В тот же вечер, ко всеобщему облегчению, отец Симон отбыл восвояси. Буквально на следующий день лорд Алан и леди Фелиция, воспользовавшись теплой погодой, отправились на побережье. В королевской усадьбе не осталось гостей, кроме матери-настоятельницы, которая вкушала пищу в своих покоях. Она собиралась оставаться в усадьбе до тех пор, пока в Кирклейской обители не починят прохудившуюся крышу, хотя Джейн всегда представлялось, что починка крыши не должна занимать столько времени, разве что это и вправду была очень большая крыша.

Прошла почти неделя, но прислуга все еще сплетничала о великом унижении аббата. Никто из них даже и не мечтал, что ему доведется стать свидетелем такого дива. И уж тем более здесь, в королевской усадьбе, гости которой приезжают сюда исключительно для того, чтобы выказать верность отсутствующему королю.

Эмми без устали подтрунивала над Джейн насчет Робина Гуда, поскольку она сама оказалась права, а Джейн, напротив, выставила себя дурочкой.

– Я слышала, он учтивый, как сэр Ланселот, пригожий, как сэр Гавейн, и от него пахнет розовыми лепестками и медовыми сотами. – Эмми шутливо пощекотала Джейн под ребрами и вручила ей чашу с вином.

Вовсе нет, хотелось возразить Джейн. От него пахнет костром, мускусом и чистым мягким заячьим мехом, как бывает по весне. Но она лишь закатила глаза и пробормотала, что сэр Ричард, должно быть, нашел кого-то, кто дал ему денег взаймы, ведь все благородные дворяне так или иначе помогают друг другу, даже если у них и случаются мелкие ссоры.

По крайней мере, Бран знал, что сделала Джейн. Он одарил ее мягкой тайной улыбкой и сказал, что ужасно ею гордится и что ждет не дождется, когда у него будет возможность ее ублажить. Вскоре возможность представилась, и Бран отлюбил ее на конюшне, быстро и жарко, и Джейн не могла не признать, что из всех их любовных утех за последнее время этот раз был самым лучшим и пылким. Она снова почувствовала себя желанной и еще больше прониклась к Брану.

Но иногда, когда она закрывала глаза, в ее памяти всплывала мягкая чувственная улыбка Робина, его длинные ноги, казавшиеся стройнее обычного, когда он стоял, прислонившись к стене. И хотя Джейн честно пыталась не думать о Робине, какая-то частичка ее души все равно трепетала от одной только мысли о нем. Впрочем, кому будет вред, если больше никто не узнает о ее тайных мыслях?

Однако сегодня ее тайные мысли казались особенно опасными, ведь Бран повез ее в Шервудский лес, где она снова увидит Робина. Она сидела в седле за спиной Брана, ее волосы развевались на теплом ветру – сегодня ей не завязали глаза, и это значило, что теперь ей доверяли, – и все ее тело дрожало от предвкушения, от затылка до кончиков пальцев ног.

Поездка по лесу изрядно бодрила: сладкий аромат жимолости, бледные облака пыльцы лесных лилий, свежий запах упавших стволов, высыхающих после вчерашнего дождя, даже черви, копошащиеся в лужах на земляных тропинках. До сегодняшнего дня Джейн не даже осознавала, как сильно она скучает по лесу и свежему воздуху, по своим одиноким прогулкам и даже по долгим походам на рынок с тяжелой корзиной. Здесь был целый мир, большой, живой, настоящий, мир, существующий в бесконечном круговороте, как луна, солнце и времена года, и червям, улиткам и птицам не было дела до того, достаточно ли в усадьбе запасов соли для трапез лорда Алана и не нужно ли починить ножку буфета, который всегда был чуть-чуть перекошен. Этот мир, огромный и безграничный, ощущался значимым и правильным, словно именно здесь и был настоящий дом Джейн. С каждой минутой, проведенной в лесу, ей дышалось все легче и легче, плечи сами собой распрямлялись, скованность в шее сходила на нет, голова поднималась навстречу солнцу. Джейн чувствовала себя королевой лета, словно ехала в свой дворец, увенчанная короной из боярышника, и разбойники Шервудского леса были готовы преклонить перед нею колени и принести ей клятву верности.

Первым, что почуяла Джейн, соскользнув с коня Брана, был запах жареной оленины, дыма костра и резкий аромат можжевельника, сваренного с хмельным медом. У нее потекли слюнки и заурчало в животе. Очевидно, что в Шервудском лесу не соблюдали Великий пост.

– Вот и она! – воскликнул Малютка Джон. – Наш храбрый кухонный оруженосец! – Все люди Робина сидели на земле, раскинув ноги в одних чулках, и наслаждались крепким элем и весенним теплом: Малютка Джон, Тук и Уилл, который сидел, прислонившись к древесному стволу, сам худой, будто ветка. Еще один мужчина жарил тушу оленя на огромном вертеле над костром. – Это Мук, – сказал Джон. – Он сегодня наш повар. Для того мы его и позвали, да, Мук? И, конечно же, ради доброго эля из запасов твоего отца.

Мук низко поклонился Джейн. Он был крепко сбитым, с упрямой, сальной прядью темных волос, падавшей на глаза, и чересчур бледным лбом, хотя его щеки раскраснелись от жара костра и хорошего настроения.

– Я тебя помню, – застенчиво проговорила Джейн. – С того раза, когда Бран впервые привел меня в лес. Еда пахнет чудесно, пусть и немного греховно.

– Мук – сын старого мельника, – объяснил Бран. – Он снабжает нас хлебом и маслом, иногда даже сыром…

– А уж оленя мы добыли сами, – похвастался Джон, похлопав себя по животу.

Наблюдая, как кто-то другой готовит еду, Джейн чувствовала себя странно, совершенно беспомощно и потерянно.

– Если надо, я могу помочь, – предложила она.

– Не шевели даже пальцем, Джейни! – Малютка Джон протянул ей кубок, достойный короля – возможно, давно умершего короля, – с золоченым драконом на серебряном фоне. Ей пришлось взять этот кубок обеими руками. – Сегодня тебе не нужно готовить для кого-то другого. – Лицо Джона озарилось гордостью, его глаза заблестели.

Робин сидел чуть в стороне от остальных, лениво обхватив колено рукой и держа чашу с элем в другой. Джейн чувствовала на себе его пристальный взгляд. Когда она наконец набралась смелости, оглянулась и увидела его улыбку, у нее по спине прошла дрожь.

Он поднялся на ноги, раскинул руки, словно лорд, приглашающий своих баронов на пир, хотя, подумала Джейн, он и был здешним лордом, хозяином Шервудского леса и предводителем лесных разбойников.

– Ты заслужила свой пир, Джейн. Сегодня тебя обслужат не хуже любой знатной дамы, как ты того и достойна.

– И ты поймешь, почему мы забираем себе то, что есть у богатых. – Уилл был самым мелким и худым из всей компании, но пытался занять как можно больше места, согнув колени и расставив в стороны острые локти. И еще он старался, чтобы его голос звучал глухо и низко. – Это наш труд, наши деньги, и богатеи пируют на наших спинах, согнутых от работы.

– Да брось, – сказал Бран. – Ни к чему мрачные разговоры в такой прекрасный погожий день.

Для Брана все было светлым, как лето, и должно было таким оставаться. Уилл провел пальцем по влажному рту, словно запечатывая его, и все рассмеялись. Мягкий укор Брана успокоил разбойников.

Эль был крепким, густым и насыщенным, и вскоре Мук разложил на траве белую льняную скатерть. Джейн старалась не морщиться из-за того, что чистая скатерть тут же испачкалась землей. На импровизированном столе появились копченая оленина, потроха, обжаренные в муке, ломти свежего сыра и хлеба из пшеничной муки. И ни единой постной рыбины.

И это было еще не все. Мужчины открыли бочонок с прекрасным вином и пустили по кругу большие кубки. У вина был знакомый вкус вишни и сливы, и Джейн с ужасом поняла, что это, должно быть, тот самый бочонок, чью пропажу из королевской усадьбы обнаружили в тот день, когда сэр Ричард пришел отдать долг. В краже вина обвинили Милона, и мастер Ансель надрал ему уши и велел кормить его лишь черствым хлебом до конца Великого поста. Неужели сам Робин вынес бочонок, когда приходил к Джейн тем же утром? Знал ли он, какие будут последствия? Она взглянула на него поверх кубка, пытаясь прочесть правду у него на лице, но он лишь улыбался все так же маняще и мягко, без тени вины.

Когда все наелись досыта и напились вина, Джейн ощутила приятную тяжесть в желудке, словно она была мелкой упитанной птичкой, что набила утробу летними семенами и с трудом перепархивает с ветки на ветку.

– Уф… – Малютка Джон откинулся назад, положив руку на свой огромный живот. – Давайте выпьем за сэра Ричарда! Покровителя Шервудского леса, грозу аббатов, обладателя золотых шпор!

Джейн хихикнула в свой кубок с вином.

– Да, это было дивное зрелище на пиру в королевской усадьбе. Как вам удалось так быстро раздобыть для него такой прекрасный наряд?

– Тут отличная история, – начал Мук, и его темные глаза загорелись, но Джон громко откашлялся и выразительно посмотрел на него. – Ладно, рассказывай сам, говорун.

– Я расскажу лучше! – улыбнулся Джон. – Итак, этот рыцарь появился у нас в лесу, и в кошельке у него было всего десять пенни. Я знаю, я проверял.

– И готов спорить, забрал свою долю, – усмехнулся Тук.

– Я бы забрал, но этот малый… – Джон ткнул большим пальцем в сторону Робина. – Перевернул меня вверх тормашками, как пойманную рыбу, и чуть не вытряхнул, изменяя все нутро.

Улыбка Робина сделалась еще шире. Джейн поняла, что ему нравится быть в центре истории, но не участвовать в рассказе. Он заметил, что она наблюдает за ним, слегка распахнул глаза и улыбнулся уже ей одной, после чего вновь обратил все внимание на Джона.

– Стало быть, мастер Робин дал ему денег, а я говорю, мол, нельзя, чтобы он явился выплачивать долг в этих рваных одежках. Он должен выглядеть как настоящий рыцарь, чтобы аббат сразу понял, кто с ним говорит!

– И что было дальше? – Джейн фыркнула от смеха и сразу же покраснела, смутившись. – Ты сам пошил для него наряд?

– Снимал мерки собственной тетивой! – похвастался Джон. – Не зря меня называют чертовски хорошим портным.

– Чертовский ты краснобай, вот ты кто. – Мук протянул Джейн кусок хлеба, который предварительно обмакнул в мед. – Не верь всему, что он говорит. Он украл эту одежду.

– Ты портишь мне весь рассказ! – Джон отвесил Муку подзатыльник, но не со всей силы, а в шутку.

– А потом, – сказал Уилл, которому тоже хотелось вставить свое слово, – они с Туком нанялись к нему в оруженосцы.

– И хоть посмотрели, как королевская усадьба выглядит изнутри.

– А вы видели ту симпатичную служанку? Ну, такую… – Уилл нарисовал в воздухе что-то похожее на пышные женские бедра. Мужчины рассмеялись, и все хорошее настроение Джейн разом сошло на нет. Он имел в виду Эмми? Ее лицо обдало жаром.

Бран толкнул Уилла, но сделал это беззлобно. В нем вообще не было злобы.

– Тише, мужлан. Здесь дама!

– Да уж, дама. Которую ты возишь по лесу… и наверняка возишься с нею в подлеске. – Уилл ухмыльнулся собственной шутке, но больше никто не улыбнулся, и над поляной повисла плотная тишина. Все отвернулись, смех и веселье как будто застыли в глотках. Джейн украдкой взглянула на Робина. Его лицо напряглось, и он прожег Уилла взглядом, полным такой мрачной решимости, что у Джейн екнуло сердце.

– Следи за своим языком, Уилл Скатлок, – сказал Робин, – иначе я пришпилю тебя к стволу прямо сквозь твою поганую глотку. – Он с грохотом опустил кубок на землю и ушел вглубь леса.

– Смотри, что ты натворил, – покачал головой Малютка Джон. – Разозлил нашего Робина. – Он усмехнулся, но его голос чуть заметно дрожал и никто по-прежнему не смеялся.

Уилл, который разнервничался сильнее всех, повернулся к Джейн. На его худом лице читалась мольба.

– Наша Джейн и сама может дать сдачи.

Все взгляды были прикованы к Джейн, но не так, как ей бы того хотелось. Она чувствовала себя строгой матерью, которой пришлось надрать уши напроказившим сыновьям, или хрупким цветочком, нуждающимся в защите. Кем угодно, но только не храброй разбойницей, которой сам черт не брат. Она отпила вина и посмотрела вслед Робину, внезапно растерявшись.

– Я не хотел тебя обидеть, Джейни, клянусь, – продолжал Уилл, и Джейн внутренне ощетинилась, как бывало всегда, когда кто-то, кто ей не нравился, называл ее Джейни. – Я хочу сказать…

– Он хочет сказать, – перебил его Бран, – что сожалеет о своих глупых словах, но, поскольку он знатный осел, ему трудно произнести извинения.

А как бы Эмми, любимая всеми, ответила на грубые шуточки Уилла? Она бы точно придумала, как отшутиться, вместо того чтобы сидеть и хлопать глазами, печальными, как у коровы.

– Ну, ослу это простительно, – храбро проговорила Джейн и снова отпила вина.

Все рассмеялись, даже Уилл, который покраснел от смущения и впервые ей улыбнулся. Рассерженный Робин так и не вернулся, но Джейн была рада, что разбойники перестали обращаться с ней как с чужой.

– Думаете, он вернется? – наконец спросил Уилл. – Или мне пойти его поискать?

– Пусть прогуляется и выпустит пар, – сказал Тук. – Ты же знаешь, как он ненавидит твой грязный язык.

– Да, такого веселья он не одобряет, – согласился Джон. – Но он терпит нас, грешных, хотя сам и не любит разгульных пирушек.

В мыслях Джейн сразу возникла картина, тяжелая, жаркая и непрошенная: Робин с Беатрис страстно сжимают друг друга в объятиях, – и вся ее вновь обретенная смелость разом увяла. Она не такая, как Эмми. Она не может так просто оправиться от обиды, словно ничто в целом мире не способно набросить тень на ее светлые чувства. Джейн опустила голову, чтобы скрыть румянец смущения.

– Ты и впрямь осел, Скатлок, – сказал Мук. – Ты нарушил правила, так чего же ты ждал?

– У вас есть правила? – Джейн рассмеялась, хотя ей уже расхотелось смеяться.

– Да, у нас, вольных разбойников Шервудского леса, есть свои правила! Свой кодекс чести, как у рыцарей короля Артура! – Малютка Джон с неожиданной грацией вскочил на бревно, подражая Робину, и громко прочистил горло. – Мы не причиняем вреда добрым крестьянам, йоменам и честным рыцарям, которые нам друзья. И никогда не обижаем женщин и не говорим о них грубых слов, – добавил он, выразительно глядя на Уилла. – Но аббаты, шерифы, бесчестные судьи и все, кто преследует бедняков, не давая им жизни, а также церковники, что бесстыдно воруют из чаши Божьей, чтобы наполнить свою мошну… – Он выжидающе поднял кубок.

– Их мы грабим до нитки! – хором ответили все мужчины.

– И к дьяволу церковь! – добавил Уилл.

– Но ведь не все служители церкви плохие, – сказала Джейн. Выпитое вино и злые слова Уилла разожгли ее гнев. Ей захотелось защитить своего брата Адама, несмотря на их ссору. – Есть и такие, кто творит добро. Бедные священники в деревнях, и…

– Это ложь, которую они вливают нам в уши, чтобы вернее отнять у нас даже последнее. – Лицо Уилла горело огнем. – Они думают, что вольны делать все, что хотят, с кем захотят. Они думают, мы не заставим их заплатить.

Джейн посмотрела на Брана, и тот медленно покачал головой, предостерегающе глядя на нее. Он знал, что ее брат священник. Но не хотел, чтобы об этом узнали другие. Гнев поднялся к ее горлу, как горькая желчь. Значит, вот оно что. Они сами могут смеяться, шутить, говорить что угодно, оскорблять Джейн и ее подруг, грубить, как им заблагорассудится, а ей самой было дозволено поделиться лишь малой частью себя – приятной для всех.

Собственно, а чему удивляться? Так же было и дома: братья всегда говорили свободно, а Джейн вела себя тихо, тактично и скромно, держала свое мнение при себе. Так почему же она ожидала чего-то иного?

Ей нужно было перевести дух. Она выпила слишком много вина.

Джейн резко поднялась и чуть не упала – спина внезапно ослабла, ноги затекли после долгого сидения на земле.

– Ты куда? – мягко спросил Бран, словно извиняясь за то, что не дал ей заговорить.

– Отойду по нужде, – пробормотала она.

– Если вдруг встретишь Робина, скажи ему, пусть возвращается к нам! – крикнул Джон. – А то сколько можно ходить и дуться?!

– Ты уверен, что хочешь, чтобы она побежала за Робином? – сказал Тук, подмигнув Брану. – Ты бы присматривал за своей девушкой, конюх, а то мало ли что.

Бран рассмеялся и даже не посмотрел в сторону Джейн, когда она ушла в лес, хотя ей показалось, что в его смехе слышались нотки тревоги. Вот и славно, подумала Джейн. Пусть потревожится, хотя на то нет причин. Как будто Робин захочет, чтобы его постель грела такая, как я. Неприметная служанка. Серая мышка.

В поисках укромного местечка Джейн отошла далеко от стоянки разбойников. Она знала, что никто из мужчин не пойдет за ней следом, но Робин еще не вернулся, и она опасалась, что он наткнется на нее как раз в ту минуту, когда она будет справлять нужду. Ей сразу вспомнилось, как она пировала с Робином в прошлый раз и, возвращаясь из отхожего места, застала его с Беатрис и как он шарил рукой у нее под юбками, и…

Мысли путались, подогретые крепким вином, вспышки ярости перемежались стыдом и совсем уже необъяснимой завистью. Это все от вина, подумала Джейн. Нельзя мешать вино с элем, ты сама должна знать. Ее отец так делал, после чего впадал в буйство. Она гнала прочь эти мысли… закрывалась от них как могла. Сегодня она уж точно не застанет Робина в объятиях другой женщины. Да тут, в Шервудском лесу, и нет других женщин. Кроме нее самой, самодовольно подумала Джейн.

На обратном пути она прошла мимо маленького святилища Девы Марии. Солнце садилось, уже почти касаясь верхушек деревьев. Поздней весной темнота наступала нескоро, но когда-нибудь она наступит. И тогда праздник закончится. Бран рассчитывал, что Джейн останется с ним на всю ночь в его каморке на чердаке над конюшней. Никто не заметит, что ее весь день не было в королевской усадьбе. Никто не хватится Джейн, никто не станет ее искать, главное, чтобы завтра утром она пришла на работу. Никого не волнуют такие, как Джейн, – женщины, которые, как однажды сказал мастер Ансель, рождены для того, чтобы спариваться, размножаться и умирать. Неудивительно, что Уилл Скатлок был уверен, что никто не защитит ее честь. Никто и не защитил, даже Бран. Никто, кроме…

Тень шевельнулась в святилище, словно там притаился поджарый волк, и наружу вышел Робин, со странной смесью высокомерия и вины на лице. Джейн следовало бы догадаться, что он будет здесь. Здесь он чувствовал себя в безопасности, получал наставления свыше. Здесь ему открывались ответы.

Как, должно быть, приятно, подумала Джейн, верить, что Дева Мария заботится о тебе, что Господь Бог и пречистая Богоматерь наблюдают за тобой с небес. Верить, что ты достоин Ее внимания.

Робин увидел Джейн и улыбнулся, но как-то натянуто.

– Ты пришла, чтобы вернуть меня в стадо, как заблудшую овцу?

Нет, Джейн пришла не за этим, но ей не хотелось говорить ему правду.

– Мы помирились, – сказала она. – Мы с Уиллом. Это была обыкновенная глупость. Просто неудачная шутка.

– Да, ты это умеешь. – Робин пристально посмотрел на нее. – Умеешь ладить со всеми.

Джейн пожала плечами.

– Ты приходишь сюда, чтобы спокойно подумать?

Он серьезно кивнул.

– Многие люди укрепляют свой дух в церквях, а я нахожу Господню благодать прямо здесь, в церкви, которую Он создал Своими руками.

– Я понимаю, о чем ты. – Сцепив пальцы в замок, Джейн посмотрела на деревья, уже покрытые свежей весенней зеленью и наполнявшие ее сердце надеждой. – Только вновь оказавшись в лесу, я поняла, как скучала по этим вольным прогулкам под солнцем. – Она увидела, как улыбнулся Робин, вроде лукаво, но с некоторым сожалением, и подумала, что, наверное, он неправильно понял ее слова. – Я не то чтобы не благодарна за эту работу в королевской усадьбе, милорд, но…

– Джейн. – Он подошел ближе к ней, по-прежнему улыбаясь. Сухие ветки трещали у него под ногами, как деревья трещат на ветру перед бурей. – Не называй меня так. Я тебе не господин. Здесь мы все равны.

Теперь, когда они стояли так близко друг к другу и Джейн ощущала исходивший от него жар, к ней вернулись мечты о нем, и она поняла, что ей нужно смотреть куда угодно, только не в его глаза, зеленые, как молодые весенние побеги, только не на его волосы цвета осени, освещенные закатным солнцем. Ее взгляд заметался, пока не уперся в святилище Девы Марии.

– Ты ненавидишь церковь так же сильно, как все остальные?

– Церковь – это не Бог, – сказал Робин и придвинулся еще ближе к ней. Она чувствовала окружавшее его теплое сияние, его слова щекотали ей ухо. – Знатные господа и аббаты жиреют в своих замках, где они отгородились от Бога. Бог не трогает их сердца. Не так, как здесь.

– Бог может тронуть любое сердце, если оно открыто ему навстречу.

Так всегда говорил Адам, но Джейн не стала объяснять это Робину. Кто знает, как он себя поведет, если узнает, что ее брат служит в церкви?

– А твое сердце открыто, Джейн? – Голос Робина был мягким и томным. Он насмехается над ней или..? Она повернулась к нему и увидела, что он глядит на нее с любопытством и нежностью. – Здесь, с пресвятой Девой Марией, я иногда чувствую себя менее одиноким, чем со своими людьми.

Джейн кивнула.

– Я понимаю. Точно так же я чувствую себя на кухне.

– Они славные люди, но не всегда понимают меня. Не всегда меня видят. Ты не такая, Джейн. Ты другая. – Он прикоснулся к ее руке. – Ты всегда можешь сюда приходить, чтобы не чувствовать себя одинокой.

– Бран сказал, что он будет меня приводить, – пробормотала она.

Его взгляд сверкнул вызовом.

– Зачем тебе Бран, если ты можешь прийти сама? Ты свободная женщина, разве нет? У тебя есть свои мысли и свои чувства.

Джейн нервно сглотнула, чуть не закашлялась и попыталась сделать вид, что смеется, чтобы скрыть неловкость.

– Но нет своей лошади, – сказала она и с облегчением увидела, что ее шутка заставила Робина улыбнуться.

– Ты так много видишь, Джейн. Ты очень даже неглупая девушка. Скажи мне… – Теперь он стоял совсем близко, ближе, чем позволяли приличия, как в тот день, когда попросил ее открыть дверь сэру Ричарду. Она чувствовала его запах, почти ощущала его вкус на кончике языка. – Что ты нашла в Бране?

– В Бране? – Она рассмеялась от изумления. – Ты имеешь в виду… потому что мы с ним…

– Потому что вы делите постель. – Уголки его губ слегка дернулись. Ее лицо обдало жаром. – Но ведь ты с ним остаешься не просто от скуки? Ты для этого слишком умна.

А если даже и так, что с того? – с вызовом подумала Джейн. Но в глубине души промелькнуло сомнение, а вдруг это правда. Бран хотел ее, тянулся к ней, умел ее рассмешить, наполнял ее мир ярким светом, словно ночь, полную звезд. Но она слишком умна, чтобы влюбиться, как дурочка, лелеять надежды, попасться в ловушку своего лона и сердца. Любовная связь – дело нехитрое. А вот замужество запросто может разрушить женщине жизнь.

По крайней мере, Джейн считала себя слишком умной, пока не встретила Робина, к которому ее тянуло, как пламя факелов тянет за ветром. Рядом с ним она чувствовала себя такой глупой, такой наивной. Робин может разрушить всю ее жизнь, если она позабудет об осторожности.

Джейн растерянно взмахнула руками, словно не зная, что с ними делать.

– Ну… – пробормотала она, когда Робин придвинулся еще ближе, и она только теперь поняла, что он очень высокий, почти такой же высокий, как Бран. Он возвышался над нею, и его тень накрывала ее, как незримые объятия. – Бран добрый, спокойный и никогда не дает волю гневу…

– Значит, с ним безопасно? – шепотом спросил Робин, и Джейн осознала, что это правда и что Робин читает ее как, как открытую книгу. Страх и восторг охватили ее одновременно, когда он шевельнулся у нее за спиной. Его губы почти касались ее макушки, его дыхание развевало ей волосы, как легкий ветерок, его рука оказалась буквально в дюйме от ее руки. От него ничего нельзя скрыть. Теперь она поняла. От других можно, а от него – нет. И если он это видит, значит, он мог увидеть и…

– А что ты видишь во мне? – прошептал он за ее левым плечом и вновь прикоснулся к ее руке, очень нежно, почти невесомо.

Но она все равно ощутила это прикосновение, и по ее телу прошла волна жара.

Джейн тихонько откашлялась, еще больше смутилась и повернулась к нему боком, чтобы не смотреть ему прямо в глаза. Он убрал прядку волос, упавшую ей на лицо, и провел пальцами по ее щеке. Его другая рука нежно сомкнулась у нее на запястье, и когда он коснулся губами ее подбородка, Джейн подумала, что ее сердце вот-вот остановится и ее найдут мертвой в этом лесу, растекшейся лужицей талой воды от горячего дыхания Робина.

Его жаркие губы прошептали ей прямо в ухо:

– Я знаю, что ты меня видишь, Джейн. Видишь лучше, чем все остальные. Но что именно ты во мне видишь?

– Я…

Она повернулась к нему лицом, почти коснувшись губам его губ, потому что теперь уже не было смысла отрицать очевидное, теперь, когда они стояли так близко друг к другу и… Из леса донесся крик, и они оба вздрогнули.

Робин резко отпрянул от Джейн, не сводя с нее глаз, словно кот на охоте.

– Вот вы где! – крикнул Малютка Джон. – А я уж думал, что вас двоих съели волки!

– Джейн только что подошла и позвала меня к вам, – легко солгал Робин.

Джейн захотелось провалиться сквозь землю.

– Там еще оставалось вино, когда я уходил. Если ты поторопишься, может быть, тебе тоже достанется. – Джон отошел подальше от святилища, достаточно для приличия, но не для уединения. – А теперь вам бы лучше уйти. – Он приспустил штаны, и Джейн ахнула от смущения и поспешно отвернулась. – Мне надо отлить.

Джейн уже собралась уходить, но снова почувствовала рядом Робина.

– Бран не пошел тебя искать, – пробормотал он, проходя мимо, и вновь легонько коснулся ее руки, отчего все ее существо вспыхнуло и заискрилось. – И не заступился за тебя. Помни об этом. – А потом Робин исчез, растворился в лесу, и Джейн не придумала ничего лучше, кроме как последовать за ним к разбойничьему костру.