Джейн всю ночь проворочалась на своей узкой кровати в старом доме на лесной опушке, обливаясь кислым винным потом и вздрагивая от каждого шороха за окном, от каждого дуновения ветра, от каждого скрипа, но Робин так и не пришел. Она не знала, о чем жалела больше всего: о том, что позволила отношениям с Робином зайти так далеко, или о том, что сказала ему «нет».

Потому что он мог бы прийти.

Это было бы худшим и одновременно лучшим из всего, что Джейн могла себе представить. Это могло бы открыть перед ней новый мир или разрушить ту маленькую, еще неясную жизнь, которую она строила для себя. Жизнь, которая напрямую зависела от ее отношений с Браном.

И Джейн стоило бы беспокоиться о Бране, а не о Робине, когда она тихонько привела Молли обратно в конюшню задолго до того часа, когда Бран просыпался с рассветом.

Поэтому она удивилась, когда он шагнул ей навстречу из густой тени.

– Вот ты где, – сказал он ровным, и отстраненным, и понимающим голосом. Или Джейн просто так показалось из-за чувства вины?

– Ты так рано проснулся? – спросила она как можно небрежнее.

– Я вообще не ложился. Я ждал тебя. – Он стоял неподвижно, прислонившись к стене конюшни и скрестив руки на груди, более крупный и крепкий, чем Робин, но не улыбчивый, а хмурый. – Где ты была?

– Я… Робин устроил очередную проделку.

– С братом Годриком?

Джейн ахнула.

– Ты знал?

– Знал, – сердито ответил он. – Но не знал, что ты тоже там будешь.

Тревога вонзилась в сердце Джейн, как топор лесоруба в древесный ствол.

– Ты говорил с Джоном? Или… с кем-то еще?

– Нет. Пока нет.

– Я… я поехала в лес, потому что закончила рано, и…

– Ты поехала в лес? – Лицо Брана потемнело и стало похоже на тучу, предвещающую грозу. Джейн никогда прежде не видела его таким. – Зачем?

– Я думала найти там тебя, – сказала Джейн, хотя эта ложь не убедила Робина и вряд ли убедит Брана. Но что еще она могла сказать? Как объяснить свои чувства: одиночество, томление, пустоту в душе, которую, как ей показалось на краткий миг, мог заполнить лишь Робин? Джейн даже себе не хотела признаться в этих смятенных чувствах. И она никогда не призналась бы в них Брану.

К тому же все пошло вовсе не так, как ей представлялось. Она поехала в лес ради возможности почувствовать себя нужной и важной, ощутить свою сопричастность к чему-то яркому и настоящему, а вместо этого погрузилась в преступный грех. Джейн прекрасно усвоила этот урок. И стоило ли рисковать единственным безопасным пристанищем, что у нее еще оставалось?

Бран покачал головой.

– О чем ты, черт возьми, думала, отправляясь туда одна?

– Это было ошибкой. Ведь Джон разозлился, как целый рой диких пчел. Они с Робином поругались, и Джон ушел. – Джейн принялась торопливо рассказывать свою историю, как это сделала бы Эмми, быстро и суетливо, чтобы отвлечь Брана от всех прочих тревог. – Робин даже ударил его по лицу! Будь ты там… а я правда думала, что ты будешь там… все прошло бы иначе, я в этом уверена.

Плечи Брана немного расслабились. Он придвинулся к ней, и Джейн почувствовала, как давление в ее груди начинает ослабевать.

– Расскажи, что там было, – попросил он.

Джейн рассказала ему о ссоре между Робином и Джоном, но умолчала об истинной причине размолвки. Она сказала, что это было из-за монаха и из-за вспыльчивых нравов обоих, и Бран кивнул, словно все понял, и сказал, что ее маскировка под Малютку Джона – отличная шутка. Бран оттаял за разговором и повел Джейн на чердак над конюшней, в его маленькую каморку со смятой постелью на соломенном матрасе. Все здесь пахло Браном: чем-то близким, землистым и безопасным.

– Жаль, я этого не видел. – Бран рассмеялся, усадил Джейн на кровать и сам сел рядом, достаточно близко, чтобы к ней прикоснуться, но пока не касаясь. – Хотя это совсем не похоже на Джона, чтобы он так разозлился из-за потешной игры.

– Мне кажется, он разозлился не из-за игры. Скорее, из-за монаха. – Джейн прижалась лбом к груди Брана и почти вздохнула с облегчением, когда он обнял ее, окутав всем собой, словно теплым шерстяным плащом, спасающим от холода. – Мне кажется, они хотели его убить. Джон и Уилл. Они не понимали, что это была просто игра, что Робин хотел лишь отобрать у него деньги и, может быть, пристыдить.

Бран молчал.

Джейн подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Это же была просто игра? Робин никогда бы…

Взгляд Брана был мрачным.

– Только если бы не было другого выхода.

– Но он не стал бы убивать человека забавы ради, правда? – спросила Джейн, чувствуя, как у нее в животе все каменеет.

– Не ради забавы, Джейни. У нас тоже есть свои законы.

Джейн отвела взгляд и снова прижалась лбом к его груди.

– Какие законы?

Бран принялся гладить ее по голове, мягко и успокаивающе, хотя в нем ощущалась какая-то отстраненность, словно мыслями он был далеко-далеко.

– Я тебе не рассказывал, что мы с Уиллом выросли вместе?

– Вы выросли вместе? – удивилась она.

– Когда мы были маленькими, его… его обидел священник. Я хотел ему помочь, сделать хоть что-то. Но мы были детьми, мелкими, слабыми и худосочными. Особенно Уилл. Ты бы видела его, Джейни. Он был как новорожденный жеребенок. Сплошные ноги и локти. – Бран тихо рассмеялся. – Тогда он не был таким злым. До того случая с отцом Томасом. У Уилла не было братьев, и он относился ко мне как к брату. Поэтому он и пришел ко мне.

Джейн слушала, затаив дыхание.

– Я сказал, что нам нужно обратиться в суд, – продолжал Бран, почти уткнувшись губами ей в волосы. – Но Уилл возразил, что это все равно бесполезно. Он знал, что они не встанут на нашу сторону. И теперь, когда я стал старше, я понимаю, что он был прав. Тогдашний шериф был дворянином, сыном лорда. Он не стал бы помогать таким, как мы. Тем более против священника. Но мы знали о слухах, что в лесу есть благородный разбойник, который помогает слабым и несправедливо обиженным, и Уилл отправился его искать. Думал, он сделает то, чего не мог сделать закон.

– Ты уже тогда его знал? Робина, я имею в виду.

– Я даже не думал, что он существует на самом деле. Но я все равно пошел с Уиллом, мы обыскали весь лес и пустили слухи о наших поисках. Я думал, это отвлечет Уилла от тяжких мыслей, как-то поможет жить дальше. – Он посмотрел на Джейн, и его взгляд смягчился. – Но Робин был настоящим. И когда мы его нашли… когда он нас нашел, потому что услышал, что мы его ищем, я не мог в это поверить. Мне казалось, что это сон.

– И он помог Уиллу?

– Тот священник получил по заслугам, – сказал Бран, и теплота в его голосе исчезла.

Джейн слушала, затаив дыхание, и болела за Уилла душой. Она знала о таких людях, как этот священник. Иногда их изгоняли из города, если ловили с поличным. Но если они были слишком сильны и влиятельны, что мог против них простой человек? И особенно ребенок?

– Уилл был прав, – наконец проговорила она. – Закон бы ему не помог.

На сердце словно лег камень. Джейн задумалась, а что бы сделала она сама, если бы кто-нибудь так же обидел Адама или Ральфа. Если бы ей хватило решимости отомстить, она бы не пожалела негодяя-обидчика. Она даже представила у себя в руке нож Робина и явственно ощутила в ладони резных змей на его рукояти. Злость, бурлящая в сердце, испугала ее саму – это был тот же прилив жгучей ярости, который она ощутила, обнаружив полные кошели в седельных сумках брата Годрика.

Но она прежде не видела этого в Бране: его храбрости, его сострадания. Робин назвал его тугодумом, и это было неправильно и жестоко, теперь Джейн поняла. Бран жил ради тех, кто был ему небезразличен. Ради нее, ради Уилла, и именно это ей в нем и нравилось.

Она еще теснее прижалась к Брану, вдыхая его мягкий запах: влажной земли, лошадей и солода.

– Знаешь, ты прав. Мне не следовало ехать в лес в одиночку. Не знаю, о чем я думала. Я просто расстроилась.

– Из-за Сибиллы?

– Из-за Сибиллы, из-за пустого дома, где все гниет… – Джейн подумала, что после такого рассказа Брана ей надо сказать ему хотя бы часть правды. – Там для меня больше нет места. – У нее на глаза навернулись слезы, усталость тяжелым грузом давила на сердце. – Может быть, я подумала, что если могу быть чем-то полезной Робину… если я буду ему нужна…

Бран взял в ладони ее лицо и запустил пальцы ей в волосы.

– Ты нужна мне, – сказал он. – Для тебя всегда будет место рядом со мной.

– Правда? – поддразнила она. – Ты устроишь мне постель прямо здесь, на конюшне?

– О да. – Его зрачки стали большими и темными, как бывало всегда, когда в нем разгорался огонь. Он уложил ее на спину, а сам лег сверху, прижавшись к ней бедрами. – Оставайся здесь у меня на весь день и всю ночь. Я попрошу Эдо прислать нам ужин.

Джейн рассмеялась, ее сердце стучало в груди, как молот.

– А как же Робин? Разве он не рассердится, когда я понадоблюсь ему для очередной проделки?

– Ты моя, а не Робина, – сказал Бран и поцеловал ее, крепко и грубо, запечатав ей рот своим языком.