Спускаясь по холму из больницы, я задумалась: зачем Канемайеру звонили из супермаркета? Насчет краж у меня были свои соображения. Канемайер уже сказал мне, чтобы я в это не совалась. Но воровство в маленьком городке… люди начинают друг на друга коситься. К тому же управляющий подозревал работников, а это несправедливо…

Я повернула к редакции, чтобы узнать у Хэтти, как прошла встреча в Торговой палате. Но не успела я вырулить на Эланд-стрит, как руки решили свернуть в другую сторону: к пансионату «Дварсрифив». Ноги сами нажали на тормоза, и я запарковалась в тени большого дерева, покрытого красными цветами.

Салфеткой я стерла губную помаду, взъерошила волосы. Взяв из бардачка помаду, я через калитку вошла в сад пансионата.

Перед зданием в одиночестве сидела Джорджи, будто ждала меня. Белое платье в бледно-голубую полоску хорошо сочеталось с ее седыми волосами, и казалось, что она не такая маленькая и круглолицая, какой была на самом деле. Вот бы мне такое платье в полоску.

– Танни Мария, – сказала она, подвигаясь, чтобы я могла сесть рядом.

Я слегка пригладила волосы.

– Спасибо за вчерашнюю проповедь, Джорджи. Отличная работа.

Джорджи улыбнулась и опустила голову.

– Можно зайти в дамскую комнату, привести себя в порядок? – спросила я.

– Пожалуйста.

– Я еду в супермаркет. Слышала, они установили по всему магазину скрытые камеры.

– Вот как, – пропела Джорджи.

– Там было несколько краж – консервы и все такое. Так что теперь у них надежная охрана.

Джорджи посмотрела на траву.

– Не хочу, чтобы меня в магазине снимала камера, когда у меня такой неряшливый вид, – сказала я.

Джорджи пригладила седые кудряшки. Я зашла в дом и направилась в дамскую комнату. Привела в порядок волосы, умылась и подкрасила губы. Когда вернулась в сад, Джорджи там уже не было. Мимо стойки регистрации я прошла в заднюю часть здания, где номера выходили на бассейн, и увидела, что Джорджи негромко разговаривает с какими-то женщинами в одном из номеров. Увидев меня, они замолчали.

– Доброе утро, дамы, – сказала я, глядя на них.

– Привет, – сказала Эмили.

Она снова была со своей паствой, длинные рыжие волосы обрамляли голову короной.

Интересно, кто из них написал мне письмо насчет рецептов для пикника?

– Спасибо. Увидимся, – сказала я.

Я улыбнулась и махнула им рукой.

– До свидания, танни Мария, – сказала Джорджи.

– Спасибо, – поблагодарила Эмили.

Ноги сами понесли меня обратно к машине, а руки помогли свернуть за угол – к нашей редакции.

– Вчера я была на собрании Торговой палаты, – сказала Хэтти, едва я вошла. Джесси сидела за своим столом спиной ко мне. – Произнесла небольшую речь о независимости прессы, и они поставили вопрос на голосование: поддерживать нас и дальше или нет.

– И?.. – спросила я, держась за дверь.

– Десять против двух.

У меня все опустилось: лицо и руки.

– Мы выиграли! – объявила Хэтти. – Десять – два в нашу пользу.

Джесси обернулась, и я увидела ее широкую улыбку.

– Мариус устроил истерику, но мебельный магазин «Мэнди» заявил, что будет спонсировать наш сайт!

Я обняла Хэтти, хотя это было трудно – она так и прыгала на цыпочках, а я прыжки не признаю. Я приготовила нам чай и кофе, а в холодильнике еще оставался медовик, так что нам было чем отпраздновать победу.

– А Мариус пусть хоть обделается, – сказала Хэтти, размахивая в воздухе куском торта.

– Да, пошел он, – заключила Джесси.

– Ладно вам, – сказала Хэтти, продолжая улыбаться.

На моем столе лежала пачка конвертов, я быстро их перебрала. На одном была небольшая смазанная клякса. Опять этот симпатичный автослесарь? Но пятно не было масляным, а мое имя было выведено печатными буквами. Адреса не было. Кто-то принес лично.

– Кто-то сюда приходил? – спросила я Хэтти, показывая конверт.

– Нет, уже лежал у тебя на столе, когда я принесла почту. Я думала, это ты оставила.

Я открыла конверт, внутри был сложенный лист А4, с таким же пятном, только побольше. Он чуть склеился, и я аккуратно его развернула. У меня перехватило горло – на белой бумаге было что-то темно-красное. Сверху были напечатаны три слова:

ОТВАЛИ ИЛИ УМРЕШЬ

Сложенный лист превратил темно-красное пятно в бабочку.

Бабочку смерти.