– Пит, спасибо, что приехали.

Я была рада его видеть. С ним был молодой полицейский, он представился: сержант Форстер. Мягкие вьющиеся волосы, гладкая, как у ребенка, коричневая кожа. На лице Пита были стариковские морщины, но двигался он с молодой живостью. Обойдя виноградины, он наклонился к коврику и оглядел фельтскуны со всех сторон. Изучил пыль на веранде. Жестом велел Форстеру отойти в сторонку.

Лимонад, подумала я. Надо угостить их лимонадом со льдом. Я ведь за этим вошла в дом, не из-за обувного же убийства! Форстер ответил на звонок по мобильному.

– Да, – сказал он, – мы здесь. – Он убрал телефон. – Это лейтенант Канемайер. Сейчас приедет.

– Извините, я ненадолго, – сказала я.

Надо привести себя в порядок. Чистое платье как минимум. Это взмокло от пота. Из шкафа в спальне я выдернула хорошее платье с фиолетовыми розами – давно его не носила, хотя оно мне нравилось – и нырнула в ванную комнату. Стащила с себя прилипшее платье и кинула в корзину для стирки. Принимать душ некогда, я лишь плеснула водой в лицо и вытерлась полотенцем. Услышала, как подъехала машина и хлопнула дверца.

Через голову я стала тянуть платье с фиолетовыми розами. Оно вдруг оказалось узким и не хотело пролезать через плечи. Что с ним? Раньше такого не было. Я потянула сильнее. Все равно никак. Тогда я стала его стаскивать, но и это не получалось. Руки застряли в воздухе. На веранде послышались шаги.

Я запрыгала, стараясь высвободиться из платья. Ничего не получалось. Я застряла.

– Констебль Вэтбой, – позвал Канемайер от входной двери. – Можно войти?

Я дергалась и извивалась в платье. Ткань залезла в рот, так что я едва не задыхалась. Пит и Канемайер разговаривали в доме. Отъехал фургон. Это они отправили Форстера. Руки устали, закружилась голова. Я прислонилась к стене, стараясь успокоить дыхание.

Потянула за платье – и ткань порвалась. Я помогла ей рваться дальше, наконец, стянула его и обрела свободу.

Уф. Я села на крышку унитаза. Сначала фельтскуны надвое, теперь и платье на выброс.

В дверь ванной постучали.

– Извините, миссис ван Хартен. – Это был Канемайер. – Просто хочу проверить, все ли у вас хорошо.

– Все отлично, – заверила я. – Выхожу.

Я выудила платье из корзины для белья. Мало, что пропиталось потом, теперь еще и помялось до неприличия. Попробовала его разгладить – бесполезно. Пит и Канемайер стоят под дверью, значит, в спальню не попасть. Я подняла платье с фиолетовыми розами. Ткань порвалась только на спине. Я натянула его. На сей раз оно оказалось мне впору, и я застегнула молнию. Повернулась спиной к зеркалу, в двух местах платье было порвано, но вид спереди вопросов не вызывал. Я причесала волосы, прошлась по губам помадой. Глотнула воды, но она не принесла спасения. Лимонад, нужен лимонад.

Я вышла из ванной и прижалась спиной к стене. Они стояли рядом и смотрели на мое окно.

– Не запирается, – сказал Канемайер Питу, чуть нахмурившись.

– Детектив, – обратилась я к нему. – Лимонад?

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Кончики усов стрельнули вверх. Я стала пятиться вдоль стены по-крабьи, чтобы не поворачиваться к ним спиной.

– Похоже, дальше порога он не продвинулся, – заключил Канемайер.

Он держал мои коричневые фельтскуны в чистом пластиковом пакете. Мини-пакет для трупов. Я крабом просочилась к стойке с посудой и взяла три стакана.

– Дверь была заперта? – спросил Канемайер.

– Нет, – ответила я. – А ключ торчал в скважине. Сейчас его нет.

Канемайер покачал головой, дернул себя за ус.

– Вам есть куда на время уехать? – спросил он.

Я подбиралась к холодильнику.

– Все нормально, – успокоил меня он. – Констебль Вэтбой проверил пол, так что идите смело.

– Я не хочу уезжать, – сказала я, открывая холодильник у себя за спиной.

Канемайер нахмурился. Я пыталась нашарить за спиной кувшин с лимонадом. Пит подошел, достал кувшин и передал мне. Я разлила лимонад по стаканам, по-крабьи добралась до кресла возле кухонного стола. Наконец-то холодный лимонад. Пит свою порцию проглотил залпом, стакан Канемайера остался нетронутым.

– Боюсь, миссис ван Хартен, вы не понимаете, насколько это серьезно. Констебль Вэтбой изучил отпечатки шин и следы обуви. Это тот же человек, который убил Лоуренса. Возможно, и Мартину. Тут не до шуток.

– Но это мой дом, – сказала я.

– Только на некоторое время, как только мы его поймаем – вернетесь.

– Как вы его собираетесь ловить? У вас есть зацепки?

– Оставаться здесь вам опасно. Даже окна не запираются.

– Вы кого-то подозреваете?

– Мария. Эти туфли, вот так порезанные – говорят о том, что ваша жизнь в опасности.

Я пригубила лимонад, посмотрела вниз на мои фельтскуны цвета хаки, целые и невредимые.

– Наверное, мы вышли на след, – сказала я, – иначе он не стал бы мне угрожать.

– Вышли на след? Что вы хотите этим сказать? Я же велел вам не вмешиваться.

– Попробуйте лимонад, детектив.

Он стал ходить взад-вперед по комнате.

– Вы снова лезете на рожон. И что? Видите, к чему это приводит? Надеюсь, это предупреждение вы воспримете всерьез.

Я еще отпила из стакана. Посмотрела на точку на потолке, где облупилась краска. Понятно, Канемайер недоволен, но ведь не он один?

– Детектив Канемайер, кто-то знает, что в ночь, когда убили Лоуренса, мы с Джесси были в том доме?

– Лично я не говорил никому, но можно не сомневаться – сейчас об этом знает половина города. Мерву Гаус из магазина растрезвонила.

– Если он хочет убить меня, зачем убивать мои фельтскуны? Он хочет меня отпугнуть. Значит, думает, что мне что-то известно…

– Это. Не. Ваше. Расследование.

– Конечно, оно ваше. Но если хотите найти убийцу, надо слушать тех, кому есть что вам сказать.

Канемайер сел за кухонный стол. Провел рукой по волосам, выпил полстакана лимонада. Кажется, немного охладился.

– Хорошо. Говорите, что вам известно.

– Наверное, вам понадобятся ручка и бумага, – посоветовала я.

Он достал ручку и небольшой блокнот. Кивнул Питу, и тот тоже сел.

– Налейте себе еще лимонада, Пит, – предложила я.

Он послушно налил лимонад себе, а заодно и нам, и я рассказала все, что знала о Грейс, мистере Мариусе, брате Мартины, Кэндис и даже адвентистах седьмого дня.

Покончив с этим, я спросила:

– Может, теперь поделитесь вашими новостями?

Канемайер покачал головой.

– Настаиваете на своем, да? Дело ведет полиция. Одно могу сказать: насчет гранатового сока вы оказались правы. В нем было снотворное. Мы выясняем в супермаркете, кому они продали гранатовый сок.

– Таких наверняка много. Откуда продавцы всех упомнят?

– Не так и много. В ящике, который поступил на прошлой неделе, было всего шесть литров.

– Еще я вам сказала, что гранаты выращивает Джон, и сезон для них у него начинается раньше. Может, у него есть запасы замороженного сока…

– Это мы проверим. Но держитесь от всего этого подальше, Мария. Прошу вас. Не хватает только, чтобы и вас убили.

В остатках лимонада плавали кусочки лимона. Я их пожевала.

– Джесси, наверное, тоже угрожает опасность? – предположила я.

– Ее туфли тоже принесли ей на порог?

– Нет. По крайней мере, их не было, когда я недавно ей звонила.

– Вас надо отправить куда-то в безопасное место, – сказал он.

– Детектив. Никуда убегать я не буду. Кто накормит моих курочек?

– Мы можем на время поместить сюда кого-то из своих. На случай, если этот тип вернется. Ваших кур накормит полицейский.

– А полицейского кто накормит? Я остаюсь.