– Как ты там, Мария, дорогая? – спросила Хэтти через дверь ванной.

– Хэтти! Все в порядке, моя скат.

– Завариваю чай, – сообщила она. – Детектив велел напомнить тебе, что надо добавить горячей воды.

Поворачивая кран с горячей водой, я услышала звук отъезжающей машины. Озноб прекратился, по всему телу разлилось тепло.

Я надела брюки и рубашку, натянула свежие носки и в фельтскунах вышла на веранду. Хэтти вскочила и крепко меня обняла.

– Мария. Танни Мария! – воскликнула она.

Для худой женщины в ее объятьях оказалась удивительная мощь. На столе веранды стоял поднос с чашками и зачехленным чайником, открытая банка с печеньем. Я разлила чай, будто это был обычный пятничный визит. К нам подошли куры, и я бросила им горсть кукурузы.

– Я чуть с ума не сошла, так волновалась, – сказала Хэтти.

Я все ей рассказала – то, чего она не знала, – и мы пили чай с печеньем.

– Слава богу, этот ужасный человек мертв, – сказала она.

– Спасибо тебе, Хэтти. Хорошо, что ты сообразила приехать к Бути, иначе они бы не успели вовремя до меня добраться…

– Вздор, – отмахнулась она, будто отгоняя муху. – Все делали, что могли. Не представляешь, как я счастлива, что ты жива.

Но вид у нее был не счастливый. Скорее, бледный и измученный. Стул, где обычно сидела Джесси, зиял пустотой. Мы смотрели, как полуденное солнце разгоняет штормовые облака, но тишина била нам по ушам.

– Мы не можем вот так сидеть, – сказала я. – Надо помочь ее найти.

– Уверена, танни М.? Тебе бы не худо передохнуть.

– Какой тут передых? – возразила я и поднялась.

Она вздохнула и последовала моему примеру. Я схватила банку с сухариками, куртку, фонарик, и мы пошли к машине Харриет. Ее «тойота» вклинилась между кустами терновника и эвкалиптом.

– Давай я сяду за руль, – предложила я.

– Смеешься, Мария? После всех твоих приключений?

– Можем проехать мимо Дирка, и я заберу свой бакки.

– Потом заберешь, – сказала она. – Когда придешь в себя.

– Ты права. Время терять нельзя…

Я только говорила ей, куда ехать, в остальном мы молчали, потому что всю дорогу я сидела затаив дыхание. Она всегда водила машину ужасно, но тут она превзошла себя. Может, мне так только казалось, потому что нервы совсем расшалились, а может, свою роль сыграли лужи и ухабы на проселочных дорогах.

На заднем сиденье громыхала банка с сухариками. Я положила их к себе на колени, чтобы не раскрошились. Но просить Хэтти сбавить скорость не стала – ведь надо доехать как можно быстрее. К счастью, по дороге мы не убились сами и не убили никаких диких животных. Наверное, животные, услышав ее приближение, дружно драпанули в холмы.

– Боже правый, – присвистнула Хэтти, стукнув своей «тойотой» «комби», стоявший рядом с домом Ван Вейка. – Вот это цирк.

– Кажется, полгорода съехалось поглазеть, – сказала я.

Цирк не помещался на зеленой веранде и переливался на дорожку. Мы увидели стайку родственников Джесси, нескольких сестер из больницы, среди которых в своей белой форме неподвижно стояла мама Джесси, обхватив себя руками, адвентистов седьмого дня и, наконец, клоунов – Дирка, Анну и Джона – в повязках и кресле-каталке.

Полицейские в форме старались поделить людей на мелкие группы. На веранде Канемайер указывал на карту, висевшую на стене. Рубашка была на нем, только слегка помятая.

Он объявил:

– Идите только туда, куда вас поведет полицейский. – Увидев меня, он нахмурился и покачал головой, но инструктаж не прервал. – Важно не уничтожить следы, которые еще изучает констебль Вэтбой. Никакой беготни.

– Так вон там парень бегает как сумасшедший, – Анна показала на вельд, там действительно кто-то носился, как шакал, делая зигзаги у подножия холма.

– Это прапорщик Рехарт Снаймен. Он помогает констеблю Вэтбою. Слушайте, на всякую ерунду у нас нет времени. Либо делаете, что вам говорят, либо уходите. Понятно?

Люди закивали головами. Анна сняла с бедра серебристую флягу, отхлебнула из нее и засунула обратно под гипс.

– Отлично. Теперь внимание. Первая группа идет со мной. Доберемся до места – скажу, что делать дальше.

В это время по дороге пронеслась красная спортивная машина и резко остановилась, выплюнув щебенку из-под колес.

– Вторая группа идет с сержантом Форстером, – объявил Канемайер. – Идите за ним с интервалом три метра. Вторая группа, вы меня слушаете?

Тут он понял, что люди отвлеклись и его не слушают. Он покачал головой и замолчал, потому что все взоры были устремлены на Кэнди.

Кажется, ее ноги стали еще длиннее, когда появились из машины, упакованные в туфли на высоком каблуке цвета ночной синевы. Короткое небесно-голубое платье, золотистые волосы распущены и мягко стелются по плечам. Даже эту ухабистую дорогу она превратила в подиум и пошла в нашу сторону походкой модели.

Она увидела Канемайера, но прошла мимо и посмотрела на меня.

– Танни Мария, – сказала она, будто заправляла этим шоу я. – Я приехала, как только услышала. Я могу чем-то помочь?

– Идите сюда, – позвала я, потому что Хэтти и я оказались в первой группе. – И слушайте, что скажет детектив.

Поджав розовые губки, Кэнди встала рядом со мной. От нее пахло лимонным цветом.

– Итак, – сказал Канемайер и выделил участок на карте. – Вторая группа едет с сержантом Форстером к югу.

В итоге набралось четыре группы, каждой выделили свою зону. Три отправились в путь под водительством полицейских. Первая группа осталась на веранде и ждала Канемайера.

– Преториус. В этой штуке вы через вельд не проедете, – сказал Канемайер Анне, ехавшей в коляске за второй группой.

– У меня есть бинокль.

Из кармана своей коляски она вытащила бинокль и победно им помахала.

– Вам лучше остаться здесь. – Он повернулся к ковылявшим и перебинтованным Дирку и Джону. – Всем троим.

– Черт дери, – буркнул Дирк в бороду.

– Прапорщику Смиту понадобится помощь здесь, на базе.

Смит в изумлении поднял брови.

– Сюда вот-вот приедет скорая, – сказал Канемайер прапорщику. – Забрать Ван Вейка.

– Что? – спросила Анна.

– Он еще здесь? – удивился Джон.

– Я его убью, – заявил Дирк.

– Он мертв, – сказал Канемайер.

– Не важно, – отмахнулся Дирк. – Где он?

– Вон едет скорая, – сообщил Канемайер.

В холмах завыла сирена.

Одними губами он шепнул прапорщику Смиту «извини» и увел первую группу за собой.

– Мы едем к констеблю Питу Вэтбою, – объяснил он нам.

В нашей группе оказалось десять человек; кто не поместился в фургон Канемайера, забрались в машину Хэтти. На переднее сиденье сел худой парень с красными глазами и в надвинутой на уши шерстяной шапочке. От него пахло какой-то пряностью. Базилик?

Джорджи, адвентистка седьмого дня, и Кэнди сели сзади рядом со мной. На коленях я держала банку с раскрошенными сухариками.

– Мы молимся за нее, – сказала Джорджи, похлопав меня по коленке.

Хэтти снова стукнула «комби», сдавая назад.

– У-ху, – присвистнула Джорджи и начала молиться нараспев.

– Здравствуйте, – сказала Хэтти молодому человеку. – Я Харриет Кристи.

– Ага.

– А вы?

– Бути, – пробурчал он.

– Тот самый Бути Мостерт, – сказала она и вылетела на проселок, стараясь не отстать от фургона Канемайера.

– Вы прямо светитесь, милая, – сказала мне Кэнди, вцепляясь в переднее сиденье. – Что случилось?

Я подумала о Канемайере в ванной и вся вспыхнула.

– Возможно, Джесси удалось сбежать, – сказала я. – Она брызнула ему в лицо перцовым аэрозолем.

Хэтти виляла по проселку, объезжая лужи, зато собирая все камни.

Чем больше было ухабов, тем быстрее Джорджи молилась и тем выше становилось ее уханье:

– Господи, о-о, Господи, у-ху, Боженька, сбереги нас в пути нашем через долину смерти. У-у-у – ху-у-у.

– Вон Пит, – сказала я.

Мы пристроились за фургоном Канемайера, совсем слегка зацепив его бампер. Возможно, молитвы Джорджи были услышаны.

Все сгрудились в кучу и смотрели на дикий вельд и холмы. На далеком склоне виднелись силуэты зебр. Я с сухариками стояла рядом с мужчинами и слышала их разговор. Пит сидел на корточках у края дороги и разглядывал комья земли.

– Что вы делаете? – спросил Канемайер.

– Слежу за муравьями.

– Что-нибудь выяснили?

– Был сильный дождь.

– Следы?

– От велосипеда и шин «файрстоун». Они здесь остановились. Потом «файрстоуны» развернулись и поехали назад.

– А следы ног?

– Дождь все смыл.

Канемайер стоял, переминаясь с ноги на ногу.

Пит продолжил изучать муравьев.

Канемайер потянул себя за ус.

– Здесь добровольцы, помочь с поисками.

Пит кивнул и чуть склонился вперед, следуя движению муравьев.

– Куда им идти, скажете? – спросил Канемайер.

– Они скажут, – сказал Пит, не поднимая глаз от земли.

– Констебль Вэтбой.

Пит показал.

Мы посмотрели на муравьев. Одна линия вытянулась в одну сторону, другая – в противоположную.

Пит сделал несколько шагов вперед. Канемайер и я пошли за ним.

Мы шли за муравьями между мокрыми растениями, потом вокруг карандашного кактуса. Пит ковырнул землю носком ботинка. Почва была мягкой и истоптанной.

– Там что-то есть, и муравьи это едят, – сказал он.

– Принесите из фургона лопату, – велел Канемайер.

Люди из первой группы подошли ближе и сгрудились вокруг нас. Руками они прикрывали лицо от полуденного солнца. Они раздвинулись, когда Рехарт принес лопату. Канемайер хотел ее забрать, но Рехарт не дал.

Пит показал, где копать. Рехарт быстро вонзил лопату в землю, но на малую глубину.

Будто не хотел потревожить то, что там закопано.

Под песком был еще один слой песка. Лицо Рехарта взмокло от пота. Лопата задела что-то плотное. Бум. От этого звука я подскочила, а мои сухарики загромыхали.

Рехарт закрыл глаза и на секунду застыл. Лицо его побелело. Потом он наклонился и посмотрел в яму. Пит присел на корточки рядом. Он протянул руку и тронул то, во что уткнулась лопата Рехарта. Он поднял палец, понюхал его. По его ногтю шествовал муравей.

– Кровь, – сказал Пит.