В течение допроса сэра Келлера Филлида благоразумно отвела себе куда более незаметную роль.

Уже испытав на себе его неприязнь к сильным женщинам, обладающим недюжинным интеллектом, она рассудила, что констебль Гринстикс, при всех его ограничениях, сможет вытянуть из сэра Келлера нужную информацию куда успешнее, чем она.

Тем не менее она осталась в кабинете и занималась тем, что сэр Келлер ожидал от женщины, и особенно от прислуги: подавала чай и бренди, возилась с подушками на креслах, поправляла безделушки, задергивала шторы и в целом хранила молчание и держалась в стороне.

Сэр Келлер, высокий сухощавый мужчина с жидкими светло-каштановыми волосами, носил аккуратные узкие усики и все время нетерпеливо постукивал ногой. Нос у него был длинный и тонкий, что, скорее всего, и придавало его голосу легкую гнусавость. Филлида составила о нем впечатление как о человеке, смотрящем свысока на всех, с кем он общается, – и не только из-за своего роста. Трость из реквизита он где-то оставил.

– Э-э-э, да, сэр Келлер, спасибо, что согласились встретиться, – сказал констебль Гринстикс, указывая ему на кресло. – У меня к вам, э-э… есть несколько вопросов. – Он быстро взглянул на Филлиду, и та ободряюще кивнула.

Она, разумеется, приготовила список наводящих вопросов, пока они ждали, когда сэра Келлера пригласят в кабинет. Уже одно это – то, что его пригласили сюда, а не кого-то пригласили к нему, – сразу ввело сэра Келлера в дурное расположение духа.

– Черт подери, все планы пошли насмарку, – проворчал он, хватая со стола бутылку бренди, чтобы плеснуть себе в ополовиненный бокал. – Давайте быстрее покончим с этим. Полагаю, вы хотите знать, кто, по-моему, прикончил старину Клифтона, да? – Он сделал большой глоток, а Филлида незаметно вытерла со стола пролитый бренди.

– Ну, я… конечно, ваше мнение очень ценно для нас, сэр Келлер, – сказал констебль.

– Тогда я ставлю на этого типа, Брикстона. С его дурацким франтоватым именем, – фыркнул сэр Келлер.

– Понимаю. И… э-э… почему вы так считаете?

Сэр Келлер бросил на констебля Гринстикса злобный взгляд.

– Мы оба понимаем, что Беатрис, конечно, здесь ни при чем. А вторая – как ее там… имя идиотское… – выглядит так, будто готова упасть в обморок от одного вида крови…

– Но, сэр, крови-то было не так уж и много…

– Черт меня подери! Я хочу сказать, – продолжил сэр Келлер тем же взбешенным тоном, – она не смогла бы этого сделать. Этой… дуре не хватило бы ни сил, ни духу, понятно? Нужно же иметь физическую силу, меткость и решимость, в конце концов, чтобы воткнуть чертов нож в шею мужчины, разве нет? Не говоря уже об уме…

– Верно, сэр, но доктор сказал, что для такого удара не требуется большой силы…

– Говорю вам, это сделал тот парень, Брикстон. Даже не понимаю, зачем вы тратите время на разговор со мной – и расстраиваете Беатрис. Слышал, вы обвинили ее в том, что она прикончила собственного мужа! – Глаза сэра Келлера полыхнули, и констебль Гринстикс слегка съежился в кресле.

Констебль взглянул на Филлиду.

– Но я не обвинял…

– Сэр Келлер, не желаете ли еще немного бренди? – плавно вставила Филлида, прежде чем констебль успел бросить ее на растерзание волку в лице сэра Келлера. Не то чтобы она не могла справиться с его гневом – бог свидетель, она сталкивалась с куда более опасными представителями мужского рода, чем этот напыщенный индюк. Она бинтовала раненых и выхаживала солдат, стоявших на грани смерти. Ей приходилось терпеть ехидные нападки снисходительных врачей. Не говоря уже о мужьях…

– Конечно, желаю. Вот чертовская переделка. Сюда лейте! – грубо скомандовал он, подставляя бокал.

– Вы абсолютно правы! Уверена, мистеру Уоксли тоже было очень неприятно, когда ему в череп вогнали стилет, – сказала она, щедро наливая бренди в бокал. Она мысленно похвалила себя за то, что не пролила ни капли на противного мужчину, и тепло улыбнулась ему. – Вы, должно быть, прекрасный знаток человеческих душ, сэр Келлер, – я хочу сказать, вы так легко определили виновного.

– Конечно, знаток. Этот Хорнби Дерби-Ду, или как там его… из школы для мальчиков? Думает, что должность директора ставит его над всеми, – сэр Келлер снова презрительно скривился. – Этот тип пытался указывать мне, где стоять во время репетиции, представляете? Но я уверен, что такой болван не смог бы этого сделать. Он ведь даже свои чертовы реплики запомнить не мог, тупоголовый пень! Пень, да и только. Куда ему провернуть настоящее убийство! – Сэр Келлер одним махом опрокинул в себя бокал и вновь протянул его Филлиде.

Пока Филлида снова наполняла бокал – все еще удерживаясь от соблазна плеснуть бренди ему на колени, – она размышляла над словами Келлера. Несмотря на откровенную грубость высказываний, характеристика, данная им остальным актерам, соответствовала истине… хотя, возможно, и была слегка преувеличена. С другой стороны, всегда ли внешнее впечатление правдиво? Филлида на собственном опыте знала, что женщина вроде Чарити Форртэ может казаться хрупкой и робкой, но на деле проявить куда больше выдержки и расторопности, чем самодовольный петух вроде сэра Келлера.

– Так мы закончили? – Сэр Келлер, снова с полным бокалом, начал подниматься с кресла. – Арестуйте его немедленно, чтобы мы могли двигаться дальше. Беа и так достаточно расстроена. – Гневные морщины на его лице слегка разгладились.

– У меня есть еще несколько вопросов, – сказал констебль Гринстикс, заслужив одобрительный взгляд Филлиды. – Не могли бы вы снова присесть, сэр?

– Не знаю, что еще можно сказать! – воскликнул сэр Келлер. Он остался стоять, и Филлида мысленно покачала головой, жалея констебля. Насколько осложняется работа полиции, когда в дело вступает классовое превосходство.

Даже в двадцатом веке представители дворянства часто полагали, что им не обязательно подчиняться авторитету полиции. До тех пор, пока их не арестовывали, аристократы нередко использовали свой статус, чтобы избегать допросов или попросту игнорировать представителей власти.

– Присядьте, пожалуйста, сэр Келлер, чтобы я мог быстрее закончить, – твердым голосом сказал констебль, удивив Филлиду своей смелостью. Ее уважение к нему – до сих пор минимальное – выросло на пару процентов. – Это расследование убийства, и найти истинного виновника важнее, чем создать вам «неудобства». И вам, и бедной миссис Уоксли, – добавил он.

Филлида скрыла довольную улыбку и подошла к окну, чтобы поправить задернутые шторы. Она целиком одобряла тактику полицейского, напомнившего Келлеру о горе миссис Уоксли. Казалось, одно упоминание ее имени смягчает гнев этого джентльмена.

– Ну, валяйте, только не тяните резину! Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче, – сэр Келлер демонстративно поднял бокал и снова опустился в кресло.

– Когда вы прибыли в Бичем-хаус? – спросил констебль Гринстикс.

Филлида понимала, как важно установить, когда именно приехал каждый гость и бывал ли он в гостиной до сегодняшнего вечера: ведь только так можно определить, у кого из них была возможность вытащить из шкафа смертоносный стилет или хотя бы увидеть его.

Было ли убийство спланировано заранее или совершено спонтанно? Филлида не знала этого, а такая информация помогла бы быстро и надежно определить преступника. Ее любимый герой, гениальный детектив Эркюль Пуаро, всегда уделявший внимание психологии убийства, несомненно, пошел бы тем же путем.

– Я приехал вчера поздно вечером, – буркнул сэр Келлер. – Опоздал к ужину, представляете? Шина спустила, пришлось искать попутку. Остальные прибыли до меня. У Брикстона было полно времени, чтобы обдумать свой коварный план.

– Как вы думаете, почему мистер Уоксли попросил вас участвовать в… э-э… игре в убийство? – спросил констебль Гринстикс, записывая ответ свидетеля.

– Ну как это почему… – Сэр Келлер на мгновение задумался. – А какое это вообще имеет значение? Пригласил, потому что знал, что я справлюсь, почему же еще?

– Вы и миссис Уоксли когда-то были помолвлены. – Констебль продолжал методично двигаться по подложенному ему Филлидой на стол списку вопросов, правда, без дипломатических тонкостей, на которые надеялась экономка. Но хотя бы он задавал их… – Не испытывали ли вы некоторую неловкость от присутствия здесь?

Сэр Келлер с таким грохотом поставил вновь опустевший бокал на стол, что констебль Гринстикс вздрогнул.

– Что вы хотите этим сказать? – гневно спросил Келлер, снова наполовину поднимаясь с кресла.

– Ничего особенного, только то, что…

Филлида быстро вмешалась:

– Еще бренди, сэр? Уверена, у вас и мистера Уоксли не возникло соперничества из-за миссис Уоксли, не правда ли?

Сэр Келлер с размаху сел обратно в кресло и протянул Филлиде бокал.

– Конечно, нет. С чего бы это? Мы с Клиффом были закадычными друзьями. И я всегда желал Беа только добра.

– И она, похоже, нашла свое счастье с мистером Уоксли, – сказала Филлида, выливая остатки бренди в его бокал. Если этот господин продолжит пить в таком темпе, ей придется просить мистера Трайфла принести еще бутылку. – Хотя, конечно, первое впечатление бывает обманчивым.

– Ну, денежки у Клиффа водились, – проворчал сэр Келлер. – Содержал ее прилично, ничего не скажешь. Но он не был… как говорил мой дед, из высшего общества. Не совсем из нашего круга, понимаете? «Шерстяные Уоксли», слышали про таких? Нажили состояние на торговле. – Сэр Келлер покачал головой. – Фабрики, заводы и все такое. Стрижка овец…

Филлида очень сомневалась, что мистер Уоксли хоть раз в жизни стриг овцу или хотя бы видел, как это делается. Как и его отец, и дед. Но она прикусила язык и кивнула констеблю Гринстиксу, который тоскливо смотрел на опустевшую бутылку бренди. Она прочитала его мысли: уже поздно, а впереди еще три допроса. С сэром Келлером разговор застопорился, пора двигаться дальше.

– Вы знали кого-то из актеров до сегодняшнего вечера? – спросил полицейский.

– Нет, нет, конечно, не знал. С чего бы? Я не вожусь с подобной публикой, – отрезал сэр Келлер. – Согласился участвовать только ради Беатрис.

– О, значит, это она вас пригласила, – сказала Филлида. – Создавалось впечатление, что приглашения рассылал мистер Уоксли.

– Не знаю, какое это имеет значение, – сказал сэр Келлер, поднимаясь и показывая своим видом, что разговор окончен.

Филлида не возражала. Она начинала чувствовать смертельную усталость. Интересно, что делает сейчас Брэдфорд? Уехал обратно в Маллоуэн-холл или еще околачивается поблизости?

– Это Клифф пригласил меня, ясно? Но, конечно, Беа была в восторге. Наверное, она ему и нашептала; сказала, что я идеально подхожу для роли, какой бы она ни была. – Сэр Келлер взял бутылку из-под бренди, потряс ее и снова поставил на стол, поняв, что она пуста. – Я пойду, пожалуй… Запомните мои слова – это все Брикстон… Хватайте его, пока он не сбежал.

Он с трудом поднялся и, покачнувшись, направился к двери кабинета. Филлида не видела причин его останавливать. По правде говоря, она была бы рада больше никогда не видеть этого человека – слишком уж он напоминал ей Джейми.

* * *

Чарити Форртэ вплыла в кабинет, сверкая своим красным с золотом платьем и рубиновыми серьгами. Ничего не скажешь, эффектная женщина: густые белокурые волосы, полные капризные губки, обтягивающее платье, сверкающие драгоценности, – однако черты ее лица были слишком мелкими и резкими, чтобы подходить под каноны классической красоты. Тем не менее большинство мужчин явно находили ее привлекательной. В руке она держала длинный изящный мундштук из слоновой кости, реквизит ее персонажа. Или не реквизит?

– Просто поверить не могу… – заявила Чарити, усаживаясь на край кресла и широко распахивая глаза. Помада стерлась с ее губ, оставив по контуру рта неровную красную кайму, а белокурые волосы потеряли объем и безжизненно висели по обеим сторонам узкого лица. – Как это могло произойти?

Она дрожащей рукой чиркнула зажигалкой и прикурила сигарету. Убрав зажигалку в крошечную бисерную сумочку, она посмотрела на констебля.

– Ну, хорошо, давайте приступим. Вам же нужно задать мне кучу вопросов, чтобы попытаться выяснить, не я ли это сделала? – Она напряженно рассмеялась. – Прямо как в Игре в убийство – только теперь все по-настоящему.

Филлида взглянула на констебля Гринстикса, который удивленно выпрямился в кресле.

– Да, мисс… э-э… не имею чести?

– Чарити Форртэ – с двумя «р» и «э» на конце. И миссис – или, по крайней мере, была ею раньше. Я была замужем за братом Беатрис. Мы развелись два года назад, вскоре после свадьбы Беа и Клиффа. – Она глубоко затянулась сигаретой. – Ох, ну и свадьбу они закатили, вы не представляете: у семьи Клиффа куча денег. Полагаю, теперь все перейдет к Беа. – Она огляделась, словно оценивая, что именно унаследует Беатрис Уоксли.

– Странно, однако, что вас пригласили в дом миссис Уоксли, учитывая, что вы в разводе с ее братом, – сказал констебль.

– Ничуть не странно, – протянула миссис Форртэ. – Мы же с Беа подруги! Ее брат – тот еще козел, и она знает это не хуже меня. Честно говоря, я ни капли не жалею о Рональде.

– Ясно, – сказал констебль. Он взглянул на Филлиду.

– Не желаете ли чаю, миссис Форртэ? – спросила она, откупоривая новую бутылку бренди, которую мистер Трайфл неохотно принес по ее просьбе. – И немного бренди, чтобы согреться?

– О, чудесно, спасибо, – ответила миссис Форртэ, наблюдая, как Филлида наливает чай, а затем щедро добавляет туда бренди. – Полагаю, вы хотите знать, не я ли убила Клиффа.

– И что, это сделали вы? – спросил констебль, слегка улыбаясь в усы.

– Конечно, нет, – отрезала миссис Форртэ, взмахивая сигаретой. Едкий дым протянулся извилистой буквой S. – С какой стати я стала бы избавляться от Клиффа Уоксли? Я видела его всего несколько раз в жизни.

– Но вы были на его свадьбе. Что вы о нем думали? – спросил констебль Гринстикс.

– О, что я могла подумать? Что он козел, как и любой другой мужик. – Миссис Форртэ хрипловато рассмеялась. – Но Беа, кажется, его любила. – Ее лицо потемнело. – Бедняжка! Мне ее и правда жаль. Она просто раздавлена. Как это ужасно – потерять мужа вот так, прямо у нас на глазах.

– Вы думаете, это произошло именно так? Кто-то ударил его, пока все были в гостиной? – спросила Филлида.

– Ну, откуда мне-то знать, как вы думаете? Я же не следила за другими. Я была погружена в свои мысли… стояла в глубине гостиной, смешивала себе коктейль. Дворецкий не стал нас обслуживать, пришлось самой. Но, полагаю, его убили до того, как мы вошли в гостиную, вам не кажется? Кто бы рискнул убить его… у всех на глазах?

– Это мы как раз и пытаемся установить, – ответила Филлида, намеренно выбрав местоимение «мы». – Вы не видели, кто-нибудь говорил с мистером Уоксли, пока вы находились в гостиной? Может быть, кто-нибудь подходил к нему, наклонялся, поправлял положение бутафорского ножа?

– Я-я не помню… Может, сэр Келлер говорил с ним? Не знаю точно. Я не обращала внимания. Меня звал мартини, а я давно взяла за правило не игнорировать его призыв. – Она издала резкий смешок и снова затянулась сигаретой.

– Хороший коктейль, конечно, творит чудеса, как и чашечка бодрящего чая, – любезно согласилась Филлида. Она приподняла бровь и взглянула на констебля, побуждая его продолжить допрос.

– Мог ли у кто-то из присутствовавших в гостиной актеров желать смерти Клифтону Уоксли? Упоминала ли миссис Уоксли о ссорах с мужем? Обидах, размолвках? – спросил констебль.

– М-м, ну, мне совсем не нравится этот мистер Дадли-Гор. Скользкий тип – такой напыщенный и высокомерный! Не хотела бы я, чтобы он учил моих сыновей, будь они у меня, – ответила она. – Много спеси, да мало чести, понимаете?

– Помимо ваших… э-э… впечатлений о мистере Дадли-Горе, есть ли у вас конкретная информация об этом человеке? И кстати, как мистер Уоксли выглядел вчера? Не казался ли он чем-то расстроенным или взволнованным?

– Нет, такой же жизнерадостный и гостеприимный, как всегда, – сказала миссис Форртэ, пожимая плечами. – Умеет держаться, скажу я вам. Такой любезный хозяин… но я кое-что слышала вчера вечером. – Ее глаза расширились, словно она вспомнила что-то важное. – Я тогда не придала этому значения – мужчины часто повышают голос из-за пустяков – упаси бог перебить их, когда они обсуждают скачки или делают ставку в бридж. Но… – Она затянулась сигаретой и прищурилась. – Я слышала Клиффа и Жоржа Брикстона. Я уверена, что это был он. Жорж, я имею в виду. Они, собственно, находились в этой комнате, – продолжила она, жестом обводя пространство вокруг себя. – Я проходила по коридору – мы как раз должны были начать репетировать эту глупую пьесу… Клифф раздал всем сценарии за чаем, и мы должны были их выучить, а потом встретиться в гостиной и устроить репетицию. Как будто мы в театре на Уэст-Энде или что-то в этом роде, – фыркнула она. – Мне эта затея казалась нелепой, но Беа во всем потакала Клиффу. И, надо сказать, она и сама увлеклась этой Игрой в убийство, и даже сильнее, чем я могла предположить. Обычно она такая серьезная и прагматичная… Что было делать? Я тоже пошла у подруги на поводу.

– Вы слышали, как кто-то разговаривал здесь с мистером Уоксли? – Филлида мягко вернула миссис Форртэ к ее рассказу.

– Да, да. Я шла в гостиную и заблудилась. Прошла через служебную дверь – почему они не обили ее зеленым сукном, не понимаю? Любой мог совершить такую же ошибку. Согласитесь, это унизительно – потеряться на половине слуг. Потом я встретила ту женщину, миссис какую-то – не помню ее имени, с такими завитками тут? – она показала на виски. – Она ведь не горничная, так? Я совсем запуталась, думала, что она – тоже одна из гостей… ну, в общем, – продолжала Чарити, снова затягиваясь сигаретой, – она показала мне дорогу в гостиную, и когда я проходила мимо этой комнаты, то услышала голоса. Я узнала голос Клиффа, вроде с ним был и Жорж Брикстон. У него довольно характерный тембр голоса – из-за того, что он считает себя великим актером. Говорит всегда громко, как на сцене.

– Вы услышали, что мистер Брикстон и мистер Уоксли спорили? – спросила Филлида, снова пытаясь направить беседу в нужное русло. Почему свидетели и подозреваемые такие болтливые?

– Да, это звучало как спор.

– Вы расслышали, что именно они говорили? – спросил констебль Гринстикс, поднимая карандаш.

Миссис Форртэ откинулась в кресле.

– Хм. Дайте вспомнить… Что-то вроде… «Черт возьми, Клифф, но это же неправильно!» А потом Клифф сказал: «Мне наплевать, что ты думаешь, будет так, как я сказал. А если ты не…» – дальше я не расслышала, потому что раздался шум – будто кто-то хлопнул рукой по столу. «Я своего мнения не изменю, – сказал Клифф. – А если тебе это не нравится, иди ты…» – Миссис Форртэ замолчала. – Тут он сказал нечто очень неприличное. А потом я услышала, что кто-то идет по коридору, и ушла. – Она затянулась сигаретой. – Вот что я помню. Думаете, это важно?

– Каждая мелочь важна, – с важностью ответил констебль Гринстикс, а Филлида отметила, что Чарити Форртэ невольно выдала себя. Видимо, услышав голоса в кабинете, она остановилась, чтобы подслушать разговор, а потом, поняв, что кто-то приближается, поспешила ретироваться. Это заставило Филлиду задуматься: хотела ли миссис Форртэ подслушать что-то конкретное или остановилась из чистого любопытства?

И что из переданного ею разговора является правдой, а что – выдумкой?

Она взглянула на констебля, поняв, что пора перехватывать инициативу.

– Спасибо, миссис Форртэ. Ваши показания нам очень помогли. Кажется, у нас больше нет вопросов, не так ли, констебль? – Бросив на Гринстикса предостерегающий взгляд, она слегка покачала головой. Констебль понял ее немое указание и сказал:

– Вы совершенно правы, миссис Брайт, мы закончили. Благодарю вас, миссис Форртэ.

Филлида подошла к двери и открыла ее, как бы предлагая даме выйти, но вдруг обернулась к ней и издала смущенный короткий смешок.

– Между прочим, миссис Форртэ, я хотела спросить, не видели ли вы симпатичную маленькую статуэтку в гостиной? В угловом шкафчике. Как будто египетская фигурка… или американская индианка? Я просто обожаю все египетское, – добавила она таким неестественным, приторно-сладким голосом, что констебль Гринстикс уронил на стол карандаш и с удивлением уставился на нее.

Филлида проигнорировала его.

– Я… надеялась, что миссис Уоксли позволит мне рассмотреть ее поближе. Она напомнила мне фигурку, которая была у моей бабушки… я всегда восхищалась ею в детстве, когда приезжала в гости. Конечно, сейчас, наверное, не время просить ее об этом, но я подумала, что вы, как ее подруга, могли бы… – Она замолчала на полуслове, в основном потому что больше не могла говорить в такой приторной, робкой манере. И еще она боялась, что констебль рассмеется и выдаст ее.

– Статуэтка? Конечно, видела, – протянула миссис Форртэ. – Уродливая штуковина, если хотите знать мое мнение. Я вообще ненавижу розовый цвет – для меня он недостаточно ярок. – Она провела рукой по подолу своего алого платья. – Но что вы такое говорите? Египетская фигурка? При чем тут Египет? Это определенно японская поделка. Не знаю, зачем Беа держит ее в витрине, но о вкусах не спорят. – Она пристально посмотрела на Филлиду. – Вы говорите, что хотите поближе взглянуть на нее?

– Просто она напомнила мне детство, вот и все, – сказала Филлида, изо всех сил стараясь выглядеть смущенной и лепетать, как это делала миссис Трикл. – Не обращайте на меня внимания. Глупая просьба. И я, наверное, и правда перепутала. Я видела ее лишь мельком.

– Ничего страшного, – ответила миссис Форртэ, бросая на Филлиду проницательный взгляд. Не раскусила ли она ее игру? Чарити Форртэ казалась легкомысленной и поверхностной, но – как только что продемонстрировала сама Филлида – внешность и манера поведения могут быть обманчивы.

* * *

Хьюберт Дадли-Гор вошел в кабинет с громким смехом и широким жестом продемонстрировал трубку, служившую ему реквизитом.

– Значит, настала моя очередь, да?

Невысокий ростом, с невыразительной внешностью и головой яйцевидной формы, он компенсировал эти недостатки громоподобным голосом. Впрочем, усам его было далеко до великолепных усов Пуаро – густые как щетка, каштанового цвета, чрезмерно навощенные, они казались такими же скользкими, как и его волосы, зачесанные на косой пробор (видимо, чтобы прикрыть лысину). Очевидно, мистер Дадли-Гор нуждался в помощи жены или камердинера, чтобы привести свой туалет в порядок, но в Бичем-хаус он приехал один, то есть жены, предположительно, у него не было. Как и камердинера. Неудивительно – у директора школы вряд ли есть средства на личного слугу. Он снял перчатки, которые носил во время Игры в убийство, обнажив два массивных перстня, по одному на каждой руке, с квадратными, грубой огранки ониксами – недорогими камнями.

Несмотря на напускное веселье, Филлида разглядела скрытую нервозность в манере мистера Дадли-Гора, который пересекал комнату с присущей ему театральной напыщенностью.

– Не могли бы вы присесть вот здесь, сэр, – сказал констебль Гринстикс.

– Что же, я сяду, – сказал директор. – Полагаю, вы устроите мне сейчас допрос по методам старой доброй инквизиции, да? – Он рассмеялся собственной шутке, и смех его звучал слишком долго и фальшиво. – Что я видел, куда ходил, кто, по-моему, убил…

Филлида сочла необходимым вмешаться.

– Не желаете ли чаю, мистер Дадли-Гор?

– Я бы предпочел чего-нибудь покрепче, – ответил он, многозначительно посмотрев на бутылку бренди, крайне популярную этим вечером. – Довольно шокирующий поворот событий, я вам скажу.

Филлида исполнила его просьбу, и, когда она поставила бокал на столик, констебль Гринстикс приступил к допросу.

– Когда вы в последний раз разговаривали с мистером Уоксли?

– Так, подумаю. Не уверен насчет точного времени, но вроде прямо перед тем, как мы должны были собраться в гостиной перед ударом гонга. Я забыл свои реплики на репетиции и спросил Клиффа, что будет, если все испорчу во время представления. Понимаете, – теперь мистер Дадли-Гор говорил испуганным тоном, как те школьники, которых он опекал, – я ведь никогда раньше не участвовал в пьесах и так разнервничался, что на репетиции все перепутал. Я не знал, содержат ли мои слова важные подсказки или нет, поэтому разыскал Клиффа, чтобы спросить, насколько они важны. И стоит ли мне выпить или нет. Вписывается ли это в мой образ?

– Что вы имеете в виду? – спросил констебль, замерший с карандашом на полпути к блокноту.

– Я должен был произнести речь перед гостями, понимаете? Во время игры… – продолжал директор. – В наших монологах были скрыты подсказки, и, чтобы Игра в убийство состоялась, гости должны были эти подсказки услышать – по крайней мере, если зададут правильные вопросы. Забавная игра, на самом деле. Я-то тоже не знал, кто «убил» Клиффа по ходу пьесы – никто из нас не знал, – поэтому боялся, что внесу путаницу в расследование. – Он вздохнул. – Дважды напутал, когда репетировал у себя в комнате. Ужасно нервничал, понимаете…

– Понимаю, – сказал констебль Гринстикс несколько неуверенно.

– Вы хотите сказать, что не знали, кто должен был убить мистера Уоксли в роли мистера Боуингтона – в Игре в убийство, так? – сказала Филлида.

– Именно так! Клифф – единственный, кто это знал, – ответил мистер Дадли-Гор. Его глаза сверкнули мальчишеским задором. – От нас требовалось выглядеть одновременно и подозрительными, и невиновными, и только в конце он собирался раскрыть, кто настоящий убийца. Очень забавно, правда? Но и крайне напряженно. Я даже решил устроить такую Игру в убийство для сбора средств в нашей школе. Я сам могу легко сыграть тело! По крайней мере, это избавит меня от заучивания текста. – Он усмехнулся. – Вообще, затея была весьма, весьма остроумная, право. Очень занимательная.

– К сожалению, она оказалась не столь занимательна для мистера Уоксли, – сухо заметила Филлида.

– О, нет, конечно, нет, простите, – сказал директор с виноватым видом. – Ужасно, просто ужасно. И вдобавок ко всему, мы теперь никогда не узнаем, кто же на самом деле убийца, да? Кто убил мистера Боуингтона, я имею в виду.

– Э-э-э… возвращаясь к убийству, знаете ли вы, кто мог желать смерти Клифтону Уоксли? – спросил констебль.

Мистер Дадли-Гор не колебался.

– С этим французиком что-то не так. Почему нельзя называть себя просто Джорджем, зачем произносить свое имя по-лягушачьи? Жорж, подумайте! Не доверяю я таким типам. Таким, как Брикстон, я имею в виду. Он вообще казался весьма взбешенным из-за чего-то.

– Взбешенным? Из-за чего? Он был зол на мистера Уоксли? – спросил констебль.

– Этого я не знаю. Просто ходил хмурый, знаете, как в фильмах ужасов. Не улыбался, ни с кем не общался. Мрачный тип, – сказал мистер Дадли-Гор.

– Когда вы в последний раз разговаривали с мистером Уоксли – насчет ваших реплик, – спросила Филлида, твердо направляя разговор к нужной теме, – кто-нибудь еще присутствовал в гостиной?

– Хм. Дайте подумать. Э-э-э… – Он скривил лицо, пытаясь сосредоточиться. – Ну да, Беатрис была там. Она разговаривала с Чарити Форртэ – поразительно красивая женщина, не правда ли? А вы знали, что ее уже один раз арестовывали? – Глаза мистера Дадли-Гора восхищенно расширились.

– Арестовывали? – Голос констебля прозвучал неожиданно резко. Филлида не обратила внимания на его красноречивый взгляд. Она-то хорошо знала, что арест сам по себе еще не делает человека преступником.

– Когда это случилось? – спросила она.

– Не знаю точно, – сказал мистер Дадли-Гор. Его глаза все еще сияли восхищением. – Но она пригрозила, что устроит голодовку – представьте себе! Прямо как те женщины, что борются за право голоса!

– Боже правый, – прошептал констебль. Его карандаш накренился в сторону. Филлида – наслышанная о храбрых и достойных восхищения суфражистках, объявлявших голодовки в борьбе за избирательное право женщин, – сумела сохранить нейтральное выражение лица. Очевидно, Чарити Форртэ арестовывали не за подобные протесты, поскольку с 1928 года женщины, достигшие совершеннолетия, имели право голосовать. И угроза голодовки после ареста – это плевок в лицо смелым женщинам, которые жертвовали своим здоровьем ради принципов. И поскольку вряд ли мистер Дадли-Гор интересовался историей женского движения, она подозревала, что и о голодовках он узнал лишь со слов миссис Форртэ.

Тот факт, что Чарити Форртэ прибегала к такой тактике, оставил у Филлиды неприятный осадок. Тем не менее она помнила проницательный взгляд, которым женщина одарила ее, выходя из кабинета. Очевидно, за легкомысленным фасадом и блестками скрывалось нечто большее.

– За что ее арестовали? – спросил констебль Гринстикс. То ли он поразился, что такая красивая женщина может подвергнуться аресту, то ли обрадовался, что нашел виновника убийства Клифтона Уоксли, но его ждало разочарование, ибо мистер Дадли-Гор покачал головой.

– Не представляю. Она не сказала. Но звучало чертовски захватывающе: когда полиция пришла ее арестовывать, она… принимала ванну!

Филлида поспешила изгнать волнующие образы из головы констебля.

– Мистер Дадли-Гор, давайте перейдем к тому, что происходило с момента вашего прибытия в Бичем-хаус.

Констебль бросил на нее слегка разочарованный взгляд – у него явно разыгралась фантазия, – но покрепче перехватил карандаш и перевел внимание на собеседника.

– Я приехал вчера около часу дня, – сказал мистер Дадли-Гор. – Ожидал ленча, но, представьте себе, не получил даже сэндвича, только немного печенья. Очень сухого, кстати.

– Вы обедали один? – спросила Филлида. Придется сделать суровое внушение миссис Трикл. Как можно так небрежно относиться к своим обязанностям? Никаких сэндвичей? Сухое печенье? Совершенно недопустимо!

– Нет, что вы! Мы сидели вместе с Клиффом и Беатрис. Чарити тоже зашла, но ненадолго. Сказала, что у нее болит голова. И тот парень, Брикстон.

– А где проходило чаепитие? – спросила Филлида, думая о витрине со стилетом и японской статуэткой (конечно, она знала, что статуэтка японская). Если кто-то заметил статуэтку, то вполне мог заметить и стилет.

– В гостиной, конечно, – ответил мистер Дадли-Гор.

– Вы не заметили, случайно, ту симпатичную маленькую статуэтку? – спросила Филлида. – В розовом?

– Статуэтку? – Он посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова. – Какую еще статуэтку? В смысле, куклу? Я даже не подходил к камину. – Он покачал головой, хмурясь. – Я все гадал, когда же, наконец, принесут закуски. Увы, их так и не принесли.

– Как вы познакомились с мистером Уоксли? – спросил констебль после ободряющего кивка Филлиды.

– Мы вместе учились в «Фитчлере». Давно, конечно, но, как только он узнал, что я стал директором нашей старой школы, мы возобновили знакомство. – Он улыбнулся, продемонстрировав слишком белые зубы.

– И когда вы возобновили знакомство? – спросила Филлида.

Мистер Дадли-Гор посмотрел на нее так, словно только сейчас увидел.

– А… вы, простите, кто?

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, – сказал констебль, удивив Филлиду.

– Я… это что такое? Что за инквизиция? – Сердечность мистера Дадли-Гора сразу исчезла.

– Это расследование убийства, – ровным голосом сказал констебль Гринстикс. – Прошу вас ответить на вопрос. Когда вы возобновили знакомство с Клифтоном Уоксли?

– Э-э-э… ну, должно быть, месяца три-четыре назад, – ответил мистер Дадли-Гор.

– И он сразу пригласил вас в Бичем-хаус? – сказала Филлида.

– А почему бы и нет? – Его глаза сузились, и на гладком лбу выступили капли пота. – Мы старые школьные приятели. И Клифф говорил, что хочет оставить кое-что в пользу школы, – добавил он, словно только что вспомнив.

– Вы хотите сказать, что теперь, когда он мертв, часть денег Уоксли достанется школе для мальчиков «Фитчлер», так, мистер Дадли-Гор? – Констебль Гринстикс склонил голову, глядя на директора.

– Наверное… Я не знаю наверняка. – Мистер Дадли-Гор неуверенно хохотнул. Его раздражение исчезло так же быстро, как и прежняя бравада. – Я собирался поговорить с ним об этом, отчасти поэтому и согласился на эту Игру в убийство.

– Вы хотите сказать, что не знаете, оставил ли мистер Уоксли деньги «Фитчлеру»?

– В том-то и дело. Он только говорил, что собирается сделать это, большее мне неведомо. Что же, скоро мы узнаем, да? – На этот раз смешок мистера Дадли-Гора прозвучал еще более фальшиво.

Когда и констебль, и Филлида промолчали, директор схватился за подлокотник кресла.

– Вы же не думаете, что я убил Клиффа ради мелкой подачки для школы? Это же абсурд! И… и как бы я мог это сделать?! Беатрис стояла рядом, когда я разговаривал в гостиной с Клиффом. И… и та женщина тоже, Чарити.

– Ну-ну, мистер Дадли-Гор, не надо так горячиться, никто вас не обвиняет, – успокоительным тоном произнесла Филлида. – Вы говорите, что, когда вы вошли в гостиную до начала игры, миссис Уоксли и миссис Форртэ уже были там. Чем они занимались?

– Откуда мне знать? Стояли у окна и болтали… о чем-то женском, надо полагать. Я был в панике, время поджимало, вот-вот должен был раздаться гонг. Говорю вам, я боялся, что забуду слова, и сомневался насчет реквизита. Какой бокал лучше взять – полный бокал или наполовину пустой? В какую руку взять трубку? Вы что, не понимаете? Я пытался войти в образ и не обращал внимания на других.

– А что, мистер Уоксли уже лежал на полу с ножом в спине? – спросила Филлида.

– Он… он не лежал, он сидел на полу. Привстал, когда я обратился к нему с вопросами.

– И тогда вы вышли из комнаты, а миссис Уоксли и миссис Форртэ остались в гостиной?

– Да. Нет. В смысле, нет. Э-э-э… Чарити вышла со мной – сказала, что хочет освежить помаду или еще что-то в туалете до гонга. И Беатрис тоже – ей приспичило поправить прическу, или вроде того. Я в этих женских штучках плохо понимаю. Ну что, мы, наконец, закончили? – Он поднялся так быстро, что ударился коленом о стол. Филлида увидела вспышку боли на его лице, но это его не остановило.

– Д-да, полагаю, что так. На сегодня, по крайней мере, – устало сказал констебль, не глядя на Филлиду.

Она и не возражала. Она уже предвкушала пятый, заключительный допрос – с Жоржем Брикстоном, человеком, которого, казалось, все считали способным на убийство.