На следующий день он был на месте без четверти два. Конец света еще не наступил, возможно, был на подходе. Я надела нарядное платье с голубыми цветами и туфли, подаренные Кэнди. Мы поехали в его машине, на коленях у меня лежала коробка с традиционными сладкими сухариками.

– От вас приятно пахнет, – сказал он.

– Это суткукис[33], – объяснила я. – Но не для нас. Это для Кобуса и Стеллы.

Я услышала блеянье и подскочила. На заднем сиденье устроился ягненок.

– Вы взяли с собой ягненка?

– Коси нужно кормить каждые четыре часа, – объяснил он. – Оставить его не могу.

Я сложила руки на груди, выразив свое неудовольствие, но отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку.

Зря я ничего не взяла в дорогу – ехать предстояло долго. Мы проехали через прекрасный перевал между высокими зелеными горами, поросшими кустами файнбос. В основном мы наслаждались природой и почти не разговаривали.

На крутом спуске он сказал:

– Я скучал по вам, Мария.

– Смотрите, сахарный медосос на кусте протеи.

– Очаровательно, – сказал он.

Он был очень мил, и на сердце у меня потеплело. Но было в этом тепле что-то болезненное, какой-то перебор.

Хенк сел в заднем ряду с ягненком, потому что оставить его в машине не мог – слишком жарко. Я села в первый ряд, рядом с братом Кобуса. Церемония была прекрасной. Невеста хорошенькая, жених просто красавец. Особый чудесный колорит возник благодаря языку жестов Кобуса. Казалось, его подвижные руки говорили больше, чем произнесенные вслух слова.

После церемонии был милый прием – чай и угощение под навесом.

Хенк привязал ягненка к дереву, и мы вместе подошли поздравить счастливую пару. Хенк, когда мы шли, коснулся моей руки, но брать его за руку мне не хотелось.

Стеллу окружили люди, но нам удалось пробиться к Кобусу.

– Здравствуйте, Кобус. Я танни Мария. Поздравляю вас.

Он расплылся в улыбке, будто я была новым велосипедом в подарок на день рождения.

Он прижал руки к груди и пошевелил пальцами, будто в небо взлетели птицы.

– Спасибо, – прошептал он.

Я вспомнила строчку из его первого письма: «Когда она мне улыбается, мне кажется, что из моей груди вылетает стайка птиц». Кажется, сейчас эти птицы выпорхнули на свободу.

Я понимала, что этот жест означает «спасибо», но он словно говорил мне: «Раскройте свое сердце и выпустите любовь на свободу».

Я взяла Хенка Канемайера за руку.

А почему, собственно говоря, нет? Почему нет?