– Возможно, вы правы, танни М., – сказала Джесси. – Есть привкус железа.

– Я знаю, что права, – заверила я. – Я с гранатовым деревом выросла, оно росло у нас в саду.

– Значит, они ели гранаты, – сказала она.

– Или пили гранатовый сок. – Я указала на стаканы.

Мы услышали легкий стук по жестяной крыше веранды.

– Дождь! – объявила Джесси.

Мы подошли к задней двери, выключили фонарики и смотрели, как в вечерней тьме сверху падает дождь. Мягкий и прохладный. Мы с Джесси с улыбкой переглянулись. Наконец-то. Дождь! Земля вздохнула с облегчением. Я тоже.

– Ох, этот запах, – вымолвила я.

Первый дождь на сухой и теплой земле. Что может быть прекрасней? Сначала чувствуешь запах земли, потом запах растений. Каждое растение словно дарит миру частичку себя, благодарит небеса за дождь. Все запахи смешиваются, и возникает восхитительный воздушный суп, и ты им дышишь.

– Давай съедим наши сэндвичи, есть повод отпраздновать, – предложила я.

Джесси вытащила контейнер из рюкзака, и я выдала нам по сэндвичу с беконом и мармеладом.

– В коттедже свет не горит, – заметила Джесси. – Надо бы с этим парнем поговорить. Вау. Сэндвич просто леккер, танни.

– Могу приготовить ему феткук, – сказала я.

– Может, с карри, – добавила Джесси.

– Среди бумаг Мартины тебе чеки из супермаркета не попались?

– Попались, – ответила она.

– Мне нужен тот, на котором стоит дата вторника. Думаю, кто-то сделал для нее покупки, вполне возможно – убийца.

Я объяснила ей про дату на упаковке с салатом, про сломанную руку Мартины.

– Идемте глянем, – сказала Джесси.

Мы стряхнули крошки с наших хирургических перчаток и вошли в кабинет.

– Смотрите, как все организовано, – сказала Джесси. – Личные письма, выписки из банка, счета, документы о ее сыне в том доме. Чеки из супермаркета. – Раскладывая бумаги, она подсвечивала себе фонариком. – Есть. Последняя покупка в супермаркете – в пятницу, пятого числа. Я заглянула в ее кошелек, там никаких чеков нет.

– Значит, во вторник она покупок для себя не делала…

– Может, Дирк, Анна, кто-то еще… Возможно, вы правы, танни, это мог быть и убийца. Интересно, взяла ли полиция пробы гранатового сока? Вы нашли бутылку из-под сока?

– Нет.

Я коснулась папки с надписью «Письма, личная переписка».

– А наши письма тебе не попались? – спросила я.

– Здесь их нет, – ответила Джесси. – Может, она их припрятала? Подальше от мужа.

– А эти письма от кого?

– Несколько – от занудного брата из Дурбанвилля. Но большинство – от довольно интересной двоюродной сестры. Старые письма – с адресом в Техасе. А последние несколько лет она пишет из Нью-Йорка.

– Вот как?

Джесси выудила два конверта – один элегантный кремовый, другой коричневый, попроще.

– Сестру зовут Кэнди Вебстер, из ее квартиры открывается вид на Центральный парк. Похоже, она из мира моды, много разъезжает, шлет Мартине открытки с клевыми видами. Наверное, они близки. Сплошь «обнимаю и целую». Ее брат, Дэвид Браун, написал письмо с жалобами на «отца», дескать, тому наплевать на все, что делает Дэвид. – Джесси подняла папку с надписью: «Джейми». – Это отчеты врачей и социальных работников из Джорджа о ее сыне, у него церебральный паралич.

Дождь начал барабанить по крыше, сверкнула молния, и раздался гром. Совсем рядом, настоящий грохот. Я отодвинула занавески и выглянула в окно.

– Джесси, смотри!

Сквозь ветви эвкалипта на вершине холма мы увидели большую машину, она медленно спускалась по дороге.

– Черт, – выругалась Джесси и подскочила. – Выключаем фонари!

– Может, он просто разворачивается.

Через окно мы увидели: машина делает разворот в три приема. Но вместо того, чтобы уехать, она остановилась, и фары погасли. Дождь на мгновение стих, как будто затаил дыхание. Тут ярко вспыхнула молния. И мы увидели белый полноприводный бакки, а перед ним мужчину, который шел в нашу сторону.

На голове капюшон от дождя, в одной руке – фонарик. А в другой – пистолет.

Дождь барабанил по крыше, и следующий раскат грома прогремел так, будто в нас стреляло само небо.