– Беспокоят меня мои курочки, – сказала я Питу. Канемайер уехал. – Обычно они в саду, перед домом.

Пит поставил три стакана в раковину и вышел на улицу. Я надела старую хлопковую рубашку мужа – прикрыть прорехи на платье, потом вышла вслед за Питом в сад за домом. Он сидел на корточках рядом с курами и издавал какие-то птичьи звуки. Куры забились под раковый куст за домом. Красные цветы походили на крупные капли крови. Увидев меня, курочки кинулись мне навстречу.

Одна, две, три, четыре, пять. Все на месте, все целы.

Они поприветствовали меня кудахтаньем.

А я их: «цып-цып-цып», и они поскакали за мной на веранду.

Я посмотрела на виноград, который уронила на землю.

– Извините, – сказала я и наклонилась, чтобы собрать виноградины.

Раздавленные я выбросила в огород на радость курам. Целые вымыла и убрала в холодильник. Курочки терпеливо ждали своего часа, я высыпала им горсть дробленой кукурузы и смотрела, как они клюют желтые кусочки на траве. Пит прогулялся по саду и подъездной дорожке, разглядывая всякую мелочь – муравьев и пылинки.

Чуть позже подъехал полицейский фургон – забрать констебля Пита и высадить сержанта Форстера. Форстер сидел на ступеньке крыльца и наблюдал, как меняется освещение на Ройберге. На холмах сгущались тени, дул прохладный ветерок, он отгонял жару, которая так мучила нас весь день. Мы допили лимонад, но я принесла ему кофе с сухариками.

– Спасибо, танни, – сказал он.

– Ничего, что вы так, в открытую? – спросила я.

Он нахмурился.

– В форме, – добавила я. – Не прячетесь. На случай, если он вернется.

Он покачал головой.

– Я здесь, чтобы защищать вас, – сказал он и отпил кофе.

Я приготовила ему постель в гостевой комнате. Надо ему приготовить простой ужин по-валлийски. Я зашла в куриный загончик и взяла несколько яиц. Проходя на обратном пути мимо Форстера, я решила спросить у него насчет ужина. Может, он адвентист седьмого дня или что-то в этом роде.

– Вас яйца с сырным соусом устроят? На ужин.

– Ужинать я буду дома. Детектив-лейтенант Канемайер сменит меня в семь часов.

Мои кухонные часы показывали пять. Я положила яйца в миску на кухонный стол. Решила – подождут до завтрака. Мне вдруг захотелось приготовить томатное рагу из баранины и медово-сливочный торт в виде змеи. Дрожжевое тесто для пирога поднимается не быстро, но, если выставить его на вечернее солнце, можно успеть. Рагу из баранины должно тушиться весь день. Я снова посмотрела на часы, но времени от этого больше не стало, по сути, его стало только меньше. В морозилке лежало тушеное мясо ягненка, приготовленное на медленном огне. Для рагу можно просто добавить помидоры и специи. Но придется поторопиться, чтобы приготовить это блюдо на скорую руку. Пока баранина размораживалась в чугунной кастрюле на плите, а на веранде поднималось тесто для торта, я отварила картофель, ошпарила и очистила помидоры и нашла специи. Хорошо, что в доме есть душистый перец и мускатный орех, они очень украшают рагу с томатами. Специи я добавила в кастрюлю с бараниной. Когда мясо разогрелось, я аккуратно все это завернула и положила в разогретую духовку, пусть готовится на медленном огне.

Я стояла на крыльце, проверяя, как зреет тесто для медового торта, и тут услышала звук подъезжающей машины. Руки были все в муке, поверх платья и рубашки передник, но я не собиралась снова переодеваться. Тесто для торта я отнесла в дом, немного причесалась и поставила чайник.

Затем скатала тесто для пирога в длинную толстую колбаску и на противне свернула ее в спираль.

Он постучал в дверь, хотя она была открыта.

– Вкусно пахнет.

Кончики его усов были заострены, будто он натер их воском. Он переоделся в джинсы и белую хлопчатобумажную рубашку. С виду мягкие и выцветшие, будто он часто их носил. На бедре висел пистолет, а в руках – небольшой чемодан и несколько пластиковых пакетов.

– Кофе? – спросила я, поливая торт медом с миндалем.

– С удовольствием, – согласился он. – Молоко и кусочек сахара.

Он поставил сумки на кухонный стул, а свой чемодан – на диван в гостиной. Кофе пил стоя, поглядывая на входную дверь. Я уловила запах кардамона – я добавила его в торт, когда ставила в ящик для разогрева.

– Нужно врезать новый замок, – сказал Канемайер. Он достал из пластикового пакета инструменты и закрепил на двери большой засов, спереди и сзади. – Пока этого достаточно. Вот висячий замок и ключи от входной задвижки.

Он положил их на стол рядом с пакетом муки. Еще одним болтом, поменьше, закрепил окно со сломанным замком. Я не сказала ему, что люблю оставлять двери и окна открытыми.

– Есть хотите? – спросила я.

– Я принес пироги, – сказал он, указывая на лежащий на стуле пакет.

– А-а, хорошо. – Я вымыла руки и вытерла их кухонным полотенцем. – Я приготовила рагу с томатами, детектив.

– Зовите меня Хенк.

– И торт с медом, – сказала я.

У меня язык не поворачивался назвать его по имени.

– Отлично. Тогда пироги пойдут завтра на обед.

Он указал на мое лицо.

– У вас мука. На щеке.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Еще осталось, – сказал он.

Я попробовала еще раз.

Он покачал головой и подошел ближе. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, будто он только что вылез из духовки. Он был намного выше меня. Я видела медно-рыжие волосы у него на груди. Его рука коснулась моей щеки рядом со ртом.

– Вот, – сказал он.

От него пахло свежеиспеченным хлебом с корицей и медом. Он отступил на шаг. У меня пересохло во рту. Я налила себе кофе, руки дрожали. Когда подняла чашку, кофе пролился мне на ладонь.

– Все хорошо? – спросил он.

Я поставила чашку и вытерла руки о фартук.

– Денек выдался тяжелый, – сказала я.

– Садитесь.

Я села. Поставила локти на стол и уткнулась лбом в ладони.

– У вас есть бренди? – спросил он.

Я указала на верхний шкаф. Он нашел бренди за ванильной эссенцией, налил немного в стакан, добавил ложечку сахара и поставил передо мной. Бренди оказался сладким, теплым, и в животе у меня разгорелся небольшой пожар.

– Клин клином, – сказал он.

Он имел в виду мои фельтскуны. Да, это было страшно. Но меня бросило в дрожь по другой причине – к моему лицу прикоснулся мужчина. С нежностью.