стоило ей увидеть Адама – и боль вспыхнула с новой силой. Джейн скучала по брату, и, судя по его взгляду, он тоже скучал.

– По крайней мере, здесь нет Робина, и он не увидит, как я якшаюсь с врагом, – сказал Бран, когда Джейн подвела его к Адаму.

– Адам не враг. Он облачен в шерсть, а не в золото. Посмотри сам. Он хочет помогать людям.

– Все они так говорят, даже когда забирают у нас те гроши, что мы заработали в поте лица, – проворчал Бран, но вполне добродушно, с мягким блеском в глазах, как он всегда говорил даже самые резкие слова.

Джейн с Адамом обменялись долгими взглядами, когда она подошла к нему.

– Здравствуй, брат, – радостно сказала она, но на глаза навернулись слезы, маленькие предательницы, и Джейн успокоило только то, что глаза брата тоже наполнились влагой.

– Как поживаешь, сестра? Все ли благополучно? – спросил Адам сдавленным голосом. Он не мог обнять Джейн на глазах у всей паствы, но она видела, что ему этого очень хотелось. Адам взял ее за руки, словно давая ей благословение, и стиснул их с такой силой, будто тонул в реке и ему бросили спасительную веревку.

– Спасибо, у меня все хорошо, – ответила она сквозь слезы. – Это Бран.

Адам шмыгнул носом и быстро моргнул, старательно изображая стойкую беспристрастность ради Брана.

– Да, конечно. Надеюсь, ты хорошо заботишься о Джейн.

– Насколько можно заботиться о норовистом жеребенке, который идет своей собственной дорогой. – Бран рассмеялся, и Адам растерянно посмотрел на него, не поняв шутку о свободолюбии Джейн. Адам всегда был слишком серьезным и искал дополнительный смысл даже в самых простых словах. – Твоя сестра практически в одиночку управляет всей королевской кухней, – добавил Бран, осознав свою ошибку.

– Бран. – Джейн застенчиво улыбнулась, смущенная и вместе с тем гордая, что Бран выступил на ее стороне. – Что ты выдумываешь?

– Я ничего не выдумываю. – Бран придвинулся ближе к Адаму, словно делясь с ним секретом. – Вертит поваром, как захочет. Ее соусы получаются даже лучше, чем у него самого, хотя ей хватает ума об этом не говорить.

– Джейн всегда отличалась здравомыслием, – смиренно произнес Адам. – Даже когда все остальные ведут себя глупо.

Джейн поняла, что он так извиняется, и еще крепче сжала его руки, давая понять, что услышала, что он пытался сказать.

– Тебе здесь не одиноко?

Но к ним уже подошел отец Павел, и времени на общение больше не осталось.

– Никто из нас не одинок, – сказал он. – С нами Бог.

Адам отпустил руки Джейн.

– Да хранит тебя добрый Господь во всех твоих начинаниях, Джейн.

– А кто у нас Джейн? – подозрением спросил отец Павел, и Джейн вдруг поняла, как это выглядит со стороны: они с Адамом стоят, держась за руки, и их чувства друг к другу буквально выплескиваются наружу.

– Я его сестра, – сказала она. – И я очень по нему скучаю.

Адам благодарно ей улыбнулся, ведь он всегда с трудом понимал, о чем думают другие. Он постоянно блуждал в своих мыслях, не замечая, что творится вокруг.

– О! Тогда мы тебе рады, Джейн! – сказал отец Павел, и Бран еле сдержал ухмылку.

– Ты видел маму? – спросила Джейн.

Лицо Адама вмиг посуровело, и он покачал головой.

– Теперь у нее своя жизнь. И ее лучше не трогать.

Джейн знала, что Сибилла хочет забыть о своей прежней жизни, в том числе и о детях, но ей все равно было больно это услышать.

Отец Павел чувствовал ее неловкость, хотя и не знал о причине. Если бы он знал, то Адам не снес бы позора.

– Что ж, – сказал старший священник. – Пора начинать службу, иначе вместо литургии нам придется слушать урчание в животах высокородных господ.

Адам кивнул, его лицо обрело выражение мудрой и благочестивой сосредоточенности, и Джейн увидела, что ее младший брат – когда-то такой уязвимый и мягкий – действительно стал мужчиной, и она им гордилась, невзирая на то, что думали о священниках Бран, Уилл и все остальные.

Джейн вдруг услышала за спиной знакомый высокий голос и, обернувшись, увидела Уолтера и Беатрис. Она кивнула Адаму и посторонилась, освободив им дорогу. Отец Павел радостно поприветствовал шерифа.

– А вот и наш добрый шериф почтил нас своим присутствием! И миледи… – сказал священник, глядя на Беатрис с жадной улыбкой. – Мы благодарны за ваше щедрое сердце и щедрое подаяние на церковные нужды.

Беатрис напоминала огромный ходячий цветок. На ней было лиловое платье, расшитое золотой нитью и украшенное многочисленными оборками, и нарядный чепец с вышивкой в виде крошечных белых бутонов. Она виновато улыбнулась Джейн, понимая, что оттеснила ее от священнослужителей, хотя для нее это было в порядке вещей. Джейн улыбнулась в ответ, но ее улыбка сразу погасла, наткнувшись на сердитый взгляд Уолтера. Шериф выглядел так, словно разговелся у костра и вместо доброго ужина получил только пепел и дым.

– Покажи нам свою благодарность, запустив людей внутрь, – сказал шериф. – Нечисть, что раньше скрывалась в лесу, совсем осмелела, и у меня есть основания полагать, что сегодня эти негодяи покажутся в городе, раз один глупый монах рассудил, что поход в церковь важнее его жизни.

– Уолтер, пожалуйста! – смутилась Беатрис, но отец Павел проявил снисходительность.

– Добрая госпожа Беатрис, есть люди духовного звания и люди мирские, и каждый несет свое собственное служение, что назначил для нас Господь Бог. Мансфилд благодарен вашему мужу за его смелое сердце и меч в крепкой руке, ибо он позволяет нам всем молиться в покое и мире.

– Пойдем внутрь, – прошептал Бран на ухо Джейн, игриво и пылко. – Я не могу допустить, чтобы ты стояла тут на виду, где тебя могут схватить и похитить лесные разбойники.

Джейн подавила смешок и вошла в церковь следом за Браном, помахав Адаму на прощание.

– О чем говорил шериф? – спросила она Брана, когда они встали на краю толпы горожан, благоухающих душистыми маслами и затхлой весенней постелью. – Сегодня же ничего не намечается? Теперь, когда Джон и Робин в ссоре?

Бран покачал головой.

– Сегодня все тихо, – сказал он и придвинулся ближе к Джейн, прижимаясь к ней всем телом. Он стал особенно пылким и страстным с того дня, когда она вернулась из леса. И чем чаще он бывал рядом, окружая ее вниманием и добротой, тем глупее Джейн чувствовала себя из-за своей тяги к Робину. Она вдруг поняла, что ей было приятно стоять вместе с Браном на виду у всех, а не прятаться по кухням и конюшням.

Наверное, так же чувствовала себя моя мать, когда ей приходилось скрывать своих мужчин, потрясенно подумала Джейн. Но нет, тут все иначе. Совершенно иначе. Ведь правда?

Джейн тряхнула головой, прогоняя непрошенные мыс- ли, и оглядела толпу прихожан в душной церкви, потому что дала обещание Эмми рассказать, кто во что был одет. Конечно же, тут была Беатрис во всей своей весенней красе, с прямой спиной и гордо поднятой головой, на почетном месте в передних рядах. Джейн приметила и Иветту в ее монашеском чепце, а рядом с ней – ее верного рыцаря сэра Роджера. Они стояли в задних рядах с простым людом, хотя могли бы пройти вперед. У Джейн сложилось впечатление, что мать-настоятельница, несмотря на всеобщее мнение о ней, хотела лишь одного: чтобы ее оставили в покое. И еще изводить жадных аббатов, подумала Джейн и чуть не рассмеялась вслух. Возможно, если бы мать-настоятельница знала, что делает Джейн в королевской усадьбе на самом деле, она даже встала бы на ее сторону.

Внезапно Джейн заметила мужчину в двух рядах впереди – мужчину, который тоже изучал толпу. На нем была широкополая шляпа, скрывающая лицо, но под шляпой блестели зеленые глаза, а волосы – рыжие, как лисий мех, – играли на свету.

Робин поймал взгляд Джейн и подмигнул.

Она застыла на месте, и у нее по спине пробежал холодок.

– Бран, – прошептала она, и ее голос вдруг сделался хриплым. – Ты видел..?

Судя по тому, как Бран весь напрягся, появление Робина стало для него таким же сюрпризом, как для самой Джейн.

– Что он здесь делает? – прошептал он в ответ.

– Ты не знаешь?

Бран покачал головой и стиснул зубы.

– Значит, сегодня что-то затевается?

Но Робин не такой глупый, чтобы учинить очередную проказу на глазах у стольких людей, ведь правда?

– Робин вечно что-то затевает, – прошептал Бран в ответ, но его голос звучал неуверенно. И пока они шептались, Робин медленно и небрежно снял шляпу, открывая свое лицо всем присутствующим.

– Он хочет, чтобы его увидели, – ахнула Джейн. – Но зачем?

– Черт возьми. Джон боялся, что Робин учудит что-то подобное, когда самого Джона не будет рядом и некому будет его удержать.

Джейн нахмурилась, не понимая. У нее сложилось впечатление, что именно Джон подбивал Робина на рискованные проделки. Это Джон был готов убить брата Годрика, служителя церкви, за горсть монет. И все же вот он, Робин, являет свое лицо всему городу как раз тогда, когда шериф вышел за ним на охоту.

– Он хочет, чтобы ему отрубили голову? – пробормотала она.

Пока что никто не заметил бродягу посреди церкви. Все радостно переговаривались, не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Джейн старалась сохранять спокойствие. Может быть, все еще обойдется. Шериф по-прежнему был снаружи, а это значит, что Робин проскользнул мимо него незамеченным. Возможно, он все-таки не хотел, чтобы его поймали. Возможно, он знал, как сбежать и скрыться. Джейн очень хотелось схватить Брана за руку, но в церкви это было бы неприлично и привлекло бы всеобщее внимание, поэтому она просто теснее прижалась к нему. Он провел пальцем по ее руке, но так, чтобы никто этого не увидел.

– Все будет хорошо, – прошептал он.

Наконец двери церкви закрылись, и громкий гул голосов сразу стих. Началось шествие духовенства. Скрип чисто выметенных половиц под торжественной поступью священнослужителей. Волны пота и благовоний, исходящие от их тел.

Это было грандиозное зрелище, подумала Джейн, глядя на их парадные одеяния из белого и алого шелка. Зрелище выглядело грандиозно, даже когда мимо прошествовали бенедиктинцы с тонзурами на головах и в черных одеждах, словно унылая похоронная процессия. Среди них был и брат Годрик. Его синяки сошли, но он выглядел похудевшим, изможденным и болезненно бледным после Великого поста. Джейн опустила голову, чтобы даже случайно не встретиться ним взглядом, и постаралась не смотреть на Робина. Который наверняка знал, как проходят подобные церемонии, и знал, что монах, если он еще не уехал из города, обязательно будет здесь. Робин наверняка примет меры, чтобы брат Годрик его не заметил.

Но когда брат Годрик поравнялся с тем рядом, где стоял Робин, хозяин Шервудского леса издал резкий пронзительный свист.

У Джейн все внутри оборвалось. Она словно падала в яму, объятую пламенем – в ад, разверзшийся у нее под ногами, чтобы поглотить ее за грехи. Брат Годрик медленно повернулся к источнику шума, увидел Робина и на секунду оторопел.

Монах поднял дрожащую руку, рукав черной рясы сполз с его запястья, как саван. Он открыл рот, но не смог выдавить их себя ни звука и просто смотрел на Робина широко распахнутыми, испуганными глазами.

Джейн схватила Брана за руку, уже не заботясь о том, что подумают люди.

Наконец брат Годрик снова обрел дар речи.

– Это… это он! Вор, который меня обобрал! Где этот чертов шериф?!

В один миг все погрузилось в хаос.

Робин низко поклонился монаху, взметнув зеленым плащом.

– Робин Гуд, к вашим услугам. – Он ухмыльнулся и огляделся по сторонам. Все, кто был в церкви, смотрели на него и указывали пальцами: кто в потрясении, кто в восхищении. Джейн поняла, что ему это нравится. Именно за этим он сюда и пришел.

Беатрис поймала взгляд Джейн. Ее глаза были огромными, как у зайца, попавшегося в силки. Она явно надеялась на сочувствие Джейн, которая, предположительно, тоже должна была изумиться. Даже не верится, что Уолтер не сказал жене, кем был тот гончар на самом деле, подумала Джейн. Выходит, шериф больше печется о собственной гордости, чем о безопасности своей супруги.

– Да, я и вправду забрал у монаха все деньги, – объявил Робин, перекрикивая шум толпы. – Но лишь для того, чтобы вернуть их вам, добрые люди! – Он вытащил из-под плаща украденную у брата Годрика седельную сумку, открыл ее и показал всем вокруг, что она полна серебра.

Толпа взорвалась криками, улюлюкая и не веря своему счастью. Джейн не считала монеты монаха – она взяла лишь свою небольшую долю, – но было сразу понятно, что Робин приберег немалое количество денег специально для этого случая.

– Эти деньги вы заработали тяжким трудом, – продолжал Робин. – Это вы гнули спины на полях у монаха, это вы прислуживали ему за столом. А он отбирает у вас ваши деньги и копит их, как дракон копит сокровища?! Эти деньги принадлежат вам, а не церкви!

Раздалось несколько смелых одобрительных возгласов, и отец Павел пронзительно крикнул:

– Ты богохульствуешь в доме Божьем!

– Это не я богохульствую в доме Божьем, – мягко поправил его Робин. – Это вы оскверняете храмы Господни. Вы все, кто набивает себе утробу хлебом, добытым чужим трудом, и называет себя святыми.

Гул толпы становился все громче. И теперь в нем явственно слышалось одобрение словам Робина. А потом в церковь ворвался шериф с мечом в руке в сопровождении своих людей.

– Заприте за мной двери! – приказал он. – Никто не выйдет отсюда, пока я не схвачу Робина Гуда!

Взгляд Робина скользнул по лицу Джейн, уголки его губ приподнялись в улыбке, словно он был уверен, что шерифу его нипочем не схватить. У него и вправду есть план, подумала Джейн. Должен быть. И она, кажется, поняла, в чем состоял этот план, потому что Робин так и держал в руках открытую седельную сумку, и монеты блестели на свету, что проникал внутрь сквозь витражные окна.

– Добрый шериф, – приветственно произнес Робин, когда тяжелый дубовый засов на двери встал на место. – Ты нарушишь закон о неприкосновенности священного места прямо здесь, в этой церкви, на глазах у стольких людей?

– Закон на моей стороне, – прорычал шериф. – Я здесь по приказу короля Эдуарда. Он сам разберется, дозволяется ли ворам входить в церковь, да еще после того, как они учинили насилие над слугой Божьим. – Он шагнул вперед, не сводя взгляда с Робина. Его меч сверкал, морщины на загорелом обветренном лице сделались еще резче и глубже. – После того что ты сделал, я могу обезглавить тебя прямо здесь и буду в своем праве. – Шериф опустил меч и расправил плечи. – Но тебя будут судить и повесят, как велит закон. Правосудие восторжествует, когда весь Мансфилд увидит твой труп в петле.

– Как жаль, – сказал Робин, – что грешник не может молиться о милости Девы Марии, когда людские законы отменяют законы Божьи.

– Милость Девы Марии тебя не спасет, мальчишка. – Шериф стиснул зубы, глядя на Робина с таким видом, словно он голодал несколько дней, а теперь его ждал великий пир.

Робин с шерифом сцепились взглядами, словно в церкви не было никого, кроме них двоих. А потом Робин расплылся в улыбке.

– Ну что ж, если тебе так угодно. Охота началась, шериф. Поймай меня, если сможешь! – Он подбросил седельную сумку высоко в воздух, и монеты посыпались во все стороны серебристым дождем.

Издав громкий боевой клич, шериф рванулся вперед, как разъяренный бык, вознамерившийся растоптать человека. В толпе раздались крики. Кто-то ползал на коленях, пытаясь собрать монеты. Кто-то шарахнулся в сторону, когда Робин выхватил меч и принялся пятиться, создавая живой щит из людей между ним и шерифом.

– Ну, давай. Попытайся меня изловить! – издевательски крикнул Робин, размахивая мечом и еще глубже ввинчиваясь в толпу.

Бран схватил Джейн за руку и потащил к выходу.

– Тебе надо выбираться отсюда! – В его голосе сквозило отчаяние, и вся краска отхлынула от его лица.

Джейн неохотно оторвала взгляд от Робина.

– Но…

– Сейчас же! – Бран с такой силой дернул Джейн за руку, что она чуть не упала. – Беги за помощью. Найди Джона.

– Двери заперты. – Слова выговаривались очень медленно, как во сне.

– Их скоро откроют. Люди не станут сидеть взаперти, когда готова пролиться кровь.

Бран был прав: те, кому хватило ума не броситься за приманкой Робина, уже оттеснили от запертой двери людей шерифа, не обращая внимания на их мечи, и вскоре двум стражникам пришлось прижаться к стене, подняв клинки над головой. Джейн услышала пронзительный младенческий плач. Она вспомнила, что в церкви много детей, и ей стало дурно. Матери принесли их сюда, чтобы они получили благословение, а теперь…

Бран загораживал Джейн своим телом от напиравшей толпы, его крепкие руки создавали надежный защитный барьер. И хотя Джейн понимала, что он пытался ее уберечь, что из-за нее он сейчас получал синяки и ушибы, в ней вспыхнула жгучая злость, потому что Бран мешал ей смотреть, что происходит между Робином и шерифом, а ей надо было знать. Надо было знать, что Робин выберется живым.

Из-под руки Брана ей удалось разглядеть, как Робин пробирается сквозь толпу, заставляя шерифа пуститься в погоню, но толпа между ними редела и скоро им предстояло столкнуться клинком к клинку.

– Найди Джона, – настойчиво повторил Бран. – Ты меня слышишь, Джейн? Скорее всего, он сейчас в доме Мука. Это небольшой домик, сразу за мельничным прудом, там, где заканчивается дорога из города. Возьми мою лошадь.

– Вовремя им сюда не успеть!

Бран покачал головой, его лицо стало мрачным и очень серьезным.

– Да, не успеть. Но если Робина схватят… если он не сумеет уйти…

– Его убьют, Бран, – хрипло произнесла Джейн, буквально выталкивая слова, застревавшие в горле.

– Может быть, он еще сможет выбраться. – В голосе Брана явственно звучал страх, и, когда Джейн посмотрела ему в глаза, она поняла, что он и сам в это не верит.

Джейн почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась и увидела Адама: его щеки раскраснелись, по лицу стекал пот, глаза горели тревогой. Брат за нее беспокоился, поняла Джейн, чувствуя укол вины. Ради нее он пробился сквозь толпу, рискуя собой, а она о нем даже не думала. Она думала только о Робине.

– Тут есть боковая дверь, – сказал ей Адам. – Пойдем, Джейн! Тебе надо уйти, пока тебя не раздавили.

– А как же..? – начала она, но Бран не дал ей договорить.

– Добрый малый! – воскликнул он. – Веди нас туда!

И он потащил Джейн вслед за Адамом к маленькой неприметной двери, которой пользовался священник, когда хотел уединиться. Пробиваясь сквозь обезумевшую, беспорядочно мечущуюся толпу, Джейн поняла, что все духовенство успело скрыться. Они вышли наружу через свою потайную дверь, оставив горожан умирать. Все, кроме ее брата. Дети испуганно жались друг к другу в углу, несколько женщин – скорее всего, их матери – взялись за руки и создали перед ними живой барьер, чтобы их не затоптали.

Шериф и его люди все-таки загнали Робина в угол за алтарем. Мечи со звоном скрестились, и Джейн тихо ахнула. Лицо Робина было решительным и свирепым, но он по-прежнему улыбался. Он сделал ложный выпад, отскочил назад, и шериф с рычанием бросился на него.

– Иди, Джейн! – Бран вытолкал ее за дверь.

Следом за Адамом они спустились в подвал, где пахло потом многочисленных прошедших в спешке людей. Сверху донесся какой-то металлический треск и торжествующий крик. Крик Уолтера, поняла Джейн. Не Робина.

Она резко остановилась.

– Что это было?

Бран побледнел и нервно сглотнул.

– Меч. Похоже, сломался меч.

– Бран… – прошептала Джейн.

– Не сейчас. – Он мягко подтолкнул ее вперед.

Адам обернулся к ним и сказал:

– Пойдемте! Быстрее!

Наконец они выбрались из подвала на солнечный свет, прямо рядом с конюшней при церкви. Джейн принялась жадно глотать воздух, словно вынырнула из воды.

– Поезжай, – сказал Бран, многозначительно глядя на Джейн.

– Тебе нужно поехать с ней, – сказал Адам. – Эти стражники сразу схватятся за мечи, если кто-то встанет у них на пути.

– Нет! – воскликнула Джейн. – Ты останешься и присмотришь за ним! На случай, если его…

– Со мной все будет в порядке, Джейн, – растерянно произнес Адам. – Они не причинят мне вреда! Я священник!

– Я за ним присмотрю, – сказал Бран, положив руку на плечо Адама. Он не отрывал взгляда от Джейн, давая ей знать, что он понял, о ком она говорит. – Пойдем, добрый человек. Раз уж есть безопасный открытый выход, давай-ка выведем из церкви детишек.

– Злодея, наверное, уже поймали, – сказал Адам. – Если у него сломался меч, то ему не отбиться.

– Не хорони раньше времени хозяина Шервудского леса. – Бран улыбнулся. – По крайней мере, так говорят люди. Будь осторожнее, Джейни, – сказал он и повел ее брата обратно в церковный подвал, на прощание бросив на Джейн еще один многозначительный взгляд, смысл которого был понятен без слов.