– Итак, вы думаете, это сделал я? – лениво протянул Жорж Брикстон, опускаясь в кресло.

Филлида нахмурилась. Этот человек с его идеальной внешностью и безупречно ухоженными руками не вызывал у нее доверия – не то чтобы она предпочитала обломанные или обкусанные ногти и пальцы в пятнах бензина и масла… Но больше, чем отполированные ногти, Филлиду насторожило самообладание мистера Брикстона. Казалось, он кардинально сменил образ: теперь вместо фальшивых усов и пенсне он поигрывал бокалом, полным янтарного напитка.

– Это нам и предстоит выяснить, сэр, – сказал констебль, теребя карандаш.

– Вы, безусловно, имели возможность совершить убийство, мистер Брикстон. Или вы предпочитаете, чтобы к вам обращались «месье»? – спросила Филлида, молча протягивая ему бутылку бренди.

– «Мистер» меня вполне устроит. – Он одним глотком опрокинул содержимое бокала в горло, затем кивнул на бутылку. – А возможность была у всех.

– Но, по вашему же признанию, вы первым вошли в гостиную и обнаружили мистера Уоксли на полу. Он был либо уже мертв к тому моменту, либо вы прикончили его сами. Мы можем полагаться только на ваши слова, – парировала Филлида, наливая ему половину бокала.

– Я уже говорил вам, что не знал, что Клифф мертв, – сказал мистер Брикстон. – Там было темно. Я обратился к нему, он не ответил, но я не придал этому значения. Клифф относился к Игре в убийство очень серьезно. Как и вообще ко всему, что связано с театром и драматургией.

– Но не настолько серьезно, чтобы вложиться во вторую пьесу, когда первая провалилась, – заметила Филлида. – Нам известно, что вы с мистером Уоксли повздорили прошлым вечером – в этой самой комнате.

Бокал в его руке дрогнул на пути к губам, но мистер Брикстон сгладил движение и не спеша отхлебнул бренди.

– Значит, кто-то нас слышал, да? Полагаю, вы не скажете, кто это был. Точно не Беатрис. Она лежала у себя, отдыхала. По крайней мере… насколько мне известно.

Филлида лишь улыбнулась ему и спросила:

– Из-за чего вы поспорили, мистер Брикстон?

Даже задавая ему вопросы, Филлида сознавала, что в любой момент этот господин может отказаться отвечать на них и даже потребовать, чтобы ее удалили из комнаты. У нее здесь не было никаких полномочий, кроме тех, которые, к ее удивлению, предоставил констебль Гринстикс. Как ни странно, он казался готовым позволить ей взять инициативу на себя. Может, и вправду чему-то научился во время двух их совместных предыдущих дел?

– Мы поспорили о пьесе. Не о лондонской – об этой. Об Игре в убийство. Я сказал ему, что напрасно делает ее такой реалистичной. Что кое-кого это страшно разозлит. Не меня, конечно, – мистер Брикстон театральным жестом взмахнул рукой.

– Реалистичной? Неужели вы полагали, что кто-то действительно убьет мистера Уоксли?

– Что за вздор, конечно нет! Я только хочу сказать, что сама пьеса… могла задеть кое-кого за живое. Лично мне все равно, но некоторым, возможно, не понравилось бы, что их секреты выставляют на всеобщее обозрение под видом дурацкой игры.

– Что вы говорите? Игра в убийство… не была целиком выдумкой? – заинтересовалась Филлида.

– Именно это я и говорю. Я и ему это высказал, и еще то, что баловаться с разглашением грязных секретов и поиском скелетов в шкафу – опасная затея.

– Включая ваши собственные скелеты? – осведомилась Филлида.

Мистер Брикстон отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

– Все знали, что мы с Клиффом поругались из-за спектакля. В этом никакого секрета нет. Присмотритесь лучше к другим персонажам – и в прямом, и в переносном смысле. У Клиффа тоже секреты имелись, знаете ли. Выставляешь на свет чужие – жди, что ответят тем же.

Филлида кивнула, но не была готова отпустить его так легко.

– Когда вы вошли в гостиную, чтобы подготовиться к началу Игры в убийство, там никого, кроме мистера Уоксли, не было?

Мистер Брикстон вздохнул, как человек, терпение которого на исходе.

– Да, именно это я и сказал. Уже несколько раз.

Она проигнорировала его сарказм. Пусть поиграет, он же актер!

– Вы видели кого-то, кто мог находиться там до вашего прихода? Вы же входили и выходили не через двустворчатые двери, а через боковую дверь?

– Верно. Дверь, которой мы пользовались, вела в «закулисье» и в «артистическую уборную» – так их называл Клифф. Эта дверь выходит в небольшой служебный коридор между гостиной и библиотекой, ведь библиотеку мы использовали как свою приватную артистическую. Как я говорил, Клифф был очень щепетилен и серьезен в отношении своих спектаклей. – Выражение лица мистера Брикстона стало ехидным. – С прискорбием вынужден заметить, что он инсценировал собственное убийство.

– Вы не видели, перед тем как вы в последний раз зашли в гостиную, кто-нибудь входил туда или выходил в коридор? – настаивала Филлида.

– Право, не припомню. Все были в библиотеке – то бишь в артистической, – но то и дело выходили, кто за выпивкой, кто привести себя в порядок. Я не следил, никак не думал, что это нужно. С какой стати? Это была всего лишь игра. – Он с мученическим видом возвел глаза к потолку.

– Как вы думаете, кто мог желать смерти мистера Уоксли? – спросил констебль.

Мистер Брикстон посмотрел на констебля Гринстикса, словно только что обнаружил его присутствие.

– Почему вы спрашиваете меня? – отрезал он. – Это ваша работа, не так ли?

– Но вы, несомненно, кого-то подозреваете, – мягко вставила Филлида. – В конце концов, как актер, вы должны уметь анализировать характеры ваших персонажей.

Похоже, мистер Брикстон был более податлив на лесть женщины, чем на вопросы мужчины-следователя, потому что откинулся на спинку кресла и небрежно закинул ногу на ногу.

– Что ж, давайте поразмышляем. Возьмем сэра Келлера. Он ведет себя, как будто может купить нас всех, но так ли он состоятелен, как хочет казаться? Он утверждает, что опоздал из-за «спустившего колеса» и что ему пришлось добираться попуткой, но я слышал, как шофер сказал, что подобрал его на вокзале, а не у сломавшейся машины… Но зачем ему врать? Может, он спустил не только шину?.. – он сделал эффектную паузу, затем продолжил: – Теперь директор школы – ну это просто тупой чурбан. Ведет себя так, будто мы его ученики, раздает указания направо и налево. Не думаю, что у него хватило бы ума и сообразительности провернуть убийство на глазах у всех. Однако мотив у него имеется, и еще какой. Вы же знаете, что Клифф собирался выделить школе солидную сумму, – но я не представляю, зачем это ему. Он рассказывал, что ненавидел «Фитчлер», пока учился там. К тому же, – губы мистера Брикстона искривила ехидная улыбка, – он утверждает – то есть утверждал, – что вообще не помнит этого типа… как его там? Дэнли? Дарнли? Нет, Дадли-кто-то…

Филлида следила за его путаным повествованием, но констеблю Гринстиксу потребовалось уточнение.

– Что-что? Вы говорите, мистер Уоксли не знал мистера Дадли-Гора?

– Я сказал, что он утверждал, будто не помнит его со школы, но этот директоришка распустил слух, что они старые друзья, – растягивая слова, проговорил мистер Брикстон. – Так вот, спросите себя, зачем Клифтону Уоксли выделять кучу денег школе, директора которой он не знает и которую в детстве ненавидел? – Он взглянул на Филлиду, приподняв бровь.

«Надо признать, – подумала Филлида, – что он довольно искусно отводит от себя подозрения».

– Полагаю, у вас есть причина, по которой миссис Форртэ тоже могла совершить убийство? – небрежно бросила она.

– С ходу ничего не приходит в голову, но мотив наверняка есть. У других участников этой чертовой Игры в убийство была причина прикончить Клиффа Уоксли – у нее, несомненно, тоже.

– Какой же мотив у миссис Уоксли? – спросил констебль. – Деньги, полагаю?

– Их у Клиффа куры не клюют, – только и сказал мистер Брикстон и поставил бокал. – Так мы закончили?

Констебль Гринстикс мельком взглянул на Филлиду, затем ответил:

– Пока да. Я попрошу вас, как и остальных, оставаться здесь до завтра, пока не приедет инспектор Корк. Дай бог, чтобы он появился как можно быстрее, – пробормотал констебль себе под нос.

Филлида решила не обижаться на его явное – и, конечно же, ошибочное! – предпочтение детективу-мужчине. Особи мужского пола имеют обыкновение держаться вместе, в основном по привычке.

Когда Филлида открыла мистеру Брикстону дверь, он задержался на пороге и глянул на нее сверху вниз.

– Как вас зовут, я забыл?

– Миссис Брайт.

– Брайт, говорите? – Он погладил подбородок, все еще разглядывая ее. – Мы раньше где-то встречались, миссис Брайт?

– Конечно, нет. Я не бываю в Лондоне, – ответила она, подавляя легкий нервный трепет.

Он окинул ее еще одним внимательным взглядом, затем издал неопределенный звук и пробормотал:

– Тогда доброго вечера, миссис Брайт. Надеюсь, вы поймаете убийцу.

* * *

Прошел еще почти час, прежде чем Филлида устало опустилась на пассажирское сиденье «Даймлера». К счастью, Брэдфорд решил не возвращаться в Маллоуэн-холл и ждал ее во дворе. Она понятия не имела, чем занимался шофер, пока допрашивали подозреваемых, хотя во время перерыва мельком заметила, что он весьма оживленно беседует с миссис Трикл.

Это вывело ее из себя. Неужели у миссис Трикл нет неотложных дел, кроме как любезничать с незнакомыми мужчинами? Лучше бы занялась приготовлением чая.

– Нервный денек выдался, да, миссис Брайт? – сказал Брэдфорд, усаживаясь за руль.

Он открыл переднюю дверь прежде, чем она успела сказать, что хочет сесть сзади. По крайней мере, на заднем сиденье она могла закрыть глаза и обдумать сегодняшний день, делая вид, что не слышит его ехидных комментариев. А они сыпались как из ведра и на любую тему: по поводу ее любви к расследованиям (весьма странное любопытство!), и что она имеет привычку появляться рядом с мертвецами (может быть, сама накликивает смерть?), и что ее стандарты по части дисциплины слишком строги (некоторые женщины привередливы до крайности!).

– Убийство – дело весьма нервное, – ответила она, удерживаясь от желания снять туфли, что сделала бы без колебаний, сидя сзади. Что ж, тщеславие имеет свою цену, и платить ее приходилось ногам.

– С этим не поспоришь.

Брэдфорд умолк, и Филлида немного расслабилась. Может, он слишком устал и больше не станет приставать к ней с расспросами?

Они ехали по темной извилистой дороге молча, и Филлида почувствовала, как ее веки тяжелеют и начинают слипаться. Она потрясла головой, упрямо борясь со сном. Хоть время было уже за полночь, она не собиралась беспомощно разваливаться на сиденье рядом с этим типом. Конечно, она не боялась, что захрапит, но вдруг… случайно всхрапнет? – из-за неудобной позы, например? – о ужас, тогда язвительных замечаний и насмешек не оберешься!.. Кроме того, она устала не столько физически, сколько была эмоционально и умственно опустошена. Ну и денек выдался! С утра разбирать драки ревнивых горничных и ставить на место непокорного дворецкого, а вечером, вместо заслуженного отдыха… присутствовать при убийстве!

– Итак, миссис Брайт… кто ваш главный подозреваемый? – наконец не выдержал Брэдфорд, замедляя машину на перекрестке к югу от Листли. За поворотом открывался вид на Маллоуэн-холл. То есть до вожделенного дивана, мягких кошек и ароматного чая рукой подать.

Филлида даже не пыталась отрицать, что участвует в расследовании убийства Клифтона Уоксли. Брэдфорд все равно не поверил бы ей, и к тому же оба прекрасно знали, что она – самый компетентный следователь из всех присутствовавших.

– Никто конкретно, – ответила она. – У каждого из пятерых была такая возможность, и у всех, по-видимому, есть мотив.

– Значит, вы сузили круг до пяти актеров, – задумчиво протянул он. – Тех, кто участвовал в Игре в убийство.

Она повернула голову и взглянула на его лицо. В салоне было темно, фары освещали желтым светом дорогу впереди, но она могла разглядеть его крупный нос и темные неопрятные волосы, которые, видимо, никогда не знали ни гребня, ни ножниц.

– Больше никто не входил в гостиную. Это кто-то из них.

– Миссис Трикл сказала то же самое, – сообщил шофер, и Филлида подавила раздражение. «Миссис Трикл сказала», вы подумайте! Как будто эта ветреная горожанка имеет представление о расследовании убийств! Она даже не могла приказать поваренку принести ей из курятника яйца.

– У миссис Трикл, по-видимому, непозволительно много свободного времени, – сухо произнесла она. – Мало кто может позволить себе вот так стоять и болтать о пустяках вместо того, чтобы вовремя обслуживать гостей. Мне пришлось трижды звонить, чтобы принесли чистые бокалы и чашки во время допросов, я уже думала самой идти на кухню! А мебель! Да она же вся в разводах, и не только в кабинете, а во всех комнатах, куда бы я ни зашла. – Филлида не смогла подавить брезгливую гримасу. – Право слово, если твои горничные не знают, что орех нужно просто протереть сухой тряпкой, а вот другую древесину необходимо полировать – и лучше всего лимонным маслом, – тебе нечего делать во главе штата домашней прислуги.

Брэдфорд издал свой обычный звук, похожий на приглушенный смешок. Правда, он все-таки не был настолько глуп, чтобы смеяться над ней в ее нынешнем настроении, поэтому смешок перешел в подобие кашля, а затем он произнес:

– А вот она в полном восторге от вас, миссис Брайт. Великая сыщица и выдающаяся домоправительница в одном лице! Она не может и представить, как вы справляетесь с двумя ролями, каждая из которых явно не по силам любой другой смертной женщине.

Филлида бросила на него испепеляющий взгляд. Жаль, что он не видит сейчас ее лица.

– Благодарю. Я просто счастлива, что вы услышали похвалу в адрес моих способностей. К сожалению, эта праздная болтовня пошла в ущерб находящимся в ее ведении хозяйственным задачам, которые, по моему разумению, гораздо важнее. И, кстати, чай был отвратительный.

– Верно, – ответил он сдавленным голосом, отвернулся и с шумом прочистил горло. – Похоже, Элизабет Трикл явно не по плечу управлять хозяйством в Бичем-хаусе.

В знак согласия Филлида презрительно хмыкнула, но комментировать не стала. Мы все учимся на своих ошибках. Некоторые просто учатся быстрее других.

Но есть и такие, кто не учится никогда.

– Эта женщина – ходячее несчастье, – продолжил Брэдфорд. – Ни мужа, ни детей, представляете? А единственная сестра погибла при странных обстоятельствах. Ей бы не помешало… э-э… руководство кого-то вроде вас.

Филлида с трудом верила своим ушам.

– Даже не знаю, как реагировать на ваши слова! То ли обидеться, что вы предлагаете мне, помимо собственных обязанностей, возложить на себя проблемы миссис Трикл, которые она сама же и создала, то ли порадоваться, что вы наконец-то признали уровень и качество моей работы.

Однако Филлиду неприятно кольнул тот факт, что разговор Брэдфорда с миссис Трикл был, вероятно, очень личным. То есть вместо того, чтобы следить за приготовлением сэндвичей и мытьем чашек, Элизабет Трикл предпочла излить шоферу Маллоуэнов свою жизненную историю. И болтали они, судя по всему, довольно долго.

– Ну и чайт у миссис Брайт, в ее доме просто райт, – весело протянул шофер, явно наслаждаясь своим нелепым стишком. – И тем не менее вам стоит предложить этой женщине свою помощь. В конце концов, – добавил он небрежно, – это даст вам больше возможностей расследовать смерть мистера Уоксли.

Филлида не ответила. Разумеется, она уже подумала об этом. Но она не видела возможности оправдать свое более длительное отсутствие в Маллоуэн-холле по такой неуважительной причине, особенно в ожидании скорого прибытия знаменитой вакуумной машины.

На этот раз инспектору Корку придется справляться с расследованием самому. Вопрос в том, сможет ли он это сделать?

Как раз в этот момент фары выхватили из темноты начало длинной извилистой аллеи, ведущей к Маллоуэн-холлу, и Филлида вздохнула с облегчением. Брэдфорд плавно провел машину сквозь въездные ворота и свернул на тропу, обсаженную по обеим сторонам старинными вязами.

Вдалеке уже виднелся большой прямоугольный силуэт усадьбы, которую она привыкла считать своим домом, – место, где она впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. Большинство окон были темными, но одно освещенное окно в мансарде говорило о том, что горничные только готовятся ко сну.

– Денек выдался долгим, да, миссис Брайт? – сказал Брэдфорд более дружелюбно. Если бы она не знала его так хорошо, то могла бы подумать, что в его голосе промелькнула тень участия. – Сначала пылесос не доставили, потом гадкий Доббл отказался двигать часы – хорошо еще, что на выручку пришел галантный Элтон! – о, я забыл про мокрых насквозь горничных, рассыпающих пепел и сажу по вашей гостиной… а тут еще и убийство, произошедшее прямо под вашим бдительным оком…

– Я же не знала, что оно произойдет, – устало сказала Филлида.

– Как так? Убийство было объявлено в приглашении, – ответил он. – Чего же именно вы ожидали, миссис Брайт?

– Уж точно не такого, – сказала она, когда автомобиль с глухим рокотом остановился у ворот гаража. – Определенно не такого.

Филлида помедлила, держась за ручку дверцы, и обернулась, чтобы еще раз взглянуть на шофера. Старомодный газовый фонарь освещал пятачок земли между гаражом и черным ходом, и теперь она видела его лицо.

– Вопреки вашим предположениям, мистер Брэдфорд, я не вижу прелести в том, что насильственные смерти, кажется, идут за мной по пятам.

С этими словами она резко распахнула дверь и выскользнула из машины, прежде чем он успел помешать ей. Ее туфли заскрипели по гравию дорожки, пока она шагала к трем ступенькам, ведущим вниз к кухонной двери.

Даже в состоянии усталости и раздражения она с удовольствием отметила, что перед отходом ко сну Опал подмела ступеньки и протерла фонарь у двери. Эта девушка – работница высшего класса, обязательная, ответственная. Когда-нибудь из нее выйдет отличная экономка.

Филлида уже тянула руку к дверной скобе, когда услышала шорох, доносившийся из темноты соседней клумбы. Послышалось всхлипывание – но, слава богу, непохожее на звуки, издаваемые Миртл или другими четвероногими, хвостатыми или клыкастыми существами. Определенно человеческий всхлип, и теперь к нему добавилось шмыганье носом.

Она подошла к темному силуэту, сгорбившемуся на маленькой скамейке перед садиком, где они выращивали пряные травы.

– О! Миссис Брайт! – Силуэт вздрогнул и вскочил со скамьи, превратившись в фигуру горничной. Она все еще шмыгала носом, но, по крайней мере, у нее был носовой платок, чтобы утирать слезы.

– Джинни! Что ты делаешь здесь так поздно?

– Я… н-ничего, миссис Брайт. – Пшеничные волосы молодой женщины в свете фонаря создали вокруг ее головы подобие золотого ореола.

Филлида замерла перед девушкой, которая явно занималась совершенно определенным делом – страдала. Филлида знала, что терпеливое молчание обычно приводит к откровенным признаниям – по крайней мере, это правило всегда работало в отношении горничных и лакеев. Но, увы, не с убийцами.

– Просто… я не знаю, что делать, – обычно высокое сопрано Джинни из-за сдавленных эмоций звучало как охрипший тенор. – Все пропало.

Филлида вздохнула. Ей стало ясно, что добраться до вожделенной гостиной пока не представляется возможным. Она провела рукой по скамейке, смахивая возможный сор, и опустилась на нее. Затем похлопала по скамейке и сказала:

– Садись.

Джинни отступила на шаг назад.

– О нет, миссис Брайт, я не могу…

– Уже поздно, и я очень устала, потому что сегодня вечером убили человека. Садись.

С легким вздохом девушка присела рядом.

– А теперь рассказывай, – сказала Филлида, смягчив голос, но сохранив в нем достаточную твердость, чтобы отбить у горничной желание хныкать и ныть.

– Просто… мы с Молли раньше были подругами. А теперь внезапно перестали. – Джинни с шумом высморкалась в платок. – Мне так жаль, но я не знаю, как это исправить. Не знаю даже, хочу ли я что-то исправлять. Молли… больше со мной не разговаривает. А сегодня… ну… она сказала про меня сквозь зубы такое, что я… я просто… – Она безнадежно вздохнула.

– Держу пари, дело в Элтоне, – предположила Филлида.

– Не знаю, мэм. – Помолчав секунду, Джинни простонала: – Конечно, в нем дело! Только как так вышло, не понимаю! Мы с ней договорились, что ни одна не будет стоять у другой на пути. Мы думали, он сам выберет одну из нас, чтобы все по-честному, верно?

Элтон появился в Маллоуэн-холле после того, как хозяин уволил его прямо во время домашней вечеринки. Знай Филлида тогда, какие беспорядки в ее хозяйстве вызовет этот красивый, хорошо воспитанный молодой человек, она, возможно, не рекомендовала бы мистеру Максу взять его камердинером.

Но, с другой стороны, разве он виноват, что все горничные сходят от него с ума? Сама она никогда не видела, чтобы Элтон выказывал кому-то особое предпочтение, однако всегда оставался безупречным джентльменом. Неудивительно, что девчонки влюблены в него как кошки.

– Но он же не выбрал себе девушку, верно? Поэтому каждая из вас всеми силами старается привлечь его внимание?

– Нет, миссис Брайт, что вы! Дело совсем не в этом. Я-то не стараюсь привлечь его внимание… ну, не всегда…

– Джинни, – сказала Филлида не терпящим возражений тоном, – я же не слепая! Ты предлагаешь пришить ему пуговицу, Молли намекает, что Элтону, возможно, захочется полюбоваться луной, когда ей нужно вынести помойное ведро. Ты ухитряешься оказаться в прачечной именно тогда, когда Элтон приносит туда галстуки мистера Макса, а Молли подкупает Фредди, чтобы он подвинулся и она могла сесть рядом с Элтоном за ужином. А еще есть Мэри, которая «случайно» роняет корзину с тряпками, когда Элтон проходит мимо кабинета, так что ему приходится останавливаться и помогать ей их собирать. И Бесс, и Лиззи не лучше, – продолжила Филлида, перечисляя других своих подчиненных. – Что с вами, девушки? Утопили мозги в колодце? А заодно и самоуважение? – возмущенно спросила Филлида и махнула рукой, когда Джинни попыталась возразить.

Девушка замолкла. Затем тяжело вздохнула и еще раз шмыгнула носом.

– Я не знаю, что делать. Жаль, что он вообще сюда приехал.

– Я скажу тебе, что нужно делать, – отрезала Филлида. – Ничего, поняла? Прекрати пытаться привлечь его внимание. Прекрати соревноваться с подругами. Прекрати придумывать способы встретиться с ним. Оставь его в покое, наконец! Нет ничего глупее и унизительнее, чем женщина, которая бросается в ноги мужчине, – добавила она. – Поверь, у меня достаточно опыта общения с мужским полом. Вот уж из-за кого не стоит терять самоуважение.

Джинни снова шмыгнула носом.

– Разве с вами тоже такое случалось?

Филлида стиснула зубы.

– Да.

– Но… как? Когда? Вы имеете в виду… мистера Брайта? – Похоже, Джинни была готова забыть о своих проблемах, чтобы узнать ответ на вопрос, который мучил всех обитателей Маллоуэн-холла: была ли Филлида замужем, когда и за кем.

Но прежде, чем Филлида успела принять решение, стоит ли вообще поднимать эту щекотливую тему, из темноты к ним метнулась темная тень, тявкая, извиваясь и подпрыгивая. Невольно вскрикнув от испуга, Филлида едва успела отдернуть ноги с пути этого создания. И как этому необузданному слюнявому зверю удается подкрасться к ней и начать оглушительно тявкать лишь в последний момент?

Какая ирония! Выходит, сейчас она должна быть благодарна бешеной псине Миртл, за то что спасла ее от необходимости беседовать на одну из немногих тем, о которых она отказывалась не только говорить, но и думать?

– О, Миртл! – Джинни уже хихикала, помогая вертящейся и истошно лающей собачке вскарабкаться к ней на колени. Заметив рядом Филлиду, обрадованная тварь попыталась лизнуть ее в лицо, отчего Филлида стремительно вскочила со скамейки. Близость болтающегося розового языка и сопящего мокрого носа всегда приводила ее в ужас.

– Джинни, спусти зверя с колен и отправляйся спать, наконец! Утро наступит уже очень скоро. И имей в виду, я больше не потерплю, чтобы мои горничные делали друг другу гадости – особенно из-за мужчины. Да не забудь вымыть лицо и руки, – добавила она с содроганием, представив, как горничная ляжет щекой на подушку и заснет, покрытая собачьей слюной.

Но где же хозяин Миртл? Брэдфорд никогда не отпускал своего дикого зверя далеко от себя. Может, он специально подучил псину тихонько подкрадываться к ней, а затем взрываться неистовым лаем?

– Спасибо, миссис Брайт, – благодарно пробормотала Джинни. Ее щеки блестели от собачьих ласк, и Филлида снова содрогнулась. – Спокойной ночи, миссис Брайт.

– Советую сделать над собой усилие и поговорить с Молли, – сказала ей Филлида. – Почему-то мне кажется, что так называемый конфликт между вами по большей части надуман.

– Да, миссис Брайт. – Джинни наклонилась, чтобы в последний раз потрепать Миртл по мохнатой голове. – Хорошая девочка! – сказала она, пока собака виляла от восторга всей задней частью тела.

Только сейчас Филлида поняла, что с уходом Джинни останется с Миртл один на один и тут уже пощады не жди… Стремясь избежать новых затяжек на чулках и собачьих слюней на руках, коленках и туфлях, она поспешила за Джинни в дом.

И могла поклясться, что из темноты до нее донесся низкий мужской смешок.